— Угх…

Боль была мучительной, невыносимой. Маркиз, оказавшийся во сне на месте Лотос, то и дело мысленно стонал. Однако стоны, которые проглатывала сама Лотос, многократно превосходили те, что сейчас сдерживал он, переживая её жизнь как свою собственную.

— Ах ты дрянь! Своего места не знаешь? Кого ты смеешь называть отцом, а кого – старшим братом?

— М-матушка…

— Ты, я погляжу, совсем туго соображаешь. В этом доме нет никого, кто не знал бы о твоем происхождении, так что, по крайней мере здесь, не смей использовать эти тошнотворные обращения. Слышать их не желаю.

Лотос перестала называть маркиза, маркизу и Хесиона отцом, матерью и старшим братом в стенах особняка после того, как дважды была выпорота маркизой. Тонкий прут оставлял багровые рубцы на белоснежных ногах девочки.

Видимо, решив, что оставлять следы на теле дочери аристократа всё же нельзя, служанки маркизы старательно втирали мазь в ноги Лотос, и шрамы исчезали. Но душевная рана не затягивалась.

Маркиз во сне знал об этом. Ему докладывали, но он делал вид, что ничего не происходит. За мыслью, что домашние дела следует доверить жене, скрывались обида и неприязнь к Лотос, а также трусливое нежелание лишний раз портить настроение супруге.

Сцена сменилась.

— Юная госпожа Эстель. Этот чай нынче в моде, как он вам? Те, кто плохо разбирается в чае, часто не могут понять его вкус.

— О боже, леди Серенити. Юная госпожа Эстель ведь из маркизата. Она наверняка пробовала куда больше сортов чая, чем мы с вами. Разве могла она не встречать такой простой сорт?

— И правда, хо-хо-хо. Что-то я глупость сказала.

Лотос считала, что пренебрежение и холодность в семье неизбежны. В конце концов, она – незаконнорождённая, разрушившая семейный покой. Но она и представить не могла, что после дебюта в светском обществе столкнется с таким откровенным презрением сверстниц. Она была слишком наивна в вопросах женского мира.

«Я догадывалась, что из–за происхождения меня будут сторониться, но…»

Она надеялась, что статус дочери маркиза обеспечит ей хоть какую-то защиту. Ведь маркизат Эстель – прославленный род, с которым принято считаться. Это было заблуждением маркиза. Ни один аристократ не станет уважать леди, которую не любят даже в собственной семье.

— В последнее время довольно жарко, не так ли? — произнесла Лотос. — Похоже, цены на льняные ткани вырастут.

— О чём вы, леди?

— Лён, главное сырьё для ткани, плохо переносит высокие температуры и влажность. Судя по жаре, которая стоит уже сейчас, лето будет знойным. Спрос растет, а с поставками будут проблемы, так что цена неизбежно поднимется.

— Ого, леди нахваталась всяких историй то тут, то там. Впрочем, в вашем положении полезно накапливать хоть какие-то знания.

— Юная госпожа Эстель интересуется даже такими вещами. Удивительно.

Несмотря на все оскорбления и притеснения в маркизате, Лотос выросла красивой и умной девушкой. Маркиз не знал этого, но она могла поддержать беседу на самые разные темы, в том числе и с молодыми господами. Большинство леди завидовали этому. На неё навесили ярлык выскочки-бастарда, которая не знает своего места.

Молодые люди, очарованные красотой Лотос, лишь делали вид, что восхищаются её умом. Возможно, поэтому Лотос казалось, что в мужской компании ей все же немного легче, чем среди ядовитых леди.

— Думаете, если вы чуть умнее других, это что-то изменит? — говорили ей. — Бывали уже такие женщины, полагавшиеся лишь на мимолётную красоту и жалкие крохи знаний. И как вы думаете, где они сейчас?

Леди обрисовали Лотос мрачное будущее. Лучшее, на что может рассчитывать такая незаконнорождённая, как она, – стать второй женой богатого престарелого аристократа. И действительно, большинство девушек в её положении заканчивали именно так.

Поэтому Лотос начала встречаться со многими мужчинами. Глотая слезы, она улыбалась и ложилась с ними в постель. С мыслью: использовать их раньше, чем они начнут эксплуатировать её.

«Все говорят, что внесение в родословную маркизата – это удача, но нет! Это совсем не так! Лучше бы я жила счастливой простолюдинкой Лотос».

Отчаяние и безнадёжность, которые она испытывала в тот момент, передались маркизу настолько ярко, что он невольно вцепился себе в грудь. Он не знал, что Лотос думала именно так. Не знал, что её жизнь была таким адом, что даже существование простолюдина казалось ей предпочтительнее.

Но во сне маркиз не понимал истинной причины, почему Лотос встречается с таким количеством мужчин. Нет, он даже не пытался понять. Он лишь яростно злился, считая, что её вульгарное поведение пятнает честь и репутацию маркизата Эстель.

Лотос выбрала меньшее из зол, чтобы избежать худшего. Кто посмеет осудить выбор девушки, которой не на кого было опереться и некому верить в этом мире?

После такого разочарования в семье и в мире она могла бы ожесточиться. Но его глупая дочь до самого конца оставалась доброй. Даже собираясь совершить самоубийство, она, увидев тонущего ребёнка, бросилась в реку и погибла, спасая его. До последнего мгновения она умирала в одиночестве, так и не получив любви ни от семьи, ни от кого-либо ещё.

— Хы-ы…

Маркиз очнулся от долгого кошмара, его глаза были мокрыми от слез. Спина промокла от холодного пота. Он уже проснулся, но слезы позорно не останавливались. Лишь побывав в шкуре Лотос и пережив малую часть её жестокой жизни, он осознал, насколько его эгоизм и трусость искалечили дочь.

— А-ах, Лотос…

Пока он раскаивался и сожалел о содеянном, рядом раздался крик.

— Кья-а!

Это кричала спавшая рядом жена, Инер. Перепуганный маркиз наконец взглянул на неё. Её глаза тоже были мокрыми.

— Жена.

Открыв глаза и увидев маркиза, маркиза разрыдалась ещё сильнее.

— Вы… вы тоже… Лотос…

«Вы тоже видели сон о Лотос?»

Маркиз хотел спросить это, но внезапно почувствовал, как горло перехватило. Словно кто-то мешал ему произнести эти слова. Маркиза тоже не могла вымолвить больше ни звука. Их взгляды встретились. Возможно, благодаря отсутствию страсти, но наличию долгой совместной жизни и сформировавшейся связи, они смогли примерно понять мысли друг друга.

— Не… неужели вы тоже?

— …Удивительно, но да.

Косвенный диалог давался легче, слова не застревали в горле. Это было странно. Нет, ещё более мистическим было то, что они увидели один и тот же сон в один и тот же день. Супруги встали и проверили дату на приглашении на банкет, лежавшем на столе. 28 сентября 672 года по имперскому календарю.

— Чтобы столь реалистичное видение было просто сном…

Маркиза пробормотала это слабым голосом. Объяснение, что они увидели сон о катастрофическом будущем, казалось более правдоподобным, чем то, что они вернулись в прошлое.

— Я… я не считала, что поступаю дурно. Я думала, что имею полное право так делать, — прошептала маркиза, глядя расфокусированным взглядом. В её голосе звучали рыдания. — Вы ведь обещали перед свадьбой. Что даже если не будете любить меня, то будете уважать и никогда не предадите. Но… этот ребенок – доказательство того, что вы нарушили клятву, доказательство измены.

Она продолжила, глотая слезы:

— Каждый раз, когда я видела её лицо, так похожее на ваше, у меня все внутри переворачивалось от боли. Мне казалось, что вы смеетесь надо мной, что вы меня ни во что не ставите. Она просто родилась, а я вымещала злобу на беззащитном ребенке. Я такая злая… наверное, Бог меня и наказал.

— Нет, жена. Разве это твоя вина? Это моя вина. Я заставил тебя и Лотос расплачиваться за мои ошибки и грехи. Вероятно, Бог хочет наказать именно меня.

— Есть ли… есть ли у нас ещё шанс?

Маркиза спросила это с заплаканным лицом. Маркиз, закусив губу, ответил:

— Хочу верить, что нам показали этот сон именно потому, что шанс ещё есть.

Было уже очень поздно, но всё же не совсем безнадёжно. В отличие от сна, Лотос ещё не прошла через бал дебютанток, не продавала свои улыбки мужчинам и не отдавала им своё тело. Должна быть возможность исправить искажённые отношения и ситуацию.

Маркиз с супругой провели время до рассвета, разговаривая о Лотос. Впервые атмосфера между ними была такой мягкой, несмотря на тему разговора.

Тук-тук-тук.

Едва рассвело, они, не в силах сдержать тревогу, направились в спальню Лотос. Когда на стук не последовало ответа, беспокойство усилилось, и они открыли дверь.

Они увидели Лотос, которая, казалось, с трудом заставила себя встать. На мгновение мелькнула мысль, что они поторопились, но уже поднявшаяся дочь спросила ровным голосом:

— Зачем вы пришли?

В обычных словах сквозила настороженность. И маркиз, и маркиза это заметили. Подбирая слова, они вдруг увидели, как Лотос побледнела, словно утопленница из их сна.

Жуткая галлюцинация. Маркиза едва не закричала, но маркиз сжал её руку, помогая успокоиться. Он осторожно спросил:

— Эм, ты в порядке?

— …Не понимаю, почему вы спрашиваете.

Лотос, не знавшая подоплёки, ответила сухо. Впрочем, для неё их визит и подобные вопросы должны были выглядеть странно и подозрительно.

«Нет, не просто странно, а мучительно?»

Грудь маркиза закололо, словно отражая исказившееся лицо Лотос. В итоге им ничего не оставалось, кроме как сказать, что они ждут её в столовой, и удалиться.

Супруги, спустившиеся в столовую раньше дочери, спросили шеф-повара, какое блюдо любит Лотос и что сегодня на завтрак. Шеф-повар уверенно назвал меню завтрака, но не смог сказать, что любит Лотос. И не только он. Из множества служанок, работавших на кухне, ни одна не знала вкусов своей госпожи.

— Я… я не могу утверждать наверняка, но кажется, леди Лотос нравился суп с креветками на основе томатного соуса и паста с сливочным соусом, — осторожно произнесла лишь служанка Джейн.

Маркиз приказал срочно приготовить хотя бы суп, о котором упомянула Джейн. Кухня заработала в ускоренном режиме.

Когда Лотос, ведомая Джейн, спустилась в столовую, на столе уже стоял приготовленный в спешке, но аппетитный суп. Глядя, как Лотос подносит ложку ко рту, маркиз и маркиза испытали давно забытое чувство удовлетворения.

Однако ела она ничтожно мало. Даже маленький ребенок съел бы больше. Маркиз забеспокоился: может, из-за спешки еда вышла невкусной?

— Ты всегда так мало… нет, еда не пришлась по вкусу?

— У меня нет аппетита.

Действительно, они редко ели вчетвером. Только когда нужно было дать Лотос указания перед официальным мероприятием или разыграть спектакль благополучной семьи перед важным гостем. Естественно, Лотос тяготилась такой обстановкой. Вполне закономерно, что в неуютной атмосфере пропадает аппетит.

В столовой повисла холодная тишина. Маркиза, не выдержав молчания, заговорила:

— …Что ты думаешь насчет платья?

— Простите?

— Платья для банкета. Я слышала, ты что-то уже приобрела, но…

Маркиза вспомнила бал дебютанток из сна, и её голос дрогнул. Лотос несколько раз моргнула и ответила:

— Да, я выбрала что-то подходящее.

На её лице при этом ответе читалась обречённость. Одно это выражение давало понять, как обстоят дела с подготовкой к дебюту.

Супруги, как и договаривались на рассвете, решили первым делом бросить все силы на подготовку Лотос к балу. Времени катастрофически не хватало, но внушительное состояние маркизата должно было решить проблему хотя бы отчасти.