— Это ожерелье вам очень идет.

— С-спасибо. Мне тоже так кажется.

— Правда так думаете?

Она быстро кивнула, и мужчина мягко прищурился. Его взгляд был таким, будто он смотрел на щенка, красующегося перед хозяином, и Суа одновременно стало неловко и немного спокойнее.Почему лифт едет так медленно?

Даже если мужчина был в хорошем настроении, тревога, беспокойно колотившаяся внутри, никуда не делась. Он не отводил глаз и пристально смотрел на Суа.

Странное чувство. Везде, куда падал его взгляд, кожа под одеждой начинала невыносимо зудеть. Будто он видел её насквозь и разглядывал обнажённое тело. Подавляя желание извернуться и отступить назад, Суа незаметно опустила глаза.

По крайней мере, когда она не видела его взгляда, напряжение немного ослабло, хватило даже на то, чтобы сглотнуть пересохшим горлом. Но от безупречно прямой осанки и аккуратной, изысканной одежды все равно исходило давление, из-за которого она сама не заметила, как начала покусывать нижнюю губу.

Обычно мужчина выходил из дома в костюме, но сегодня он выглядел особенно элегантно. Черный костюм-тройка. Он что, направляется на какую-то важную встречу? Наверное, снова дела.

О чем бы ни шла речь и какие бы переговоры его ни ждали, казалось, что игра уже выиграна им заранее. Любой, кто окажется перед этим мужчиной, просто будет вынужден отдать все, что он попросит.

Он не стремился привлекать внимание, но одного его присутствия было достаточно, чтобы притягивать взгляды. Дело было не только в редкой, броской красоте лица и фигуры. Суа почувствовала, что в нем есть нечто, тихо и незаметно сковывающее чужие мысли.

Может, поэтому я дрожу каждый раз, когда стою перед ним?

Вопросы продолжали возникать один за другим, но ответ оставался расплывчатым.

В тот миг, когда ее взгляд, начав с резко выделяющегося кадыка, скользнул вниз по широкой груди и по инерции опустился еще ниже…

Рука, внезапно ворвавшаяся в поле зрения, приподняла кончик её подбородка. Она вздрогнула и отступила назад, рука на миг оторвалась, но тут же снова перехватила её. Мужчина при этом даже не сделал шага, он всего лишь протянул руку.

Собранные вместе пальцы легко сжали подбородок. Большим пальцем он мягко провел по линии челюсти и поднялся к губам. Суа, сама того не замечая, попятилась и в тот миг, когда сквозь тонкую футболку к спине пробрался холод лифтовой стены, судорожно вздрогнула. Здесь замкнутое пространство. Некуда бежать. Реальность пугала ещё сильнее, когда он прижал большой палец к уголку её рта и начал медленно описывать круги.

— Почему, ах…

Она едва приоткрыла губы, как палец скользнул внутрь, мимолетно прошелся по влажной внутренней стороне нижней губы и отстранился.

— Ранка исчезла.

Мужчина, в чьих намерениях она уже успела заподозрить грязь, улыбнулся так чисто и светло, что ей стало неловко за собственные мысли.

— Я переживал.

— А, спасибо, что беспокоились…

— Это ведь был чужой след.

— Что?

— Давайте, выходите.

Их голоса наложись друг на друга, она не расслышала и переспросила, но мужчина уже жестом указал на вовремя открывшуюся дверь. Суа ответила ему растерянной улыбкой и вышла, пока он вежливо отступал, пропуская её вперед. В голове снова закрутились вопросы.

Здесь все так запросто прикасаются к другим людям? Не думаю.

*****

Сегодня за ней прислали не привычный «Мерседес», на котором её обычно возили в академию, а его личный «Майбах». В памяти сам собой всплыл тот случай на заднем сиденье. Предчувствие подсказывало, что на этот раз часовая дорога до Мангейма будет бесконечно долгой.

— Сегодняшний обед с председателем Виктором Юргенмайером из издательской группы Jürgenmeier Publishing Group…

Пока секретарь на переднем сиденье докладывал начальнику расписание на день, Суа достала телефон и сделала вид, будто с кем-то переписывается. На самом деле написать было нужно.

[Яна, как ты? Прости, но можешь помочь мне еще раз, буквально в последний?]

Нужно было обсудить с немецкой страховой и больницей расходы и процедуру перевозки, а с её текущем уровнем немецкого это было безнадежно. Поэтому Суа снова, без всякого стыда, просила Яну. Та сама говорила, что всегда можно обратиться за помощью, но это было уже не в первый раз, и потому Суа приписала, что это действительно последний.

Перед отъездом надо бы подарок ей купить…

Она отправила сообщение и, ожидая ответа, задумалась, что бы такое купить, когда мужчина протянул ей что-то. Коробка была чуть больше её ладони. Сверху крупными буквами был нанесен бренд и указана модель новейшего смартфона.

— Это…

— Бери. Всё равно пора менять телефон.

Взгляд мужчины был устремлен на её смартфон с экраном, покрытым паутиной трещин после того, как мама швырнула его на пол.

— Он только с виду такой, работает нормально. Я не собиралась менять…

— Мне режет глаз.

Мужчина, прищурившись, снова протянул коробку, но Суа её не взяла. Слова о том, что телефон режет глаз, показались ей всего лишь предлогом.

— Мы всё равно не так уж часто с вами видимся…

— Я тут недавно был в командировке в Корее и услышал, что у вас принято два или три раза отказываться, прежде чем принять подарок. И что тот, кто дарит, тоже должен два или три раза настаивать. В Германии так не делают.

— Я тоже…

Она хотела сказать, что отказывается не из вежливости, а потому что ей правда неловко принимать такой подарок, но, пока она подбирала слова на чужом языке, мужчина открыл коробку и достал смартфон.

— Суа, ты всё время отказываешься, а мне утомительно снова и снова уговаривать. И каждый раз ломать голову, какими ещё неприятными словами снять с тебя чувство неловкости, тоже тяжело. Не надо постоянно делать из меня плохого человека, просто возьми.

«Вечно ты делаешь из меня чудовище».

Слова матери глубоко впечатались в сознание, и сердце Суа заколотилось. Раздражение в тоне и выражении лица мужчины, которое становилось всё отчетливее, тоже давило, как острый камешек в обуви, причиняя дискомфорт и телу, и душе.

— С-спасибо.

В конце концов она решила принять то, что дают, но мужчина не отдал телефон, а наоборот забрал его. Он взял из рук Суа треснувший смартфон, вынул сим-карту и вставил её в новый, после чего вернул оба. Только увидев его улыбку, она почувствовала, как бешено колотившееся сердце начинает успокаиваться.

— Сегодня поздно вернешься?

— Думаю, да. Вечером репетиция выступления.

Почему он вдруг спрашивает об этом именно сегодня? Ответ вырвался сам собой, и сразу стало странно, будто они настолько близки, что сверяют время возвращения домой. Забеспокоившись, зачем ему вообще это знать, Суа принялась неловко нагромождать лишние слова.

— В конце семестра будет выступление. В этом семестре «Жизель», а я, э, в кордебалете. В общем, надо стараться и хорошо делать свою часть.

Даже это лишнее. Говорить спонсору, который платит за то, чтобы она занималась балетом, что ей досталась всего лишь партия в кордебалете, и при этом изображать бодрость, чтобы не выглядеть жалкой, было по-настоящему глупо. Но мужчина спокойно слушал и мягко улыбался, а потом размеренно заговорил.

— В моих глазах ты и есть Жизель.

Она решила, что это слова поддержки.

— Мне неловко сравнивать тебя с женщиной, которую предали и которая погибла, но я хотел, чтобы ты услышала в этом комплимент — признание твоей красоты.

Это не поддержка.

Слова о красоте стерли из памяти все остальное. Она растерянно посмотрела на него. Взгляд, устремленный на неё, был предельно серьёзным.

Телефон, жилье, машина с водителем. Она ни о чем не просила, а он все это дает. Заподозрить, что этот мужчина ей симпатизирует, было естественно, но в то же время и чересчур самонадеянно. Поэтому Суа сделала такой вывод.

С чего бы такому успешному мужчине испытывать ко мне влечение?

Но постепенно окончание этой мысли едва заметно менялось.

Почему такому успешному мужчине нравлюсь я?

Тук-тук. Тогда эта дрожь в теле сейчас — волнение?

— Спаси…

Она уже собиралась попрощаться и выйти, но мужчина тоже вышел из машины. Глядя на него широко раскрытыми глазами, как и проходившие мимо однокурсники, Суа услышала вопрос.

— Где кабинет ректора?