— Хы...

Се Вон, словно вымещая злость, прикусил ее раскрасневшуюся мочку уха.

Хи Джэ сжала плечи, пытаясь отвернуться, но он перехватил ее подбородок. Оставив четкий след зубов на мочке, он лизнул укус толстым кончиком языка.

Его губы скользнули по щеке и подбородку, зарываясь в шею, пропитанную запахом дождя.

То ли потому, что он признал свою дурную привычку, то ли потому, что решил больше не отступать, Хи Джэ перестала говорить «нет» или «хватит». Она лишь тяжело, прерывисто дышала.

— Ха-а, ха...

Ее горячее дыхание, прожигающее мокрую рубашку, странным образом причиняло ему больше боли, чем возбуждения. Се Вон прижался губами к ее дрожащему плечу и уставился на полуразрушенную боковую дверь.

Казалось, он остановится, но нет. Наоборот, он резко сдвинул трусики, давившие на тыльную сторону ладони, и скользнул средним и безымянным пальцами прямо к входу во влагалище.

Он надавил на плотно сомкнутый вход, и скопившаяся смазка тут же потекла наружу. Се Вон, словно жалея густую жидкость, стекающую по промежности, подцепил ее пальцами и протолкнул обратно внутрь, пробормотав:

— У меня член здоровый. Не хочешь, чтоб было больно, — смазывай как следует.

Хи Джэ и в этот раз лишь слабо дернулась, не оказывая сопротивления.

На миг мелькнула мысль, что это странно, но ощущая, как ее влагалище жадно сжимает его пальцы, словно хочет проглотить их целиком, Се Вон отбросил сомнения.

Мозг, пропитанный возбуждением, перестал функционировать. В голове простого мужика была лишь одна мысль: раздеть и трахнуть женщину перед собой.

Хотелось раздвинуть мокрые половые губы как можно шире и уткнуться носом в покрасневшую плоть. Она бы забилась в его руках. Хотелось схватить ее за мягкие ягодицы и жадно сосать, кусать до боли, заставляя плакать.

Пока что довольствуясь малым, Се Вон прижался губами к ее шее и резко вогнал два пальца в узкое отверстие.

— Расслабься. Поранишься.

Но Хи Джэ не смогла проглотить даже фалангу.

— Чего так... Блядь.

Там все было мокрым насквозь, но проход был неестественно узким. И ее реакция — она задыхалась, словно даже это было для нее слишком — оказалась совершенно неожиданной.

— Хы-ы...

Се Вон, попытавшийся протолкнуть пальцы глубже, замер, услышав ее стон. Страшно нахмурившись, он медленно опустил взгляд на Хи Джэ и спросил:

— Ты что, девственница?

Кан Хи Джэ молчала. Ха, — выдохнул Се Вон.

Честно говоря, он и подумать не мог. Девственница в тридцать лет?

С такой внешностью, на которую обернется любой мужик с членом, с фигурой, которой можно гордиться где угодно. Да еще и работа престижная.

Как к такой женщине до сих пор не прикасался ни один мужчина? Се Вону это казалось подозрительным.

Одно из двух: либо все мужики вокруг нее импотенты, либо с Кан Хи Джэ что-то не так.

— Ах!

Се Вон резко выдернул пальцы, которые туго сжимали опухшие стенки влагалища.

Затем мокрой рукой он подхватил полулежащую Хи Джэ под спину и прислонил ее к дверному косяку.

Но она не могла держать тело прямо и постоянно заваливалась. Лицо Се Вона стремительно помрачнело.

— Кан Хи Джэ.

Придвинувшись ближе и зажав ее колени своими, Се Вон грубо вздернул ее подбородок.

— Эй, приди в себя!

— Угх...

Только когда он повысил голос, Хи Джэ приоткрыла глаза и ответила. Но вряд ли это можно было назвать ясным сознанием.

Слеза, висевшая на ее ресницах, сорвалась вниз. Прозрачная капля скатилась по искусанным губам и упала на руку Се Вона.

— Ким Се Вон.

Глаза Се Вона, следившие за дорожкой слез, бегущей по синим венам на его руке, вдруг расширились.

Потому что Хи Джэ обвила его шею руками.

— Се Вон-а...

Пробормотала она, потершись лицом о его широкое плечо. Не прошло и секунды, как она обмякла, и камень, который она, оказывается, все еще сжимала, с глухим стуком покатился по полу.

Се Вон посмотрел на камень, стиснул зубы.

И, крепко прижав голову Хи Джэ к себе, пробормотал:

— Тут хоть учи, хоть не учи...

***

Это сон?..

Хи Джэ чувствовала себя так, словно была под водой. То ли она бесцельно дрейфовала, то ли бесконечно тонула.

Тело казалось чужим, но это было куда лучше, чем блуждать в кошмаре, так что она не сопротивлялась.

Наоборот, стоило ей прикрыть глаза, как ее тело подняли в воздух. Через мгновение ее опустили на что-то мягкое, пахнущее свежевыстиранным бельем.

Уткнувшись лицом в пушистую подушку, она потерлась об нее, как ребенок. Тело, вытащенное из «воды», начало медленно нагреваться.

— Хы...

На ее горящую щеку легла большая ладонь. Рука скользнула по шее, плечу, талии... Это прикосновение было не щекотным, а скорее колючим, и Хи Джэ вздрагивала всем телом.

Она попыталась открыть тяжелые веки, но все вокруг было в тумане. Сколько бы она ни моргала, ничего не менялось. Мир был мутным, как рассвет в тумане, как ее собственное затуманенное сознание.

— Ха...

Несмотря на это, тело продолжало гореть, и Хи Джэ судорожно сжала простыню. Таинственная рука все еще лежала на талии, но ноги почему-то сплелись, словно кто-то трогал ее внизу.

Не в силах терпеть, она свела бедра и начала тереться ими друг о друга, чувствуя, как кровь приливает к промежности. Вскоре показалось, что оттуда что-то вытекло, и после этого успокоиться стало невозможно.

Тело, двигаясь само по себе, подтянуло одеяло между ног. Она начала неловко двигать бедрами, растирая мокрую вульву о ткань.

— Хы-ы, ах...

Когда прижатый клитор потерся о ткань, тело пронзило током до самых кончиков пальцев. Странное чувство — хотелось выплеснуть что-то и одновременно сдержать.

Хи Джэ никогда в жизни не занималась мастурбацией. Точнее, у нее не было на это времени. Бедной жизни, заставлявшей маму страдать, хватило на год подготовки к экзаменам, поэтому все студенческие годы она разрывалась между учебой и подработками.

В юридической школе ситуация не изменилась. Деньги утекали сквозь пальцы, словно в черную дыру, и чтобы успевать учиться и вести несколько репетиторств, приходилось жертвовать сном.

Тогда поступило предложение от знаменитой фирмы MK. Устав от жизни, где она засыпала, едва коснувшись головой подушки, она без колебаний отказалась от мечты стать прокурором.

Не зная, что и там люди с горящими глазами готовы перегрызть друг другу глотки.

Для Хи Джэ, потратившей свои цветущие двадцать лет на борьбу и выживание, мастурбация, секс и даже свидания были пустой тратой времени. А где-то глубоко, возможно из-за отца, сидело легкое отвращение к мужчинам.

Так почему сейчас...

Лицо Хи Джэ вспыхнуло от стыда за то, что она, тридцатилетняя женщина, ведет себя так неподобающе.

— Ах... еще...

Но разум был отдельно, а тело во сне не слушалось. Движения бедер, жаждущих разрядки, становились все более откровенными.

Казалось, еще немного — и она кончит... Но пик все никак не наступал, и в тот момент, когда она уже начала терять терпение, таинственная рука с силой прижала ее поясницу вниз.

Хи Джэ, оказавшись в полностью лежачем положении на животе, нащупала чью-то руку на своей спине.

— Сделай... Сделай это...

Губы двигались сами собой. Не зная точно, чего она просит, чего хочет, она просто умоляла.

Она пыталась продолжать двигать бедрами, но давящая сила становилась все мощнее.

С зафиксированной поясницей она еще несколько раз дернула округлыми ягодицами и в конце концов расцарапала руку, которую сжимала.

— Ха... Пожалуйста... ах... Скорее...

Она хотела обернуться, чтобы посмотреть на того, кто не реагировал, как вдруг...

Ее резко дернули за руку и перевернули на спину. Она попыталась открыть зажмуренные глаза, но между ее ног вклинилось колено.

Твердое бедро вдавилось в чувствительно набухшие половые губы, и Хи Джэ, охнув, запрокинула голову.

Огромная ладонь накрыла ее глаза.

— Ха... Что замерла, двигайся.

Мужчина прорычал это, прижавшись губами к ее беззащитной шее. От его грубого, хриплого голоса, горячего дыхания и еще более горячего языка Хи Джэ почувствовала, как сознание уплывает.

В итоге она вцепилась в широкие плечи мужчины и, хаотично растирая вульву о его твердое бедро, начала подбрасывать бедра.

Прозрачная смазка быстро пропитала грубую ткань брюк, обеспечивая скольжение. Когда она высоко поднимала таз, холодный металл — пряжка ремня или что-то еще — задевал бедренные косточки. Сквозь лязг металла слышались шлепки плоти о плоть.

Зрение было перекрыто, но для обостренного слуха все это было безумно возбуждающим.

— Блядь... фу-ух...

Когда начало казаться, что это не мастурбация, а настоящий секс, ягодицы Хи Джэ резко напряглись.

— Ах!

Поднятые в воздух бедра задрожали, и поджатые пальцы ног, отталкивая белую простыню, выпрямились в струну.

Вскоре по ее животу разлилось горячее тепло. Охваченная оргазмом и долгим послевкусием, Хи Джэ попыталась обнять мужчину. Но он, словно выполнив свою работу, холодно отстранился.

— Ким Се Вон...

Хи Джэ бессознательно позвала его.

— Се Вон-а.

Снова прошептав его имя, она резко распахнула глаза.