Часть 1. Почему я вернулась?

Лотос Эстель. Незаконнорождённая дочь рода Эстель. И партнерша на одну ночь для всего светского общества Бахамура.

Она встречалась с мужчинами и делила с ними ложе чаще, чем любая другая леди в высшем свете, – настолько часто, что за ней закрепилось это позорное прозвище. Конечно, так было не с самого начала.

Подобные слухи о Лотос поползли примерно через три года после её дебюта. Именно тогда, когда она окончательно потеряла надежду и на аристократическое общество Бахамура, и на этот мир в целом.

Лотос почти не помнила лица матери. Та была простой служанкой в поместье, а сама Лотос появилась на свет из-за ошибки пьяного маркиза, который перепутал служанку с кем-то другим.

Маркиз сунул женщине приличную сумму и выгнал её прочь. Вероятно, он надеялся забыть об этом недоразумении и жить как раньше, но у судьбы были свои планы.

Когда Лотос исполнилось семь, её мать заболела смертельной болезнью. Из последних сил, угасая на глазах, она привела ребёнка к воротам резиденции маркиза.

Маркиз и маркиза наверняка вышвырнули бы их обеих сию же минуту. Но, к несчастью для них, именно в тот момент в гости к маркизе приехала кронпринцесса Айрин, которую в народе называли Святой.

— Боже, эта малышка…

Едва взглянув на Лотос, кронпринцесса поняла, чья это дочь. Это было нетрудно: девочка была точной копией отца.

Бледно-розовые, словно лепестки, волосы и контрастирующие с ними яркие зелёные глаза. Лотос унаследовала фамильные черты рода Эстель – волосы цвета лотоса и глаза оттенка его листьев.

Потому мать и дала ей это имя – Лотос.

Впрочем, оно ей совершенно не подходило. В отличие от благородного цветка, который остаётся чистым и прекрасным даже вырастая из грязи, Лотос, рождённая в прославленном роде Эстель, влачила жалкое, презренное существование.

Имя, полное противоречий. Лотос никак не могла понять, о чём думала мать, называя её так.

— Уэйн, убери эту женщину немедленно…

Если бы маркиз Эстель отдал приказ дворецкому чуть быстрее, кто знает, как сложилась бы её судьба? Но служанка закричала прежде, чем он успел закончить фразу:

— Я… Я скоро умру! Это ваше дитя, ей всего семь лет! Прошу, проявите милосердие, примите её!

Её голос был на удивление громким для умирающей. Вложив в этот крик остатки жизненных сил, женщина рухнула без чувств, а через три дня покинула этот мир.

Благодаря вмешательству кронпринцессы Лотос официально внесли в родословную. Айрин, возможно, считала, что совершила благое дело, спасая маленькую девочку, но так ли это? Для самой Лотос это стало началом кошмара.

В доме маркиза она превратилась в изгоя. Отец ненавидел её, видя в ней живое напоминание о своём позоре. Да, теперь у неё была еда вкуснее и одежда лучше, чем в жизни с матерью, но радости это не приносило.

— Эх, как же жаль нашу госпожу.

— Надо же было родиться с точно таким цветом волос и глаз, как у господина маркиза…

— Видимо, из-за того, что в ней половина крови – плебейская, она совсем не чета другим аристократкам. Какая-то она… недоделанная, что ли.

— И всё равно носит фамилию Эстель. Мне аж самому стыдно.

Лотос презирали не только родной отец и мачеха, но и слуги, работавшие в поместье. Её игнорировали, над ней насмехались.

Наивная девочка верила, что после дебюта, когда она выйдет за пределы этого дома, мир окажется добрее, и ей станет легче дышать.

Может, служанки были правы, и она действительно была глупой?

Светское общество Бахамура оказалось миром куда более жестоким и безжалостным, чем холодное поместье Эстель. Прекрасные аристократы с изящными улыбками безжалостно растаптывали любого, кто был ниже их по положению.

— О, леди Эстель. У вас на удивление скромный вкус. Я смотрю, на бал дебютанток вы надели то же платье и украшения, что носите обычно?

Её дебют, о котором никто в семье не позаботился, вышел жалким и не соответствовал статусу дочери маркиза. Лотос выслушала множество колкостей, завёрнутых в вежливые слова.

Рикиэс Хайсен. Единственный наследник герцогства Хайсен, молодой господин, славившийся безупречными манерами и благородством. Если бы он не пригласил её на первый танец, позора было бы не избежать.

Одного этого акта доброты со стороны Рикиэса хватило, чтобы украсть сердце Лотос.

Она влюбилась, но, будучи незаконнорождённой, не смела даже мечтать о сближении. Ей оставалось лишь наблюдать за ним издалека.

Позже, униженно выпросив у отца денег, она явилась на чаепитие и банкет в роскошном наряде, но тут же услышала шёпот за спиной: «Вырядилась, забыв своё место».

Что бы она ни делала, среди леди она всегда оставалась чужой. Поэтому она стала проводить больше времени в компании молодых господ. Они, по крайней мере, проявляли к ней интерес и были добры.

Всё благодаря её единственному достоинству – внешности.

Розовые волосы, заметные издалека, напоминали нежные лепестки, а живые зелёные глаза были настолько пленительны, что в них можно было утонуть с первого взгляда.

Яркая красота, спокойные манеры, соблазнительный шарм и умный взгляд – все признавали, что Лотос была безупречной красавицей.

— Леди Эстель, вы сегодня ослепительно прекрасны.

— Нет цветка прекраснее вас.

Молодые люди воспевали её красоту и лезли из кожи вон, чтобы завоевать её расположение. Они осыпали её комплиментами и дарили дорогие платья и украшения.

Лотос искренне верила, что нравится им. Она оставалась в неведении ровно до тех пор, пока сын графа Бьонд, известный в обществе сластолюбец, не зажал её в тёмном углу сада и не попытался взять силой.

— Ч-что вы делаете?!

— Тш-ш! Не надо ломаться. Ты же сама этого хотела, когда улыбалась мне и виляла хвостом. Ты что, правда невинна?

— С-сумасшедший…

— А ротик-то у тебя грязный. Роза с шипами, да? Что ж, мне нравится. Если это в первый раз, я буду с тобой особенно нежен. Хе-хе, вот увидишь, после этого ты сама будешь за мной бегать.

Никогда прежде Лотос так не проклинала тот факт, что родилась женщиной. Как она ни сопротивлялась, женских сил не хватало, чтобы оттолкнуть мужчину.

Неужели это конец? Когда отчаяние почти поглотило её, рядом появился другой мужчина.

— Убери руки. Разве ты не видишь, что даме это неприятно?

— Какого чёрт… Ха, Кеннет…

— Пытаться изнасиловать слабую девушку… Мне противно даже марать язык, произнося твоё имя, мусор.

Кеннет Захар. Гениальный мечник, проявивший себя ещё в детстве.

Он был старше её всего на три года, но уже прошёл множество войн, стал ветераном и рыцарем с бесчисленными заслугами. Все знали, что в ближайшем будущем он получит титул не ниже графского.

Красивый, словно статуя, но холодный и нелюдимый, за что его прозвали «Ледяным Рыцарем», – именно он пришёл ей на помощь. Наверное, это был минутный каприз или внезапная вспышка жалости.

Сын графа Бьонд не осмелился перечить Кеннету и трусливо сбежал. Лотос, едва переводя дыхание, поблагодарила спасителя.

— Спасибо за помощь, сэр Захар.

— Вас проводить до банкетного зала?

— …Нет. Я хочу уйти домой.

— Тогда я провожу вас до кареты.

— Н-не стоит. Я сегодня не на семейном экипаже.

Это была ложь. Лотос почти никогда не могла воспользоваться каретой рода Эстель, если речь не шла об официальных мероприятиях.

В поместье было три экипажа, но ни одним из них ей не разрешали пользоваться по своему усмотрению.

Для личных поездок на чаепития, банкеты или балы ей приходилось нанимать карету самой. Таково было её положение.

— Тогда я поймаю для вас экипаж.

Кеннет ответил всё тем же бесстрастным тоном. В тот день, опираясь на его холодную учтивость, Лотос благополучно вернулась домой. Казалось, на этом их знакомство и закончится.

— У меня есть к вам просьба, граф Оуэн. Если у вас нет сотни причин отказать мне, не могли бы вы забрать мою невинность?

Если бы Лотос сама не пришла к нему с этой дерзкой просьбой, они бы, вероятно, больше никогда не встретились.

— Что вы сейчас…

— Со слухом у вас всё в порядке, не волнуйтесь. Я понимаю, я грязная незаконнорождённая дочь, и вам это может быть неприятно, но одно могу гарантировать.

Она продолжила, глядя ему в глаза:

— В отличие от многих леди, кичащихся своим благородством и непорочностью, но давно потерявших девственность, я всё ещё чиста. И остатки моей гордости требуют, чтобы мой первый раз был с кем-то относительно нормальным.

Через два года после дебюта Лотос поняла простую истину. Женщина вроде неё, засветившаяся в свете, идеально подходила лишь на роль второй жены для богатого старика.

Ей пришлось выбирать: либо позволить продать себя в какой-нибудь захудалый род, либо стать Королевой Ночи, которая вертит мужчинами как хочет.

Она выбрала второе. Но прежде чем отдать своё тело на растерзание, она пришла к Кеннету, который к тому времени уже стал графом Оуэном, и, умоляя его, провела с ним ночь.

Это было осознанное решение: если исключить Рикиэса, которого она любила безответно, Кеннет был единственным мужчиной, вызывавшим у неё симпатию.

Лотос, манипулирующую мужчинами с помощью красоты и улыбок, аристократы называли позором и «подстилкой» бахамурского света.

Это было оскорбительно, но она считала, что лучше царить в ночи, чем быть заживо погребённой в браке с дряхлым стариком.

Среди её любовников были наследники влиятельных семей. Когда они начинали давить на маркиза Эстель, тот уже не мог так просто выдать её замуж против воли.

Лотос считала свой выбор лучшим из зол. Пока не услышала те слова от молодого господина Рикиэса, которого, хоть и не смела приблизиться, хранила в своём сердце.

— Неужели вам, молодой господин Хайсен, тоже нравятся такие, как леди Эстель?

— Хм, леди Эстель, безусловно, красива.

— О боже.

— Но эта вульгарность, роднящая её с уличной девкой… Она не вяжется с той красотой, которую я ценю.

Случайно подслушанная на банкете правда. Лотос была раздавлена.

Если даже он, известный своей добротой, думает о ней так, то что уж говорить об остальных?

Это было невыносимо. Волна отчаяния накрыла её с головой.

Она и не надеялась на ответную любовь. Она просто хотела, чтобы её не ненавидели.

Его презрительный тон и жестокие слова кромсали её сердце снова и снова.

Не в силах больше терпеть эту боль, она решила уйти. Лотос бросилась в воды Венеры – огромной реки, пересекающей столицу.

Это должен был быть конец.

«Почему?..»

Почему она всё ещё жива?

Тяжелые веки приподнялись, и она увидела знакомую обстановку. Маленькая, убогая комната, которую трудно было назвать спальней дочери могущественного маркиза.

Похоже, кто-то сердобольный проходил мимо реки и вытащил её.

Губы, а затем и плечи задрожали. Надо же было совершить такую глупость.

«Х–х… хнык…»

Внезапно накатила обида. Она не могла жить так, как хотела, и даже умереть так, как хотела, ей не дали.

В этом мире её мысли, её чувства, её воля – ничто не имело значения.

За окном была густая тьма. Ночь или, возможно, предрассветный час.

Здесь, в глуши поместья, и днём-то редко кто ходил, а сейчас и подавно. Скрытая тишиной и темнотой, Лотос дала волю слезам обиды.

Сколько она так проплакала? Тук-тук. Внезапный стук в дверь заставил её сердце ухнуть в пятки.