Его сердце болело, пульсировало, ныло. Казалось, будто его хлестнули по груди горящей веткой или раздавили тяжёлым сапогом.

Бернард глубоко вздохнул. Он хотел забыть. Но не мог.

Образ Хариетты и воспоминания о том дне врезались в его память слишком глубоко. Они всплывали перед глазами с пугающей ясностью.

«Однажды я задал себе вопрос.» — заговорил он, глядя в пустоту. «Если бы я оказался на месте Хариетты…Смог бы я, так же, как она, с такой уверенностью отказаться от всего и выбрать только любовь?»

«И какой же ответ вы нашли?» — осторожно спросил Джонатан.

Бернард лишь покачал головой.

«Я не смог ответить. Поэтому в конце концов мне пришлось её понять.»

Он не мог поступить иначе, кроме как отпустить её. Не смел встать у неё на пути.

Он хотел сказать, что она ошиблась. Что сделала неправильный выбор. Но так и не смог.

Ведь он знал: она понимала всё так же хорошо, как и он сам.

Любовь — странная штука. Даже самого мудрого и рассудительного человека она могла в одно мгновение превратить в глупца.

«Всё равно это немного неожиданно.» — внезапно вспомнил Бернард. «От кого угодно я мог бы ожидать поддержки, но вот от сэра Джонатана…Я думал, ты будешь возражать против моего решения.»

«…»

«Не ожидал, что ты так легко согласишься.»

Когда он сообщил своему рыцарю о своём решении — решении, к которому пришёл после долгих раздумий, он ожидал яростного сопротивления. Ведь он отпустил вражеского командира.

Причём не просто врага, а убийцу собственного брата.

Любой назвал бы его сумасшедшим.

Но вопреки ожиданиям Бернарда Джонатан лишь задал один-единственный вопрос: [Вы уверены?]

Он не пытался его отговорить. Не осуждал.

«Что бы ни говорили другие, для меня Ваше Высочество — мой господин. К тому же…» — Джонатан замолчал, обдумывая что-то, а затем тихо добавил:

«…Как и Ваше Высочество, я тоже в долгу перед ней.»

Джонатан всегда знал, что у Хариетты был возлюбленный, которого она не могла забыть. Но он и представить себе не мог, что этим человеком окажется командующий Кустанской армией.

Когда он узнал об этом, то был в ярости.

Но позже, услышав всю историю, он лишь тяжело вздохнул.

Двое людей, разделённых судьбой.

Мужчина, который стал чудовищем ради мести за любимую.

Женщина, которая не узнала того, кого когда-то любила, и, не ведая правды, подняла на него оружие.

Всё началось из-за любви. Всё запуталось из-за любви. Всё закончилось из-за любви.

В конце концов, они были всего лишь обычными мужчиной и женщиной, мечтавшими о счастье.

Людьми, которые, как никто другой, жаждали любить — и отдать ради этой любви всё, что у них было.

«Я не могу сказать, что поддерживаю все их решения, но и осуждать их вслепую не хочу.» — тихо произнёс Джонатан. «Как бы там ни было, они тоже стали жертвами политики.»

Бернард молча смотрел на него.

«Сегодня ты необычайно эмоционален.» — наконец заметил он.

«Наверное, за столько лет службы при Вашем Высочестве я невольно начал на вас походить.» — отозвался Джонатан, отвечая на его замечание шуткой.

Бернард рассмеялся, но вскоре улыбка на его губах угасла. Он снова повернул голову вперёд, глядя на золотистую степь.

Вдалеке, там, где минуту назад маячил всадник, теперь не было ничего.

Где бы он ни искал, не осталось даже следа.

Смотря на безмолвную, бескрайнюю степь, Бернард снова заговорил:

«Сэр Джонатан. Я стану высшей властью в этой стране.»

«Высшей властью?» — Джонатан удивлённо вскинул брови.

Он прекрасно понимал, что эти слова означают корону. Хотя все вокруг говорили о том, что Бернард должен занять трон, сам он никогда прежде не заявлял об этом так открыто.

«Да. Я намерен добиться всего, что только возможно, и заполучить всё, что можно иметь. Власть, богатство. Всё без исключения.»

Бернард медленно кивнул, и в его голосе не было ни капли сомнения.

«Я заставлю Хариетту понять, какого великого человека она отвергла. Заставлю её пожалеть о своём выборе. Хотя это не значит, что я приму её обратно, стоит ей только захотеть.»

Джонатан молчал.

«Если поставить перед собой цель и двигаться вперёд, время пролетит незаметно. А со временем любые чувства притупляются, какими бы сильными они ни были. Даже самые дорогие воспоминания неизбежно тускнеют.»

«Вы будете очень заняты.» — Джонатан кивнул, словно соглашаясь с его словами.

Бернард усмехнулся.

«Да, я планирую быть ужасно занятым. Мне нельзя позволить себе думать ни о чём другом.»

Он убрал руку с холодного камня крепостной стены и пригладил волосы, упавшие на лоб. Затем обернулся к своему рыцарю.

«Сэр, останешься ли ты со мной?»

Джонатан встретился с ним взглядом и прищурился.

Остаться с ним.

Вскоре он понял скрытый смысл этих слов. И улыбнулся.

«Конечно, мой Король.»

***

Эдвина окружала кромешная тьма.

Настолько густая, что он не видел даже кончиков собственных пальцев.

Настолько плотная, что, казалось, можно было услышать, как падает игла.

Он медленно огляделся.

Но вокруг не было ничего.

Он вытянул руку вперёд, и не наткнулся ни на что.

Бесконечное, бесплотное пространство. Без дна, без конца, без границ.

Он стоял один.

[Где я?]

Эдвин нахмурился.

[И почему я здесь?]