— Лотос.

Раздался сдержанный, но холодный голос. Сердце Лотос гулко забилось от подступающего страха.

Обладателем этого голоса был её сводный старший брат Хесион Эстель – совершенный молодой господин маркизата Эстель и следующий наследник, полная противоположность ей самой.

Он никогда не оскорблял её и не притеснял открыто, но презирал больше, чем кто-либо другой, считая, что она позорит имя семьи, прослыв в светском обществе Бахамура «партнершей на одну ночь».

Однажды Лотос даже получила пощечину от разгневанного Хесиона. Это случилось, когда он застал её вместе с молодым господином из виконтства, известным в светском обществе как отъявленный распутник.

Хотя тот был всего лишь сыном виконта из не самого знатного рода, его семья славилась богатством и любовью к своему отпрыску, поэтому незаконнорожденной дочери маркиза было нелегко отвязаться от него.

Хесион же ошибочно принял сцену, где она страдала от домогательств, за полюбовную интрижку.

Несмотря на то, что он наверняка сдерживал силу, удар одного из пяти лучших рыцарей империи оставил на её щеке темно-синий синяк, и Лотос пришлось неделю не выходить из спальни.

— Я вхожу.

Видимо, она забыла запереться, потому что он легко открыл дверь и вошел. При виде его застывшего лица слезы, скопившиеся в уголках глаз Лотос, скатились по щекам.

Заметив, что она плачет, Хесион остановился. Какое холодное слово он бросит на этот раз? Или, может быть, снова изобьет её так, что она месяц не встанет с кровати, за то, что попыткой самоубийства она вновь запятнала честь семьи?

— Почему ты плачешь?

Что он сейчас сказал? Лотос не поверила своим ушам.

Он был человеком, по-своему верным рыцарству, но с ней, ведущей себя как уличная девка, особо не церемонился и уж точно не был тем, кто стал бы расспрашивать о причинах слез, как обычный заботливый брат.

Что он задумал? А, может быть, он просто не догадался, что она пыталась покончить с собой, и поэтому допытывается о причине?

— А почему вас это интересует?

Дерзкий ответ вырвался сам собой. Лотос мысленно ахнула. Рефлекторно она сжалась в комок. Если ударят в такой позе, будет не так больно.

Однако время шло, а удара не следовало. Лотос подняла голову и посмотрела вперед. Лицо Хесиона оставалось бесстрастным, но их взгляды встретились, и она увидела, как дрогнули его зрачки.

— Почему...

«...вы смотрите на меня такими глазами?»

Ей хотелось спросить это, но слова застряли в горле. Губы Хесиона дрогнули и замерли. Тяжело вздохнув, он произнес:

…..И правда. Прости меня.

Глаза Лотос округлились. Он извиняется перед ней?

Да скорее завтра солнце взойдет на западе. От потрясения Лотос пробормотала еще более глупую фразу:

— Я что, сейчас сплю?..

При этих словах лицо Хесиона слегка исказилось. Едва она снова съежилась от страха, как он заговорил:

— Если ничего не случилось – спи. Уже поздно.

…..Хорошо.

Не считая раннего детства, этот день, вероятно, войдет в историю как момент их самого длинного разговора. Странно ведущий себя Хесион покинул спальню.

Только тогда Лотос осознала, что от шока перестала плакать.

«Может быть, я уже умерла и вижу галлюцинации?»

Она крепко вцепилась в наволочку и одеяло, изо всех сил стараясь снова уснуть. Надеясь, что на этот раз не проснется вовсе.

\*\*\*

Тук-тук-тук.

«Кто это? Кто так стучит?»

Сквозь сон Лотос услышала грубый стук. Не успела она дать разрешение войти, как дверь распахнулась. Судя по звуку шагов, вошел не один человек.

«Значит, я жива. Какой ужас».

Лотос прикусила губу, насильно прогоняя сон, и открыла глаза. В её все еще затуманенном взоре отразились фигуры маркиза, маркизы и нескольких служанок.

«Что случилось?..»

Зачем пришла такая толпа? Маркиз и его жена, которых знала Лотос, были не теми людьми, кто удивился бы её попытке самоубийства.

«А, пришли отчитать меня?»

Обязательно ли делать это с самого утра? В уголке сердца Лотос вскипела обида.

Но она была существом, которому не дозволялось ничего, кроме дыхания.

Она не могла закричать на них за то, что они вошли без спроса, а если бы и устроила истерику, притворившись сумасшедшей, то в лучшем случае нарвалась бы на еще более обидные слова.

Лотос приподнялась на кровати и тихо спросила:

— Зачем вы пришли?

Никто ей не ответил. Лотос начала раздражаться, но стояла неподвижно, словно кукла. Спустя мгновение маркиз произнес с выражением лица, слегка отличным от обычного, будто он был немного не в себе:

— Эм, ты в порядке?

…..Не понимаю, почему вы спрашиваете.

Обычно, ответь Лотос подобным образом, маркиза тут же вставила бы свое слово, но и она молчала, выглядя несколько бледной.

Она лишь моргала, как сломанная кукла, а потом выдала:

…..Спускайся поесть через тридцать минут.

Таких слов она раньше не произносила. Нет, с каких это пор она заботится о еде Лотос?

Лотос была не просто сбита с толку, она потеряла дар речи. Что здесь происходит?

Бросив эту фразу, люди схлынули из комнаты, словно отлив.

Лотос вздохнула и откинула волосы назад. В любом случае, ей предстояло есть с четой маркиза и Хесионом, так что нужно было привести себя в порядок и соблюсти приличия.

— Сначала надо умыться.

На третьем этаже, где располагалась спальня Лотос, находилась ванная комната для служанок, прислуживающих маркизе.

Поскольку Лотос была леди, не получавшей должного обращения, ей приходилось делить ванную со служанками, поэтому она обычно мылась там быстро.

Взяв сменную одежду и выйдя из спальни, Лотос увидела стоящую перед дверью служанку.

Обладательницей довольно роскошных каштановых волос была Жизель, леди из разорившегося баронства Невит.

Если не считать главную горничную, верную маркизе, эта женщина третировала и изводила Лотос больше всех.

— Леди.

Непривычно вежливое обращение. Но Лотос не ослабила бдительности и уставилась на неё.

— В чем дело?

— Я... могу я помочь вам привести себя в порядок?

— Госпожа приказала?

Если обстановка не была официальной, Лотос называла чету маркиза Его Превосходительством и госпожой.

С тех пор как закончилось её беззаботное детство, она и мечтать не смела называть их отцом и матерью.

— М-мне приказали, но я и сама этого хочу.

Что за чушь. Лотос невольно усмехнулась. Что еще задумала эта женщина?

— Я с детства мылась сама, зачем мне помощь сейчас, когда я выросла?

Такую услугу оказывали только перед официальными мероприятиями. Предложение помощи от Жизели было настолько смехотворным, что Лотос ответила сарказмом.

— Передай, что я помоюсь сама и спущусь, так что пусть не беспокоятся.

Бросив это, Лотос с чувством легкого облегчения вошла в ванную. Взглянув в зеркало, она вздрогнула.

— Ч-что за!..

Лотос в зеркале была юной. На вид лет десяти с небольшим.

Поверить в происходящее было трудно. Лотос несколько раз зажмурилась и открыла глаза, даже умылась ледяной водой, чтобы прийти в себя.

Но лицо в зеркале не изменилось. Похоже, это не сон и не галлюцинация.

— Что, черт возьми, происходит...

От испуга она дернулась, и одежда, которую она принесла с собой, упала на мокрый пол.

Жизель в коридоре уже не было. Лотос подумала, что хорошо, что не показала той женщине свой ошарашенный вид, и вернулась в спальню.

Она осмотрела стол. На глаза попался настольный календарь с надписью «672 год имперского календаря».

«Это же... календарь семилетней давности!»

Семь лет назад Лотос было семнадцать, это был год её дебюта в светском обществе. Сердце бешено заколотилось. Она попыталась раскинуть мозгами, но мысли рассыпались, не успев сформироваться.

«Мне снится очень длинный кошмар? Или я умерла и вернулась в прошлое? А если нет, то...»

Каким бы ни был ответ, это было ужасно. От нахлынувшего потрясения она потеряла счет времени и осела на пол.

Пришла в себя она только через полчаса. Поскольку Лотос не спустилась вовремя, маркиз и его жена прислали другую служанку.

— Леди! Вы еще не помылись?.. П-простите, я не хотела вас торопить... Давайте я помогу вам.

Поведение Джейн тоже было невероятно вежливым.

Лотос была в полубессознательном состоянии, поэтому доверилась её рукам, и, наскоро приготовившись, почти насильно была отправлена в столовую.

К удивлению Лотос, чета маркиза и Хесион, казалось, ждали её и не начинали трапезу.

Только когда Лотос села, все взялись за приборы. Хесион обратился к ней, по-прежнему сидевшей с отсутствующим видом:

…..Ты не будешь есть?

Суп с томатным соусом и креветками источал аппетитный аромат. Только тогда Лотос почувствовала голод. Ладно, сначала поедим.

По случайному совпадению, это был любимый суп Лотос. Он был нежным и насыщенным.

Из-за шока другую еду проглотить было трудно, но суп она могла есть понемногу. Лотос, погруженная в свои мысли, не замечала этого, но маркиз, маркиза и Хесион поглядывали на неё украдкой, словно наблюдали за кошкой.

— Тебе обычно так мало... нет, еда не по вкусу?

Спросил маркиз. От неожиданности Лотос выронила ложку на пол.

Сегодня маркиз вел себя очень странно. Будто его подменили.

Обычно он считал Лотос причиной своих несчастий и люто ненавидел. Он ни за что не стал бы трапезничать с ней, а уж тем более не заметил бы, что она плохо ест.

«Странно. Очень странно. Почему маркиз так ведет себя со мной?»

Проявлял ли он к ней хоть каплю интереса до того, как о ней пошли слухи как о «партнерше на одну ночь» в светском обществе Бахамура? Был ли он иногда добр?

Лотос попыталась вспомнить, но яркие события последних лет затмили всё, и прошлое вспоминалось с трудом.

«...Не понимаю. То ли события после дебюта были сном, то ли нынешняя ситуация, словно вернувшая меня к жизни, – это сон».

В любом случае, тот факт, что это кошмар, не меняется.

— У меня нет аппетита.

Ответила Лотос, прикусив губу. Она ожидала, что её отругают за упавшую ложку, но никто не произнес ни слова упрека.

Для неё, привыкшей слышать, что «плебеи всегда так себя ведут» или что у неё «нет ни манер, ни воспитания», вся эта ситуация была чередой сюрпризов.

Служанка принесла Лотос новую ложку, и трапеза возобновилась.

Тишайшая столовая. Лотос казалось, что эта атмосфера – целиком её вина.

Должно быть, удушающая обстановка возникла из-за неё, присутствующей здесь как инородное тело, вопреки обыкновению.

Почувствовав себя еще более неуютно, она не смогла доесть даже тарелку супа.

— Кстати говоря, твой бал дебютанток через три дня.

Слова маркизы разбили тяжелое молчание.