От его наглого поведения Хи Джэ потеряла дар речи. Что он имеет в виду под «вынести»?

Значит ли это, что если все его слова — правда, и она вспомнит, что была дрянью, бросившей любовника, он заставит ее отвечать за это?

Или это предупреждение: мол, когда вспомнишь, не надейся прикрываться амнезией?

В любом случае, одно его желание было предельно ясно. И то, как он поглаживал ее руку, и его дыхание, касавшееся ладони, были настолько откровенными, что не понять намек было невозможно.

— Я сама со всем разберусь, а вы лучше беспокойтесь о том, как будете отвечать за свои поступки.

Хи Джэ с отвращением отдернула руку. Широко раскрыв глаза, чтобы не уступить его напору, она схватила окровавленной рукой его белоснежную рубашку, в которую он ее переодел, и сделала шаг вперед.

— И если все это было бредом сумасшедшего, вам лучше приготовиться.

А затем добавила тихую угрозу:

— Потому что я упеку вас за решетку вместе с тем вчерашним амбалом.

***

Бах.

Се Вон так хлопнул дверью номера 404, что она едва не слетела с петель, и тут же начал спускаться по лестнице. Когда он почти достиг первого этажа, владелец мотеля, который стоял, прислонившись к стойке и нервно тряся ногой, подбежал к нему.

— Ох, представитель Ким!

Но Се Вон прошел мимо, даже не взглянув ни на него, ни на протянутую холодную бутылочку «Бахуса». Толкнув левую стеклянную дверь, ведущую на парковку, а не к главному входу, он сразу сел за руль.

Когда он выехал из-под черного навеса непонятного назначения, полуденное солнце ударило в лобовое стекло.

Казалось, дождя и не было — солнце палило так, словно хотело высушить мокрую землю до трещин.

Се Вон, еще сильнее нахмурив и без того сведенные брови, с силой вдавил педаль газа.

Пока он на скорости вылетал из узкого переулка, голос Кан Хи Джэ навязчиво преследовал его.

«Конечно, это не значит, что одной пощечиной все прощено. Не обольщайтесь». «Остальное посчитаем, когда я верну память».

Следом всплыл образ ее номера в мотеле. Пустая бутылка из-под вина, рядом — бумажный стаканчик, окрашенный в фиолетовый цвет, чуть поодаль — опрокинутые пузырьки с лекарствами и рассыпанные таблетки.

Он отправил фото двух баночек с разными этикетками Хак Чжу, который учился в меде, и ответ пришел быстро.

Транквилизаторы и снотворное.

Он думал, она живет припеваючи, имея все, что только можно, но, видимо, это не так.

Удивительно, что девчонка, которая говорила, что все наладится, стоит только исчезнуть ее отцу, забравшись так высоко, выглядит столь жалко.

— И при этом хочет вернуть память...

Если она думает, что эти воспоминания что-то решат, она глубоко заблуждается.

Станет только хуже, уж точно не лучше.

Он знал это, поэтому и поступил так.

Чтобы в этот раз она испугалась и сбежала. Чтобы покинула Гымнак-ри, не оглядываясь, как только рассветет.

Он сделал это вчера, надеясь именно на такой исход.

Увидев ее лицо, искаженное ужасом под Ём Сан Чхолем, он был уверен, что это сработает.

Конечно, он чуть не сорвался от внезапно нахлынувшего желания, и прекрасно понимал, что это было аморально и бесчеловечно. Но это был шантаж в чистом виде.

Кан Хи Джэ, она уже начала вспоминать.

«Тот человек, который поймал меня на мосту... это были вы, Ким Се Вон?» 

«Вы говорили, что из-за шипов роз змеи не могут проползти? Верно?»

Если бы она остановилась на этом, возможно, он бы не пошел на крайние меры.

«Вы случайно... не любили меня?»

Но ее интуиция, как назло, оказалась чертовски острой. Он занервничал, боясь, что с ее проницательностью она докопается до всей правды.

В тот момент он готов был сделать что угодно...

«Нет! Ким Се Вон!»

Внезапный крик Кан Хи Джэ, пронзивший уши, заставил Се Вона резко выкрутить руль.

Скри-и-ип. Огромная машина, царапая асфальт, опасно вильнула. Се Вон с трудом остановился на обочине, на его бледных руках вздулись синие вены.

Тот крик был не из вчерашнего дня, а из гораздо более далекого прошлого.

Голос юной Хи Джэ воскресил в памяти тот проклятый день в Гымнак-ри одиннадцать лет назад.

Липкая, удушающая тропическая ночь. Оглушительный треск цикад. Заброшенная фабрика, пропитанная запахом плавящегося пластика.

«Не надо... Не делай этого, Се Вон...»

И Кан Хи Джэ, рыдающая и смотрящая на него...

— Блядь!

Воспоминание, которое он похоронил глубже всего и никогда не доставал. Но вместо того чтобы поблекнуть, оно было живым, словно это случилось вчера. Се Вон со всей силы ударил кулаком по рулю.

«Студент Ким Се Вон, у вас действительно не было намерения убивать?»

Вопрос, который он слышал до тошноты во время допросов по «делу о заброшенной фабрике», где умер отец Хи Джэ, снова зазвучал в ушах.

Се Вон медленно поднял онемевшую руку с руля. Коснулся ноющего лба, затем медленно провел рукой по растрепанным волосам.

Естественно, взгляд упал вниз, на бугор в штанах, и из горла вырвался хриплой, горький смешок.

— ...Псих конченый.

Даже в такой ситуации его член, верный инстинктам, стоял колом. Это было просто смешно.

Боясь, что кто-то увидит эту низость, он отвернул покрасневшие глаза к окну.

Посмотрев некоторое время на пустую полуденную дорогу без единого пятна тени, Се Вон достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Набрал знакомый номер и поднес к уху.

Гудки длились недолго.

— Сказал же, делай вид, что не знаешь, че звонишь?

Слушая голос Джун Хвана, льющийся в ухо, Се Вон откинул голову на подголовник.

— Извини, что говорю это спустя всего день, но подозрения во взятке... мне придется пустить этот слух первым.

— Чего, пацан?

— Я не смогу предотвратить арест, так что позаботься о себе сам.

Пик. Он сбросил звонок и швырнул телефон на пассажирское сиденье.

«Не трогай», «не связывайся с Кан Хи Джэ». Джун Хван, который так старался его отговорить, наверняка посчитает его жалким, увидев сейчас.

Цокнет языком и скажет: «Я так и знал». И в этот раз Се Вону нечего будет возразить. Потому что он влез и запутался окончательно.

Единственное, что утешало — в отличие от событий одиннадцатилетней давности, теперь он знал, когда нужно входить в воду, а когда выходить.

Нахмурившись, Се Вон сунул сигарету в пересохший рот.

Если скандал со взяткой разразится сейчас, у стороны Ха Хён Су не будет выбора, кроме как перенести общее собрание по увольнению главы на более ранний срок.

Независимо от результата, после собрания у Кан Хи Джэ не останется причин здесь задерживаться.

Пока это лишь любопытство, пока она не вспомнила чего-то большего... Он заставит ее уехать.

А к тому времени он подготовит для нее место в MK, чтобы у нее не было причин цепляться за воспоминания и торчать здесь. Надеясь, что прошлое, которое она вспомнит, покажется ей ничтожным по сравнению с тем, что у нее есть сейчас...

Се Вон глубоко затянулся зажженной сигаретой и снова взялся за руль.

***

Прошло два дня.

Тук-тук. Хи Джэ, которая два дня не выходила из комнаты, с трудом поднялась на стук. Проверив пропущенные звонки, она перезвонила и одновременно занесла внутрь пакет с вещами из прачечной, висевший на ручке двери.

— Адвокат Кан!

Из трубки раздался радостный голос. Это была Сон Хи На, начальник отдела, которая была руками и ногами Хи Джэ в юридической фирме MK.

— Как вы там? Я так скучаю. Адвокат, тут без вас полный дурдом!

Понизив голос, чтобы никто не услышал, Хи На начала шепотом жаловаться на компанию. Слыша ее милое нытье спустя столько времени, Хи Джэ улыбнулась.

— Я-то отдыхаю, а вот у начальника Сон, похоже, работы невпроворот.

Хи Джэ небрежно повесила пакет с вещами на спинку стула и взяла со стола желтый конверт. Почта, пришедшая вчера вечером. Отправитель: начальник отдела Сон Хи На.

— Кстати, я получила файлы. Спасибо.

Из-за внезапного отпуска Хи Джэ, Хи На наверняка была завалена работой, разгребая ее дела. И при этом выполнять личную просьбу отстраненного начальника было, должно быть, весьма обременительно.

Тем не менее, она охотно собрала и прислала список частных адвокатов и их графики, как просила Хи Джэ.

— Да не за что, пустяки...

Хи Джэ уже собиралась сказать, что по возвращении угостит ее шикарным ужином, но Хи На осторожно спросила первой:

— А зачем вам искать частного адвоката? Я посмотрела список, у всех есть опыт защиты по делам о получении взятки. Неужели вы...

Услышав тревогу в ее голосе, Хи Джэ не сдержалась и прыснула со смеху.

— Что? Думаешь, это я взятку взяла?

— Нет ведь? Я знаю, что нет, но мало ли. Если сейчас появится еще один скандал, вернуться будет реально сложно.

— Видимо, я не зря прожила жизнь. Есть люди, которые за меня волнуются.

Хи Джэ шутливо ответила и положила конверт обратно. «Ну что вы говорите. Знаете, сколько людей, кроме меня, за вас переживают?» — Хи На еще некоторое время продолжала осыпать ее комплиментами.

В это время взгляд Хи Джэ снова переместился на вещи из прачечной. А точнее, на серый галстук, висевший на плечиках рубашки, выглаженной и упакованной в полиэтилен.

Галстук, который оставил Ким Се Вон.

— А. Истица, которая пыталась покончить с собой, как она?

Спросила Хи Джэ, делая шаг к вещам. Вопреки ее мыслям о том, что это лишь легкое шоу для прессы, истица находилась в коме дольше, чем ожидалось. Пусть Хи Джэ и оказалась в таком положении из-за нее, на душе все равно было неспокойно. Поэтому она спросила.

— Говорят, до сих пор без сознания. Дело передали адвокату Мин У Джэ, может, мне узнать подробности?

— Не надо, теперь это его дело, ему не понравится, если он узнает, что я вмешиваюсь, с его-то гордостью. Просто помоги ему, чтобы соглашение об опеке над Си Ху было четко выполнено.

Выслушав ответ начальника Сон «Положитесь на меня», Хи Джэ взяла галстук, немного помолчала и заговорила снова:

— И еще... У меня есть к тебе еще одна личная просьба.

— Да, слушаю!

— Собери и пришли мне все материалы по «Делу о заброшенной фабрике в Гымнак-ри» одиннадцатилетней давности. Все, без исключений.

Закончив разговор, Хи Джэ положила телефон на стол. Она сжала галстук чуть крепче, и еще не до конца зажившая ладонь отозвалась болью.

Внезапно вспомнился Ким Се Вон, который притянул эту руку и поцеловал. И красные следы от ногтей, отпечатавшиеся на тыльной стороне его ладони...

В том сне Хи Джэ яростно царапала руку того, кто давил ей на поясницу.

Нет, это был не сон. Раз у Ким Се Вона на руке остались шрамы...