Глава 41. 

Иногда я понимала чувства Эмилии из игры острее, чем кто-либо другой. То, что она не могла достичь, прилагая усилия всю свою жизнь, Офелия получала слишком легко. Даже то, что не желала. Как свет и тьма, два ребёнка одного возраста, но отличавшихся с головы до ног. 

Разве не более странным было бы, если бы она никогда не думала о том, что умей сиять так, как Офелия, хотя бы на один раз, то можно и в одно мгновение отказаться от своей жизни? 

Даже мужчина с надменным взглядом, насмехающийся над всеми на свете, преклонял колени перед Офелией, словно жалкий слуга. Было невероятно трудно не испытывать чувство неполноценности по отношении к такому человеку, особенно видя разительный контраст как между Богиней и посудомойкой. 

Я ненавидела её, завидовала и решила любить ещё сильнее. А взамен обрела её привязанность. Это оказалась не проигранная битва. На самом деле, это несколько ошеломляющий результат. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, а были ли у меня причины расстраиваться из-за глупых привязанностей других? 

Даже малейший след привязанности к кому-то другому, кроме себя самой, для меня буквально пустой звук. Особенно если сравнивать их с Офелией. Говорят, дворянин умрёт с голоду, но не покажет своей бедности и если это правда, то, возможно, я, у которой осталась лишь гордость и непоколебимая решимость ничего не показывать, являюсь самой благородной аристократкой из всех. 

Глаза графини Мейнкин слегка потускнели, а после вновь засияли: 

– ……как странно. 

Эмилия встретила её взгляд, не отводя его. 

– Ты точно молодая женщина, недавно ставшая взрослой, но говоришь с невероятно зрелым спокойствием. 

– Я благодарна, если вы высоко оцениваете это. 

– Мне явно не придётся краснеть, если даже ты ввяжешься в пустяковую ссору. 

– Поскольку я буду получать вашу помощь, я сделаю всё возможное, чтобы не навредить репутации мадам. 

– Даже если я сделаю всё возможное, будут моменты с которыми ничего не получится сделать. 

Эмилия кивнула вместо ответа. 

– Однако для того, чтобы оценить всё это, есть определённые факторы, которые имеют первостепенное значение. Спокойный, невозмутимый характер – это то, что трудно найти даже при больших деньгах. 

– …… 

– Какими бы сложными не были обстоятельства, трудно без смущения признавать свои недостатки. 

Если бы Эмилия прямо сейчас вышла в свет, ей было бы трудно победить тех, кто с раннего детства оттачивал свои слова и поступки, тоскуя по высшему свету. Её цель – просто вытерпеть всё, не смутившись. Однако графиня Мейнкин цокнула языком и покачала головой со сложным выражением лица: 

– ……значит, возможность остаться в доме маркиза Виндроуз и сменить фамилию уже невозможна? 

– Да. Прошло больше двух лет. 

– Верно. И в этом году…… 

Эмилия легко догадалась о чём хотела сказать Графиня, голос которой затих. 

Конечно, речь о появлении игрока. Уверена, маркиза крайне занята тем, что лелеет её как родную дочь. Я сама ушла, сказав, что мне ничего не нужно, так разве надо мной не стали бы смеяться, если бы я вдруг вцепилась им в штанины, говоря, что вернусь? 

– Покойная мисс тоже была благословлена. 

– …… – внезапные слова графини Мейнкин пронзили Эмилию холодом, заставляя моргнуть. 

– Я мало что знаю, но я точно знаю, что юная леди Эмилия в корне отличается от того, что говорят эти невежественные и малодушные глупцы, крутящиеся рядом. Если рядом с такой мисс была подобная девушка, значит у покойной мисс был такой же проницательный взгляд, как у меня. 

– …… – Эмилия сжала губы, словно моллюск, когда что-то внезапно передавило её горло. 

Вот как? Я была благословлением для Офелии? Могу ли я сказать, что в итоге стала утешением для ребёнка, который умирал таким образом и что я была рада встрече с ней? 

Никто никогда не говорил Эмилии подобного. Конечно, маркиз Виндроуз поблагодарил её, сказав, что рад её присутствию в их жизни. Но девушка никогда не ожидала услышать подобные слова от кого-то другого. Услышать о том, что Офелия, которая держала её рядом несмотря на её отстранённость и невзрачность, обладала потрясающим проницанием, было крайне приятно для Эмилии. Словно она была тенью, рядом с гордой и прекрасной Офелией, подобной Королеве…… а не никчёмной служанкой. 

Вот как. Если высоко оценят меня, то и высоко оценят Офелию…… – это было поистине странное осознание. 

Если Офелия была солнцем, то Эмилия всегда была луной. Несмотря на её решение сосуществовать с Офелией, их с ней цвета были разными, поэтому Эмилия полагала, что они несравнимы. Она считала себя полузеркалом, на фоне которого Офелия сияла ещё ярче, а когда услышала, что благодаря ей Офелия может воссиять, у Эмилии перехватило горло. 

Девушка рассмеялась, почти плача. Она прикусила губу и стиснула зубы. Чувства, о которых Эмилия даже не подозревала, нарастали в ней, готовые взорваться от малейшего прикосновения. 

– ……благодарю. 

Графиня Мейнкин словно почувствовав волнение Эмилии, просто благодушно кивнула. Это было истинным благословлением. 

***** 

– Тебя продали за деньги. 

Даже находясь во сне, Эмилия понимала, что это сон. Она была не его участником, а наблюдателем, находящимся где-то в стороне. 

Стоял солнечный день в середине лета. Сад, за которым тщательно ухаживал садовник приятно пах травой. Верхушки нежных кустов жёлтых роз были повреждены и выглядели непривлекательно. 

Ребёнок, который вероятно был причиной этого, стоял с прямой спиной в цельном сером платье, насквозь промокшим от сока листвы. 

Как давно она переехала в особняк Маркиза? Лицо девочки было поцарапанным и непривлекательным, с угрюмым выражением и ядовитым взглядом. Её от природы гладкие волосы были спутаны, более того, их концы были разной длины, словно странный парик, сделанный кем-то в наказание. Тёмные глаза девочки горели такой свирепостью, что, казалось, она готова вцепиться зубами в любого, кто прикоснётся к ней. Уголки поджатых губ подрагивали. 

Стоящая перед ней девочка представляла собой разительный, шокирующий контраст. Её бледная кожа была цвета молока, а тонкие руки и ноги словно светились. Даже щурившиеся в презрении веки девочки были серебристыми, а прозрачные, зелёные глаза излучали сияние способное соперничать с драгоценными камнями. Подол безупречного бледно-розового платья, в которое была облачена эта девочка-аристократка, трепетал. 

– Что в тебе есть хорошего? Если тебя продали, то ты должна знать своё место. 

– Чёртова с*ка, – лицо Эмилии исказилось от этих колких слов. 

Хорошенькое, кукольное личико Офелии мгновенно налилось краской ярости: 

– Ты не понимаешь слов? 

– И? Разве не ты сама, которой суждено скоро сдохнуть, из-за своего отвратительного характера в панике разогнала всех, а потом потребовала купить меня тебе? 

– Су, сумасшедшая! 

– Меня продали твоим родителям или же тебе? 

– Если пришла сюда как моя игрушка, то знай своё место……! 

– Сдохни! 

– Не, не осознаёшь своё место……! 

– Беги скажи! Скажи им! Ты, с*ка, которая живёт в комфорте с хорошими родителями! Жалкая! Ты даже со мной не можешь справиться, так что беги к своим родителям и расскажи им всё! – в чёрных как смоль глазах вспыхнул огонь. С яростным криком юная Эмилия принялась пинать кусты роз и рвать их пальцами. 

Необрезанные шипы царапали тыльные стороны её ладоней и оставляли свежие порезы на икрах, но девочка не обращала на это внимания. Присмотревшись сильнее, можно было заметить большие, едва начавшие заживать раны на коленях и локтях, словно Эмилия недавно сильно упала. 

– Одно моё слово и тебя вышвырнут! Даже ползанье по полу и мольбы не помогут! Твои родители бросили тебя из-за отвратительного характера, откуда в тебе эта уродливость……! 

– А красивая ты с хорошими родителями и беззаботной жизнью разве не похожа на мелкого муравья?! 

– Не останавливаешься?! Останови……! Кья-я-я-я-я! 

В конце концов, юная Эмилия, которая рвала куст роз вскочила, потеряв самообладание. С пылающей яростью, она схватила юную Офелию за прекрасные волосы обеими руками и безжалостно затрясла. 

Офелия, обладающая необычным темпераментом, сначала растерялась, а после, стиснув зубы, тоже вцепилась в волосы Эмилии. Вскоре две девочки стали кататься по траве, сцепившись словно звери. Они царапались, пинались и катались по газону. 

Когда горничные, с опозданием узнавшие об этом, в панике бросились к детям издалека и смогли разнять их, облики девочек оказались практически идентичны. Юная Эмилия была такой же растрёпанной и побитой, как и прежде, в то время как некогда изящные черты лица Офелии стали истерзаны, делая её неотличимой от Эмилии. Её прекрасные серебристые волосы превратились в гнездо их травы и грязи, а некогда безупречное платье, было покрыто пятнами и перегноем с земли. 

Офелия, щёки которой покраснели от царапин, скорее всего, оставленных ногтями противницы, надувшись, сердито смотрела на противницу. Эмилия в ответ высунула язык, словно ощущала то же самое. В этот раз уже Офелия в ярости попыталась броситься на Эмилию, но горничные, находящиеся рядом, сумели удержать её. 

Уголок сада где поссорились девочки превратился в настоящую разрушенную пустыню, будто здесь прошлась война. Не только кусты жёлтых рост, ставшие главной жертвой, но и близлежащие кустарники и низкие цветы, которыми был усеян каждый сантиметр пространства, были изломаны или стоптаны, словно по ним пронёсся тайфун. 

Вновь посмотрев на эту сцену, взрослую Эмилию посетила странная мысль. 

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –