Деород вывел Лотос в центр банкетного зала. Большинство пар уже закончили первый танец, поэтому места было предостаточно.

Лотос чувствовала спиной колючие взгляды, но терпела, сжав волю в кулак.

Будь это привычное презрение или осуждение, она бы и бровью не повела, притворившись, что ей всё равно. Но эти взгляды, полные ревности и любопытства, выносить было куда труднее. Она чувствовала себя наряженным питомцем, выставленным напоказ.

Деород вёл её мягко, его движения были безупречны. У Лотос не было никакого желания танцевать, тем более со страстью, поэтому она просто позволила ему управлять собой. Этот танец был лишь способом отказать Кеннету, Фредерику и Рикиэсу, чтобы раз и навсегда покончить с выступлениями на сегодня.

— Леди Лотос, могу я задать один вопрос? — произнёс Деород, деликатно притягивая её за талию. Их лица сблизились.

Его спокойные фиолетовые глаза напоминали безупречно огранённые аметисты. Взгляд Деорода обладал пугающей проницательностью, словно видел всё насквозь, поэтому выдерживать его долго было непросто.

— Да, слушаю вас.

— Мне любопытно, почему Юная госпожа выбрала именно меня.

— Прошу прощения, что побеспокоила Молодого господина. Я искала самого хладнокровного человека в этом зале, и, к сожалению, выбор пал на вас.

— Какая жалость.

— Мне правда очень жаль.

Лотос извинилась совершенно искренне. В отличие от прошлого, нынешнего Деорода она использовала, так что извинения были вполне уместны. Он усмехнулся.

— Жаль, что Юная госпожа ошиблась в своих суждениях. Я не настолько хладнокровен, как вам кажется.

«…Что? Это совсем не тот ответ, которого я ожидала».

— Если уж Молодой господин не хладнокровен, то кого вообще можно назвать таковым?

— Конечно, в большинстве случаев я осторожен и рассудителен, но…

Его лицо оказалось ещё ближе. Голос, напротив, стал тише и звучал теперь почти интимно.

— Почему-то мне кажется, что в делах, касающихся Юной госпожи, я больше не смогу сохранять рассудительность.

«О чём это он?»

После Кеннета, Фредерика и Рикиэса это был четвёртый удар подряд, и у Лотос пошла кругом голова.

«Нет, ну почему и вы туда же?»

То ли от нелепости ситуации, то ли от шока, но ноги у Лотос подкосились. Деород мгновенно перехватил её за талию, не дав упасть. Это выглядело так, словно он сначала толкнул, а потом подхватил, и оттого его забота казалась ещё более отвратительной.

— …Я не так умна, как Молодой господин, поэтому не совсем понимаю, о чём вы говорите.

— Ничего страшного. Скоро поймёте.

От его слов лицо само собой исказилось в гримасе, но, помня о множестве глаз вокруг, Лотос через силу сохранила улыбку. Она молила лишь об одном: чтобы музыка поскорее закончилась.

Спустя вечность мелодия стихла. Изящно завершив танец, Деород поцеловал тыльную сторону ладони Лотос.

— Спасибо за эту возможность, леди.

Он прошептал это с такой нежностью, словно только что танцевал с возлюбленной.

«Этот мужчина… он что, совсем спятил? Ещё похлеще, чем Кеннет, Фредерик или Рикиэс».

Поскольку разум был главным оружием этого человека, Лотос всерьёз забеспокоилась о состоянии его рассудка.

— О боже, боже! Мне ведь не почудилось?

— Нет, конечно. Я тоже впервые вижу, чтобы Молодой господин Уильям вёл себя подобным образом.

Слушая перешёптывания аристократов, Лотос думала только об одном:

«Бежать! Нужно бежать!»

Но как?

Кеннет, Фредерик, Рикиэс, Деород – все эти мужчины были слишком опасны для неё, простой незаконнорождённой дочери маркиза.

Губы Лотос задрожали, и в этот момент её взгляд пересёкся с взглядом Кеннета.

— Это в последний раз. Больше не приходите ко мне по такому поводу.

Ледяной, благородный мужчина. Вспомнилась прошлая она, чувствовавшая одновременно облегчение и отчаяние от его снисходительного согласия.

Затем она встретилась взглядом с Фредериком.

— Лотти, ты действительно мне интересна.

Мужчина, кажущийся великодушным, но пугающий до дрожи. Вспомнились его серебристые глаза, смотревшие на неё как на домашнего питомца, нет, как на подопытный образец. Сердце Лотос бешено заколотилось от напряжения.

Следом её взгляд упал на Деорода.

— Только если это будет выгодно нам обоим.

Мужчина, острый, как лезвие бритвы. Он был во всём холоден и расчётлив, и она вспомнила, как жила в страхе: когда же она станет для него бесполезной?

И наконец, она встретилась с зелёными глазами Рикиэса.

— Однако вульгарность, подобная той, что свойственна уличной девке, не вяжется с той красотой, к которой я стремлюсь.

Мужчина, жестокий настолько же, насколько прекрасный. От одного лишь воспоминания о тех временах казалось, что кто-то полосует сердце кинжалом.

«…Не хочу, не хочу, не хочу!»

Глупая Лотос из прошлого встречалась с ними по нужде, но иногда её сердце трепетало, а иногда её мучила вина.

Но что чувствовали они?

Хоть раз, хоть единый раз, трепетало ли их сердце? Чувствовали ли они вину перед ней? Нет, считали ли они её вообще равным себе человеком?

«Для вас я была ничем!»

Все они одинаковы. И эти мужчины, и Хесион, который сейчас стремглав несётся сюда.

— Лотос!

Услышав полный тревоги голос Хесиона, Лотос почувствовала, как сознание обрывается.

К счастью, прежде чем тело Лотос рухнуло на мраморный пол, стоявший рядом Кеннет проявил чудеса реакции и успел подхватить её. Она оказалась в его руках лёгкой, словно пёрышко, и Кеннет невольно нахмурился.

— Моя сестра доставила сэру неприятности. Прошу прощения, — произнёс подоспевший Хесион, вырывая Лотос из рук Кеннета.

На словах он извинялся за сестру, но глаза его сверкали так свирепо, словно это Кеннет причинил ей вред.

Пусть всё, что он знал, было лишь сном, но Лотос и этого мужчину связывали отнюдь не добрые отношения, так что неприязнь была вполне естественной.

«Впрочем, по сравнению с такими типами, как Эйвран, Уильям или Хайсен… он немного, совсем немного лучше».

Кеннет не отвёл взгляда и прямо посмотрел в пылающие глаза Хесиона. Если Хесион был огнём, то Кеннет – водой.

Пока двое мужчин вели безмолвную дуэль, к Лотос приблизился ещё один человек. Умные глаза Фредерика внимательно осмотрели девушку.

— Не лучше ли будет поскорее доставить Юную госпожу Эстель в резиденцию маркиза? Похоже, серьёзных проблем со здоровьем нет, но ей явно нужен отдых.

Его слова прозвучали как укол, заставив и Кеннета, и Хесиона устыдиться и умерить пыл. Хесион, держа Лотос на руках, направился к выходу, а Кеннет провожал его взглядом до тех пор, пока они полностью не скрылись из банкетного зала. В его глазах читалась необъяснимая тоска.

Фредерик, Рикиэс и Деород тоже смотрели вслед удаляющемуся Хесиону – точнее, на Лотос, которую он уносил.

\*\*\*

— Ты… ты позор рода Эстель!

Вне себя от ярости, маркиз Эстель ударил Лотос по щеке. Раздался звонкий шлепок, голова дёрнулась в сторону. Но сердце болело сильнее, чем пылающая щека.

Лотос знала, почему маркиз так зол. Не потому, что ему, как отцу, больно видеть дочь, играющую с множеством мужчин. Он злился из-за того, что она прославилась в светском обществе Бахамура своей распущенностью, и теперь её ценность как товара для политического брака упала.

— …Многие говорят, что само моё существование – это позор. Так какая разница, если добавится ещё пара скандалов?

— Что?! Как у тебя только язык поворачивается!

— Я лишь констатировала факт. Хотите, угадаю, почему Его Превосходительство так злится? Во-первых, я запятнала честь рода. Во-вторых, упала моя цена как невесты для выгодного брака. Разве не так?

Глядя на маркиза, который лишь сверлил её взглядом, не находя слов, Лотос широко улыбнулась, но внутри всё сжалось от боли. Молчание было знаком согласия.

«Неужели вы не могли сказать, хотя бы формально, что злитесь из–за того, что я не берегу себя?»

Маркиз, ни разу не сказавший ей доброго слова. Что ж, возможно, стоит поблагодарить маркизу за это.

«Спасибо, что избавили меня от необходимости называть такого человека отцом».

\*\*\*

Придя в себя, Лотос поняла, что у неё на ресницах застыли слёзы.

Она крепко зажмурилась, стряхивая влагу, а когда открыла глаза, увидела неожиданного гостя. На мгновение разум опустел, но Лотос быстро взяла себя в руки.

— Что происходит, госпожа?

В обычной семье, если дочь падает в обморок или заболевает, вид хозяйки дома, ухаживающей за ней, был бы совершенно естественным. Но их отношения – это мачеха и незаконнорождённая дочь. Не будет преувеличением сказать, что маркиза ненавидела Лотос больше всех в этом особняке.

Поэтому видеть маркизу и её служанок у своей постели было для Лотос крайне подозрительно. В маленькой комнате было столько людей, что она казалась тесной, как клетка для животных.

— …Не вставай, тебе это ни к чему. Врач сказал, что тебе нужен покой.

— Разве я смогу спокойно отдохнуть, пока госпожа находится здесь?

Услышав слова, пропитанные ядом, маркиза нахмурилась. Она вздохнула и ответила:

— Хорошо, я уйду. Оставлю снаружи Джейн, если что-то понадобится – позови.

Лотос не ожидала, что та так легко отступит. Поведение маркизы было крайне странным, но Лотос решила не забивать этим голову. Тело было тяжёлым, словно придавленное огромным валуном.

Когда маркиза и служанки вышли, в маленькой спальне воцарилась тишина. Лотос закрыла лицо руками и пробормотала:

— …Как же я устала. Хочу умереть.

Возвращение в прошлое, внезапная перемена в отношении обитателей особняка, странное поведение мужчин, с которыми она была связана раньше – всё это не радовало Лотос. Она уже смирилась со всем, когда бросалась в реку Венус.

Если бог думал, что она обрадуется, получив в подарок то, чего больше не желала, то он явно не был всемогущим. Иначе он бы понял, что творится в сердце простой девчонки.

— Я ведь тоже человек, мне не нравится, когда больно.

Боль, когда ледяная вода заливала горло, была ужасной. Наверное, любой другой способ смерти тоже будет болезненным. Поэтому самоубийство она рассматривала как крайнюю меру, но после бала дебютанток её мысли изменились.

— Они явно сошли с ума, как и все в этом доме.

Кеннет, избегавший женщин, пригласил её на танец; Рикиэс, которого она когда-то безответно любила, тоже пригласил её; и, наконец, Деород прошептал слова, смысл которых был ей непонятен. Всё это выходило за рамки здравого смысла. Поведение Фредерика ещё можно было как-то объяснить, но и оно шло вразрез с её желаниями.

«Судя по их взглядам и выражениям лиц, каждому из них что–то от меня нужно».

С Рикиэсом она почти не общалась и знала его плохо, но Кеннет, Фредерик и Деород отличались маниакальным упорством. Они будут преследовать её, пока не добьются своего. А у неё, незаконнорождённой дочери, нет сил, чтобы остановить их.

«Меня будут использовать, использовать и снова использовать. Стоит ли моя жизнь того, чтобы терпеть эту боль? Держит ли меня хоть что–то в этом мире?»

В конце концов, выбор сузился до одного.

«…Нужно просто умереть».

Лотос открыла окно. Ночное небо, усыпанное звёздами, было прекрасным, да и вид на сад внизу был неплох. Всё равно скоро всё это окрасится кровью.