Глава 4

Чернильно-темная ночь, ливень стеной.

Под мостом бурлила вышедшая из берегов река. Долгое время Хи Джэ стояла без зонта, насквозь промокшая, глядя на клокочущую воду, и тяжёлые веки начали медленно слипаться.

Пылающий жар, заложенные уши, боль, от которой ломило все тело... Но, странное дело, ей почему-то хотелось смеяться. Она так мечтала, чтобы эти адские дни закончились, и вдруг пришла мысль:

«А ведь я сама могу все закончить».

Способ она знала давно. Три года, переходя этот мост, она каждый раз колебалась.

Но сегодня, кажется, она наконец сможет поставить точку, которую так долго откладывала.

Хи Джэ неуверенно переставила хлюпающие от воды кроссовки. Вскоре колени упёрлись в низкие перила. От шума яростного потока прямо под ногами перехватило дыхание.

«Эта вода унесёт такую, как я, в два счета. Даже следа не останется. Будет больно, но совсем недолго».

«Ах ты сучка, глаза разуй! Дрянь такая, на отца вздумала?!»

В любом случае, это лучше, чем насилие отца, которое приходилось терпеть только за то, что родилась дочерью.

«Хи Джэ, папа просто выпил, поэтому так себя ведёт, потерпи. Не огрызайся. Ладно?»

Ей больше не хотелось беспокоиться за маму, которая, сама будучи вся в синяках, умоляла её, а не отца, гнавшегося за ними с кухонным ножом.

Она устала. Хотела просто все прекратить.

Сглотнув привкус крови, скопившейся в горле, Хи Джэ перегнулась через перила. Казалось, время остановилось, но в этот миг кто-то грубо схватил ее за руку.

«Совсем сдурела?..»

Удары дождя прекратились, и к ледяному телу прилило горячее тепло. Над головой оказался зонт, а перед глазами — мужская грудь.

Плотно сжатые губы, острая линия челюсти, по которой скатилась капля воды, упав на знакомую школьную форму. Уродливый тёмно-синий пиджак — такой же, как у неё. И цвет именной таблички, аккуратно пришитой на левой стороне груди, тоже зелёный... как у неё.

Если он её одноклассник, то наверняка знает, кто она.

Завтра поползёт очередной грязный слух. Будет хвастаться, что спас девчонку, которую избил отец и которая хотела покончить с собой?

Что делать... Она ни капли не благодарна. Наоборот, она ненавидела его. За то, что он так легко растоптал её решимость.

Ему не понять, как тяжело ей было прийти сюда...

«Ты кто вообще такой, кто такой, чтобы хватать?! Зачем держишь?! Отпусти!»

Хи Джэ, крича от захлестнувших эмоций, попыталась оттолкнуть парня в грудь и вырваться.

Ей стало страшно: вдруг из-за того, что он держит её, она передумает, ведь решиться было так трудно. Тем более что возвращаться ей было некуда, кроме дома, из которого она сбежала, спасая жизнь.

Хи Джэ без колебаний снова рванулась за перила.

Она должна была упасть. Должна была. Но в реальности хватка на её руке стала лишь жёстче. Только зелёный зонт, который парень выпустил, чтобы схватить её обеими руками, вместо Хи Джэ медленно полетел вниз, под мост.

Коснувшись воды, зонт, кувыркавшийся в воздухе, был безжалостно проглочен потоком. Прочная ткань разорвалась в клочья, спицы хрустнули, и вскоре все исчезло в мутной воде.

Хи Джэ словно увидела собственную смерть. Её тело затряслось, накатил запоздалый холод.

«Эй, очнись!»

Парень грубо развернул Хи Джэ, которая была в прострации. Казалось, он сейчас заорёт на неё, и Хи Джэ рефлекторно сжалась в комок. Как и ожидалось, сверху донеслось тихое ругательство.

Но после короткой паузы её коснулся не крик, а неожиданно тёплое прикосновение.

«...Посмотри на меня, Кан Хи Джэ».

Хи Джэ послушно поддалась руке, поднимавшей её голову. То ли из-за темноты, то ли из-за ливня, лицо парня все время было размытым, и ей вдруг стало любопытно, как он выглядит.

В тот момент, когда в её дрожащих зрачках отразились его губы...

— Ох ты ж, мать твою! Чуть не родила! Ты чего творишь?!

Крик Бон Сун резко выдернул Хи Джэ из воспоминаний.

Поспешно прикрыв рот рукой, Хи Джэ судорожно выдохнула. Из-за внезапно нахлынувшего воспоминания она, кажется, даже забыла дышать — сердце запоздало забилось как сумасшедшее.

В заложенных ушах раздался голос мужчины, стоящего рядом.

— А есть кого рожать-то?

— Ах ты, паршивец!

Бон Сун, схватив мухобойку с прилавка, замахнулась на Се Вона, который нагло ухмылялся.

— Ай, ну что за характер.

Се Вон, отклонившись назад, ловко увернулся и достал из кармана две купюры по десять тысяч вон.

— Один «Bohem Cigar Master».

Бросив деньги на прилавок, он дождался, пока Бон Сун, закатив глаза и ворча, начнёт вскрывать блок сигарет.

Только тогда Се Вон опустил взгляд на стоящую рядом Хи Джэ.

Хи Джэ тоже чувствовала его взгляд, но голову поднимать не стала. Точнее, не могла. Казалось, стоит встретиться с ним глазами, как нахлынут новые воспоминания.

Она лишь кусала губы, молясь, чтобы Бон Сун поскорее отдала сигареты.

В неловкой тишине лишь старый вентилятор усердно скрипел. То ли от жары, то ли от настойчивого взгляда мужчины у Хи Джэ пересохло во рту.

Когда тишину нарушило ворчание Бон Сун:

«Да почему ж она не открывается-то?», Хи Джэ наконец развернулась, чтобы уйти.

Она хотела просто пройти мимо. Но в тесном магазинчике их плечи всё-таки столкнулись.

Пошатнувшись и подняв голову, Хи Джэ была вынуждена встретиться с глазами, которых так избегала. К счастью, больше никаких воспоминаний не всплыло.

Она лишь четко видела мужчину перед собой.

В противоположность резкому разрезу глаз, его взгляд, устремленный вниз, казался невероятно скучающим. Глубокие глазницы под изогнутыми бровями лишь усиливали эту ауру ленивой расслабленности.

Высокая переносица, полные губы, мужественная линия челюсти. Лицо, от которого трудно отвести взгляд по многим причинам, но... дело было не в красоте.

От него исходила небрежная, но явная опасность, и Хи Джэ почувствовала странную тревогу. Заметив, как она невольно нахмурилась, он коротко усмехнулся.

И, не разрывая зрительного контакта, добавил:

— И презервативы ещё.

Этот спокойный тон, такой же, как при заказе сигарет, предназначался Бон Сун. Хозяйка что-то буркнула в ответ, но Хи Джэ пропустила это мимо ушей. Она пыталась понять намерение мужчины, который заказал именно презервативы, глядя прямо на неё.

Для «просто так» его глаза слишком уж заметно сощурились в усмешке. Но ситуация была слишком двусмысленной, чтобы предъявлять претензии. Да и голова разболелась не на шутку.

Хи Джэ первой отвела взгляд и резко отвернулась.

— Деньги за воду занесу потом.

Схватив пакет с водой, она выскочила из магазина.

— Ой, Хи Джэ! Постой!

Бон Сун, небрежно бросив коробочку презервативов поверх чёрной пачки сигарет, поспешила следом за ней.

***

Вредная девчонка.

Се Вон, игнорируя крики шестидесятилетней старухи, с прищуром наблюдал за Хи Джэ, садящейся за руль.

Заведённая машина тронулась, так и не обернувшись. Оставленная в одиночестве Бон Сун ещё долго смотрела ей вслед, а затем с разочарованным видом поплелась обратно.

— Видать, до сих пор с головой беда. Даже меня не узнала.

Се Вон, убирая сигареты и презервативы во внутренний карман пиджака, спросил:

— Зачем приезжала?

— А я почём знаю.

— Ты же наверняка спросила. С твоим-то любопытством.

— Да я только собралась, а тут ты припёрся!

Бон Сун, с укором ответившая, что у неё самой была куча вопросов, злобно зыркнула на Се Вона, который все испортил.

Прежде чем она снова взмахнула мухобойкой, Се Вон шагнул за порог, сунув руки в карманы брюк.

Он пристально смотрел в ту сторону, где исчезла Хи Джэ, и пробормотал:

— Тачка хорошая.

— Так она ж умная была, училась хорошо, вот и выбилась в люди.

— И кем же стала... наша лучшая ученица школы?

Губы Се Вона криво усмехнулись.

Несмотря на прошедшие одиннадцать лет, Кан Хи Джэ мало изменилась со школьных времён.

Разве что волосы, раньше едва касавшиеся ключиц, теперь отросли до поясницы? Да детская припухлость сошла, придав ей более зрелый вид.

В любом случае, он узнал бы её даже с другой стороны улицы. А вот она смотрела на него как на незнакомца.

Неужели действительно ничего не помнит?..

Се Вон опустил взгляд на несколько тысячных купюр, которые Бон Сун дала ему в качестве сдачи.

— Мелочь оставьте себе, на хозяйство.

— Вот же язва. Это даже долг твоего сынка не покроет!

Он лишь махнул рукой и повернулся, чтобы уйти.

Просто проезжала мимо и заскочила. В конце концов, это место, где она жила, могла и заглянуть разок. Судя по лёгкой футболке и отсутствию багажа на пассажирском сиденье, задерживаться она не планировала.

Так что пусть едет. У него дел по горло, незачем создавать лишние проблемы. Тем более, говорят же — все по-старому. Голова пустая.

Перейдя дорогу широким шагом, Се Вон направился прямиком к машине, дверь которой уже держал открытой Хак Чжу.

— Что-то случилось?

Спросил Хак Чжу, когда Се Вон уже собирался сесть на заднее сиденье.

Се Вон, держась за дверь, выпрямился и искоса глянул на помощника.

Хак Чжу, решив, что допустил какую-то ошибку, поспешно добавил:

— У вас лицо какое-то... мрачное...

— Я сигарету потушил?

— ...Что?

К чему это вдруг?

Босс и так был непредсказуемым человеком, но беспокойство о недокуренной сигарете с таким серьёзным лицом застало Хак Чжу врасплох.

Впрочем, он был не в том положении, чтобы задавать вопросы, поэтому ответил почтительно:

— Я проверю.

Помолчав, Се Вон снова заговорил:

— Женщина, которая только что вышла из магазина. Узнай, зачем она приезжала. Максимально быстро.

— Да, понял.

Когда Се Вон сел в машину, Хак Чжу с глухим звуком захлопнул заднюю дверь.

И тут же присел на корточки, подобрал брошенный окурок и проверил, потух ли он.

Се Вон, опершись локтем на оконную раму, наблюдал за этим, прикрыв рот большой ладонью.

Да, Кан Хи Джэ — она как этот окурок. Мало ли что, какое-то неприятное чувство. Просто проверка, и ничего больше.