С момента появления Эйрен взоры Клайва, графской четы и прислуги, которые были здесь, чтобы прислуживать им, сосредоточились на ней. За исключением Клайва, в глазах остальных было напряжение. То же самое было и с Эйрен. Она думала, что после смерти её больше ничего не испугает в жизни, но это произошло против её воли, потому что Эйрен находилась в незнакомой для себя ситуации.

Она хотела, раз уж ей дали такой шанс, прожить жизнь с самого детства. Эйрен не могла не обижаться на Бога за то, что он вернул её в самое неоднозначное время.

Её больше всего тяготил пристальный взгляд Клайва. Он не сводил с нее глаз, сдержанно улыбаясь. Ну, ему изначально нравилась Аиша. Он неоднократно признавался в этом в письмах.

Аиша просила Эйрен писать письма, говоря, что ей трудно написать ответ. Несколько писем были от Аиши, но большинство ― от неё. Для Эйрен, которой в подвале нечего было делать, кроме как читать книги, писать письма было одним из немногих удовольствий. Хотя последний год она этим уже не занималась, но они обменивались письмами почти три года.

Читая письма от Клайва и отвечая ему, Эйрен на какое-то время почувствовала к нему любовь. Ей было жаль Аишу, поэтому она старалась больше не думать об этом чувстве, и вскоре оно исчезло. Когда у неё были хорошие отношения с Аишей, та лежала на животе на кровати Эйрен и читала письма от великого герцога, называя его «глупый Клайв».

Эйрен не знала почему. Она была уверена, что Аише он очень нравится, но когда Эйрен спросила, почему та называет его глупым, она не ответила.

Откровенный взгляд глупого Клайва скользнул по лицу Эйрен. У неё перехватило дыхание от ощущения прикосновения к каждому волоску. И, естественно, она сидела прямо рядом с ним и чувствовала себя наиболее неловко.

― Я слышал, что вы болели последние два месяца и, похоже, вам было очень плохо. Вы сильно похудели.

― Теперь мне уже лучше.

Она повернулась к Клайву и улыбнулась, показывая, что с ней всё в порядке.

― И мне очень приятно, что я могу посмотреть в лицо своей невесте.

― Да, мне тоже.

Теперь Эйрен почувствовала на себе взгляд графини. Она велела ей молчать, и, казалось, графиня был раздражена, что Эйрен открыла рот, как только вошла.

― Фред, поторопись и подай уже еду, ― отдав приказ дворецкому, графиня обратилась к Клайву. ― Я старалась изо всех сил придерживаться установленным нормам в подготовке ужина, но не знаю, будете ли вы довольны. Возможно, всё будет отличаться от кухни императорского или вашего дворца, поэтому, пожалуйста, проявите снисхождение.

― Мне не нравятся все эти церемонии, не волнуйтесь.

Хотя это прозвучало так, словно должно было освободить её от бремени, но выражение лица Клайва было странным. По нему нельзя было сказать, плохо это или хорошо. Манера речи и выражение лица другого Клайва сбивала с толку.

******

Еда была потрясающей. Как только она проглотила последний кусочек десерта, Эйрен почувствовала себя лучше. Она уже и позабыла, какие сладости на вкус. Но когда Эйрен была младше, она часто ела качественную еду. Она могла есть десерты, которые каждый раз заставляли её чувствовать себя лучше.

Даже если со временем это изменилось, когда-то Эйрен получала нежную заботу, и всё это было ради Аиши. Она должна быть здоровой, чтобы Аиша могла жить. Эйрен не понимала, почему её оставили в живых даже после того, как закончилось лечение. Она думала, что они просто хотят стереть само её существование, но, глядя на текущую ситуацию, казалось, что дело не только в этом. Здесь было замешано что-то большее.

Тук-тук.

Клайв постучал по столу и позвал свою невесту, которая надолго погрузилась в раздумья. Когда удивленная Эйрен уронила вилку, Бетти подошла и быстро положила новую.

― Как насчет того, чтобы прогуляться вместе после ужина? Я хочу побыть наедине спустя долгое время.

Эйрен, которая не сразу ответила, посмотрела на графиню. Когда она увидела, как та слегка покачала головой, то ответил Клайву смущённым голосом.

― Да, с удовольствием.

Ей было приятно видеть, как графиня смотрит на неё убийственным взглядом.

*****

Прогулка была отменена. Графиня остановила Эйрен, сказав, что та ещё не оправилась от простуды, поэтому ей нужно быть осторожной с ночным воздухом. Клив извинился за то, что не подумал об этом, и спросил:

«― Тогда, если мы будем в помещении, всё будет нормально?»

Он сказал, что проведёт время с Эйрен за чашкой чая в чайной комнате. Графиня не могла отказаться, поэтому она, наконец, позволила это. Вместо этого она отозвала Эйрен в сторонку и сказала ей быть осторожней.

Честно говоря, Эйрен не хотела оставаться наедине с Клайвом. У неё было мало информации о нем и Аише. Было бы лучше, если бы они обменивались письмами, но Эйрен не общалась с ним уже год. Кроме того, ей было неудобно заставлять людей нервничать.

Эйрен надеялась, что сможет избежать этого под другим предлогом, но было уже поздно. Ей было любопытно, как отреагирует Аиша, поэтому она осторожно вошел в чайную, где ждал Клайв, и села напротив него.

― Разве ты не скучала по мне эти два месяца?

― Ч-что?

Эйрен была удивлена его дружелюбным голосом, который изменился с недавнего времени.

― Всё-таки это отличается от обмена письмами, где мы просто приветствуем и интересуемся здоровьем друг друга. Я очень скучал по тебе, потому что не мог видеть тебя два месяца.

Эйрен упустила из виду, что эти двое были возлюбленными. Он вёл себя, как обычный влюбленный мужчина, но она не знала, насколько они были близки. Но если Клайв не узнал свою невесту, скорее всего, Аиша держалась от него на расстоянии. Кроме того, разве он не из императорской семьи? Мужчина, получивший образование в императорской семье, должен быть настороже не зависимо от того, насколько прекрасная женщина рядом с ним.

Эйрен улыбнулась и слегка кивнула, надеясь подстроиться.

― Я тоже скучал по вам.

Клайв тоже улыбнулся Эйрен. Он всё ещё не сводил глаз с неё, хотя и потягивал чай, потому она чувствовала себя обременённой. Эйрен отводила глаза под его настойчивым взглядом, а когда смотрела на него снова и встречалась с ним глазами, улыбалась. И так несколько раз. Затем Клайв поставил свою чашку, поднялся со своего места и сел рядом с ней. Он снова, естественно, улыбнулся Эйрен, которая выглядела смущенной.

― Я хочу посмотреть на тебя вблизи.

Его рука коснулась запястья Эйрен. Она почти вздрогнула от удивления, но не показала этого, чтобы всё казалось как можно естественнее. Рука Клайва медленно поднялась вверх по руке Эйрен. От странного ощущения, от которого у нее побежали мурашки по коже, она затаила дыхание.

«Неужели он собирается коснуться моей шеи?»

Рука Клайва, скользнув по её шее подобно ветру, легла на спинку дивана. Его глаза, смотревшие на неё, сияли.

«Он что-то знает? Или он просто хорошо обращается с женщинами? Я не могу понять, что из этого».

Если Клайв собирался её взбудоражить, то у него получилось. Конечно, дело было не в том, что у Эйрен были к нему чувства. Было очевидно, что ей его не одолеть, достаточно было взглянуть на его подавляющее телосложение и опасные глаза.

Но она не могла терять время, гадая, какой из двух вариантов относится к нему, поэтому Эйрен решила опрометчиво броситься вперед. Клайв всё равно не узнал свою невесту. Эйрен поставила чашку, которую держала, и повернулась к нему. Хотя она приняла решение, но всё равно дрожала.

«Всё в порядке. Я изучила все виды отношений из книг, поэтому сейчас я воспользуюсь этими знаниями».

Эйрен прислонилась к спинке дивана, подняла руку, схватил Клайва за руку, которая лежала за её спиной и тут же убрала. Она едва его коснулась. Эйрен увидела, как разгладились мелкие морщинки между его бровями, и села прямо. Она не могла сделать что-то большее, чем это. Как и ожидалось, между книгами и реальностью была большая разница. Ей казалось, что её сердце вот-вот взорвется. Эйрен поспешно начала пить чай, потому что почувствовала, как дрожат её щеки из-за вынужденной улыбки.

― Ты действительно болела два месяца?

― …Да.

― Хорошо. Ты не можешь мне лгать.

Эйрен коротко кивнула, соглашаясь, а Клайв слегка наклонил голову.

― А что насчёт твоего обручального кольца?

― Я забыла его надеть после ванной.

Эйрен не растерялась, потому что слышала о кольце Аиши. Она должна носить его с завтрашнего дня, чтобы не вызывать подозрений, поэтому решила надеть его перед сном.

Взгляд Клайва по-прежнему был устремлён на Эйрен.

«Как бы сказать. Такое ощущение, что я ― яблоко, с которого тонко счищают кожуру ножом для фруктов».

Неприятный взгляд и мягкое выражение лица. Казалось, что он что-то знал, но это было не так.

― Приятно видеть твои глаза.

― И мне тоже.

― Я не знал, что у тебя такие ясные глаза, ― большая рука приблизилась, чтобы коснуться щеки Эйрен, и остановилась. ― Я не могу удерживать человека, который ещё не полностью восстановился, до позднего вечера. Давайте отправимся отдыхать пораньше.

Когда Клайв первым поднялся и вышел, то увидел графиню, которая поздоровалась с ним. Она вела себя так, словно даёт указания прислуге, но было очевидно, что графиня смотрела за тем, что происходит в чайной, из которой только что вышел великий герцог. Это была очевидная слежка.

Клайв ожидал подобного, когда принял приглашение семьи Финеас, но не думал, что всё будет делать настолько открыто. Иначе он бы подготовился к такому. Когда Клайв только приехал всё было иначе. В какой-то момент атмосфера изменилась, и границы стали жёсткими. С того самого момента, как появилась его невеста.

Всё было неестественно: графиня, слуги и сама невеста. Также было странно закрывать лицо на каждом свидании под предлогом того, что она смущается. Клайв просто ждал, когда его невеста покажет свое лицо, но не думал, что это будет сегодня. Это была неожиданно. Великий герцог подумал, что на раскрытие тайн этой семьи уйдёт больше времени, чем он рассчитывал.

Клайв оставил графиню неловко стоять и поднялся по лестнице в комнату, где он остановился. Тем временем Эйрен, наконец-то смогла нормально дышать, ― когда великий герцог вышел, напряжение спало. Ей сказали, что послезавтра утром он отправится во дворец. Если она и дальше будет глупо выглядеть перед ним, то Клайв всё заметит.

Эйрен думала о том, как сказать ему, что она не Аиша. Но это был опасный путь. Почему-то Эйрен сомневалась, что он с лёгкостью поверит в то, что она член семьи Филеас и стала их жертвой. Лицо Клайва из прошлого, холодное, как у бога смерти, который пришёл за ней, не внушало доверия. Эйрен трудно было поверить ему, потому что ей казалось, что за его дружелюбным голосом скрывается яд.

Графиня Финеас сказала, что на карту поставлена жизнь или смерть семьи, но кто знает? Был ли это просто штраф или способ отомстить ― в любом случае поезд уже ушёл. Сколько бы Эйрен об этом ни думала, она так и не раскрыла себя.

Эйрен вышла из чайной, в которой была вместе с Клайвом, и направилась в комнату для гостей на втором этаже. Графиня Финеас и Аиша, которые ждали её, вскочили и подошли к ней.

― О чем вы говорили? ― лицо Аиши было раздраженным.

― Мы почти не разговаривали. Его Высочество спокойно говорил, когда был с тобой?

― Когда как. Он непредсказуемый человек… Ещё? Даже если вы почти не разговаривали, расскажи всё.

― Он просто говорил, что скучал по тебе, пока ты болела два месяца. А, ещё Его Высочество спросил, где мое кольцо. Я сказала, что сняла его, когда мылась, и забыла надеть обратно.

Аиша оглянулась на свою мать, графиню Финеас.

― Я должна отдать обручальное кольцо?

Графиня закрыла глаза, а когда открыла на её лице появилось выражение, говорящее, что это само собой разумеющееся. Аиша посмотрела на кольцо так, словно вот-вот заплачет, сняла его и отдала Эйрен. Кольцо ей было немного велико, но не настолько, чтобы упасть с пальца.

Эйрен, глядя на кольцо, которое сменило владельца, спросила Аишу:

― Почему Его Высочество великий герцог Клайв знает меня как тебя? Вы много раз встречались лично.

― Э-это…

Графиня Финеас заговорила вместо бормочущей Аишей.

― Аиша такая застенчивая, что при каждой встрече с Его Высочеством она закрывала лицо вуалью. А когда я отправляла портрет, то по ошибке послала твой, а не её.

― Почему вы не отправили правильный портрет?

Это была непонятная история. Ошибку нужно было исправить.

― Я пыталась это сделать. Но великий герцог… Ты ему так понравилась. Я хотела ему сказать правду, но постоянно откладывала.

Это был обман. И они обманули не кого-то там, а члена императорской семьи. Графская чета, которая хорошо знала, что произойдёт, если что-то пойдет не так, не могла допустить такой ошибки. Тут было что-то другое, о чем эти двое ей не сказали.

― Это вопрос времени, когда Его Высочество заметит, поэтому я собираюсь обсудить с вашим отцом контрмеры. Мы должны признать свою вину.

― Мама! ― Аиша вскочила со своего места. ― Что вы собираетесь делать? Если Его Величество император узнает… Тогда мы… Нам наступит конец!

― Малышка, ничего не поделать, если нас накажут. Поскольку до сих пор мы помогали императорской семье, думаю, что наказание будет нестрогим.

Графиня обхватила лицо Аиши обеими руками. Она обращалась с ней, как с маленьким ребёнком, в соответствии со словом «малышка».

― Только не это! Что, если они отменят помолвку!

Графиня очень осторожно погладила Аишу по голове. Чистые слезы потекли из её глаз, голубых, как небо, которое Эйрен видела сегодня.

― Я так не думаю. Его Высочество не бросит тебя.

Эйрен понравилось слово «бросить». Ей стало интересно, как справится Аиша с отчаянием, если весь мир её бросит, как они Эйрен.

Графиня вывела плачущую Аишу, вернулась и сообщила Эйрен, что она решила обмануть Клайва.

******

Настало утро отъезда Клайва.

Последние два дня стали для Эйрен чередой напряженных событий. Они почти не разговаривали с Клайвом, но ей было трудно вынести его пристальный взгляд, который преследовал её. Он забрался в карету, оставив сообщение, что скоро свяжется с ней снова.

Эйрен, которая ждала, пока экипаж не исчезнет, должна была вернуться в подвальную комнату. Она собиралась пробыть там какое-то время, поэтому последовал за ними, не сказав ни слова.

*****

Карета, возвращавшаяся в императорский дворец, остановилась по дороге. Они всё ещё находились на территории семьи Финеас.

― Они, видимо, думают, что я дурак.

― А? Дурак? ― услышав внезапные слова Клайва, Юрик пробормотал себе под нос: ― Нельзя сказать, что это не подходит Его Высочеству…

Он сказал это неосознанно, но быстро заткнулся.

― Думаю, что я всё-таки зашью скоро твой рот.

― Прошу прощения. Я буду осторожнее. Вы говорите о семье Финеас? Но почему? ― Юрик шлёпнул себя по губам и посмотрел на Клайва.

― Аиша странная. Она и правда провела два месяца в особняке с простудой?

― Но леди выглядела больной. И она похудела.

― Нет, ― Клайв покачал головой и очень долго выдыхал дым.

― Если нет… Я не понимаю, о чем вы говорите.

Юрик продолжал его расспрашивать, но Клайв молча смотрел в одну точку. Докурив сигару, он сказал, прежде чем забраться в карету.

― Она и графская чета лгут мне.

― Лгут?

― Она не болела два месяца… Другой человек… Похоже, я встречался с мужчиной.

― Да ладно. Быть не может. Это нелепо. Леди это… Да быть не может. Как может тихая и застенчивая леди…

Пока Юрик ошеломленно бормотал, Клайв закрыл дверцу кареты и приказал кучеру трогаться. Он вздёрнул подбородок, глядя на далекий особняк Финеасов. Великий герцог заключил эту помолвку, чтобы выяснить, как семья Финеас, которая поклялась императорской семье в верности, смогла накопить столько богатств.

Неизмеримое богатство графской семьи представляло угрозу для императорского рода, поэтому Клайв вмешался сам. Тем не менее из-за клятвы верности и постоянных пожертвований сейчас он находился в полном неведении, но, похоже, из того, что Клайв узнал, они присягнули на верность не только императорской семье.

Он скрыл свою истинную цель и по-доброму относился к Аише, признался ей в тех чувствах, которых на самом деле не испытывал, и увидел результат помолвки. Ему предстоял ещё долгий путь, поэтому Клайв задавался вопросом, как ему дальше общаться со скучной леди, но за время пребывания в особняке он узнал интересный факт. Будущее обещало быть весёлым.