Пролог. На краю невинности

— Твой первый поцелуй, — шепчет мужчина на ухо женщине.

Это и его первый поцелуй, но не наш. Между собакой и хозяином нет места слову «наш». Они не делят один вольер*.

— Каково это — когда тебя берут силой?

Женщина не ответила. И даже если бы захотела, не смогла.

— А здесь тоже впервые?

— Хн…

Тело, ещё не распознавшее хозяина, сопротивлялось вторжению. Влажная, нежно обволакивающая плоть была девственной, её не касались ничьи руки. Мужчина, первым ступивший туда, с восторгом повторял про себя:

Чистый лист, до которого никто не дотрагивался.

Тело, которое осквернят лишь мои руки.

Разум, что покорится лишь моим наставлениям.

Мой идеальный холст, на котором не останется никого, кроме меня.

* * *

Прим. пер: В оригинале стоит слово 우리 (ури). Оно многозначное: чаще всего переводится как «мы/наш», но есть еще одно значение — «загон, клетка, вольер для животных». Либения сознательно играет на двусмысленности. Фраза «개와 주인은 우리로 묶지 않는다» одновременно значит:

а) что собаку и хозяина не связывают словом «мы» — собака предана хозяину, но это не отношения равных партнеров, где всё делится пополам и называется «нашим»;

б) собаку и хозяина не держат в одной клетке/в одном вольере — их нельзя объединить, они принадлежат к разным местам и ролям, хозяин владеет клеткой, собака содержится в ней. Они не могут делить ее, потому что это отношения подчинения, а не партнерства.

В рамках одного слова невозможно передать эту гениальную метафору, поэтому выкручиваюсь так.