Глава 40. 

***** 

Графиня Мейнкин была прекрасным учителем и требовательной компаньонкой. В тот день, когда Эмилия вернулась из гардеробной, графиня откуда-то узнала о случившемся там и передала, что девушке пора наконец-то избавиться от усталости после дороги и поговорить. 

После этого, на следующий день, под руководством Касио Эмилия, словно кукла, бродила по гардеробным, наблюдая как выбирается всевозможная одежда, обувь и шляпки. Вот так, спустя 4 дня после официального приветственного ужина она наконец-то встретилась с графиней Мейнкин лицом к лицу. 

Гостиная, куда её пригласила графиня, была просторной и тёплой. Богатая дубовая мебель, несколько натюрмортов на стенах и ваза с цветочной композицией были изящными даже для неискушённого взгляда. Интерьер комнаты отражал изысканный вкус графини Мейнкин. Эмилия осторожно присела напротив неё. 

Горничная поставила перед ними чашки с дымящимся чаем. Рядом на идеально начищенной тарелке лежало несколько аккуратно разложенных печений. Графиня Мейнкин была облачена в элегантное фиолетовое платье из плотной ткани, напоминающее выходное платье, украшенное агатовыми пуговицами и крупным кружевом. 

– Попробуй, – заговорила графиня Мейнкин, первой поднимая чашку и делая глоток. – Не знаю, как насчёт всего остального, но у нашей семьи много денег и мы легко можем позволить себе, щедро тратится на чай. Я расскажу тебе больше позже. 

– Благодарю…… 

– Ты знаешь, что это за чай? 

– Не знаю, ведь я всего лишь новичок. 

– Странно было бы, знай ты. Этот чай доступен лишь в королевстве Гилотэ в крайне короткое время, плавающий период между осенью и зимой. Изначально он кисловатый, а его послевкусие горьковато, поэтому его мало кто любит. 

– …… – Эмилия осторожно подняла чашку и сделала глоток чая. 

Графиня с изумлением смотрела на девушку, наблюдая, как она бесстрашно пьёт чай, даже услышав её объяснения: 

– Как чай на вкус? 

– Мне не хватает знаний, чтобы по-настоящему оценить вкус чая. 

– Тогда, как он вам? 

– Думаю, стоит задать этот вопрос тому, кто знает, как по-настоящему насладиться чаем, пусть даже и с настолько тонким вкусом. 

– Верные слова, – графиня медленно поставила чашку. Её пронзительные, как у орла, глаза сверкнули. – Однако если ты вот так выйдешь в свет, то, вероятно, получишь две противоречивые реакции. Одна – похвала тому, что ты настоящий ценитель чая, осознающий истинную ценность редкого чая, названия которого среднестатистический человек даже не знает. Другая – насмешки над глупостью того, кто упрямо цепляется за безвкусный, никчёмный чай. 

– …… 

– Итак, если юная леди Эмилия взяли моего племянника за руку и отправится на дебютные мероприятия, какая стала бы для неё самой постыдной? 

– ……разве это будут не домыслы и слухи, которое роятся в светском мире? 

– Происхождение мисс неизвестно. 

Чай в чашке Эмилии слегка качнулся от этих небрежных слов. Вместо того, чтобы перевести дыхание, она просто положила обе руки на колени. 

– Даже если семья скромна, но у неё есть зоркий глаз, ловкие руки и достаточно красоты, чтобы завоевать всеобщее расположение, легко можно стать видной фигурой в высшем свете. Титул и власть не всегда равны, и это правда, поскольку даже алчный герцог и могущественный граф, презирающий даже Короля, могут ужиться вместе. 

– Вы хотите сказать, что проблема в том, что я буду дебютировать используя исключительно влияние семьи Брамантоф? 

– Если говорить открыто, то если не начать с того, чтобы пригвоздить вас к моему никчёмному племяннику как его невесту, то где-то найдётся целая стая рысей, которые набросятся на вас. 

Эти слова звучали небрежно, но Эмилия заметила с какой резкостью сверкнули глаза Графини. Да, на официальном ужине были шутки об этом, но даже без Касио Брамантоф рядом подобное замечание возникло вновь. 

– …… – и всё же, Эмилия пока молчала. 

– Не лучше ли начать так? Это было бы проще. 

– Я вряд ли подхожу для подобного положения. 

– Ты отвечает довольно быстро, – графиня Мейнкин слегка улыбнулась. – Наша семья, по крайней мере, не ниже любой другой, не так ли? 

Касио Брамантоф и графиня Мейнкин и правда всё же кровные родственники, – Эмилия усмехнулась, вспомнив о Кити, ёрзающей за дверью гостиной. 

Графиня прищурилась, увидев эту лёгкую улыбку. 

– Если бы я собиралась выходить замуж, исходя из положения своей семьи, смогла бы я взять мистера Брамантоф за руку? 

– Хочешь сказать, что наша семья не подходит? 

– Я говорю о том, что у меня был шанс остаться в особняке маркиза Виндроуз и отчаянно попытаться сменить свою фамилию. 

– …… – графиня промолчала. Возможно она была несколько удивлена тем, что выпалила Эмилия, когда она сама сознательно избегала. 

Слова Эмилии…… да, были правдой. 

Между смертью Офелии и повелением игрока есть определённый промежуток времени. Не помню сколько точно лет должно пройти, но…… их было бы достаточно, чтобы силой добиться положения приёмной дочери, силой заставить Лэотиса признаться в любви и занять место рядом с ним. 

Однако на этом всё. Я не упускаю из виду тот факт, что единственный момент, когда может обрести хоть какое-то подобие покоя, когда в сюжете появляется игрок, является рядом с Лэотисом, под защитой маркиза Виндроуз. 

Да. Лэотис Хоп, Лэотис Виндроуз, добропорядочный человек. Если бы я настояла, он бы, возможно, выслушал мне. Не было бы даже нужды признаваться ему в чувствах. Просто необходимо было дождаться момента, когда слабая духом маркиза пришла в самый упадок сил, ведь никто не мог предсказать появление человека, вроде Элоди. 

Если бы я, самый дорогой на свете человек для Офелии, сказала, что останусь в особняке маркиза и заполню пустоту оставленную её, и Офелия бы согласилась на это, тогда, да, всё могло бы сработать. Не буду отрицать это. 

Эмилия просто улыбнулась. Её лицо отражалось в светло-коричневом чае. 

 Однако я отказалась. Сбежала. Я не пожелала пасть и стать несчастной, возжелав то, что мне не полагается и не хотела быть отвергнутой. И самое главное, если бы после всего этого появился игрок…… – Эмилии казалось, что она не сможет вынести чувства потери того, что ей дорого. 

Добрый человек, хороший человек, он бы не бросил меня, даже если бы случилось подобное. Выполнял бы свой долг. 

Только мне ненавистно это. Невыносимо. Я не хочу, чтобы меня жалели. Назовите это гордостью обездоленной, ведь у меня нет абсолютно ничего в этом мире. 

Офелия была единственной, кто любил меня без причины. Поэтому её любовь – это всё, что было моим в доме маркиза. Я жила там, мы делили самые драгоценные воспоминания, но этот дом никогда не был моим. 

Кто-то может назвать меня идиоткой. Увлёкшимся человеком, который даже не может похвастаться своим. Они могут цокать языком, говоря, что мне следовало воспользоваться наконец-то появившейся возможностью, вместо того, чтобы растрачивать скопленное состояние и зацикливаться на покойнике. Только для меня это конец. 

Графиня Мейнкин добавила в чашку чая Эмилии полкубика сахара и медленно размешала его серебряной ложечкой. Девушка слабо улыбнулась и вновь сделала глоток чая. 

Возможно из-за того, что он немного остыл за время размышлений, горчинка стала сильнее кислинки. 

Этот чай определённо странный. Как он называется? 

– Я знаю насколько важна личность кавалера во время дебюта. 

– …… 

– Однако, если ты вдруг считаешь этот момент пустой тратой времени, подумай о талантах мистера Касио Брамантоф, – глаза графини пронзительно сверкнули. 

Она была достаточно проницательной, чтобы видеть недостатки человека насквозь, но Эмилия лишь улыбнулась: 

– Он находчивее всех, кого я знаю. Это его решение. Он не пошёл бы на это, если бы не был уверен, что получит больше, чем вкладывает. 

– Странное дело. 

– Что это значит? 

– Юная леди Эмилия говорит так, словно знает моего никчёмного племянника лучше всех. 

– Я часто непреднамеренно видела его, когда он посещал особняк маркиза в качестве гостя. 

– Если вы можете говорить так, лишь потому, что видели его так часто, то юная леди Ситрин, которая раньше преследовала его на всех светских вечерах, донимая его, сейчас должна быть в состоянии взять его под контроль. 

Эмилия горько усмехнулась. 

Кто поверит мне, если я скажу, что во всём этом виновата игра? Этот мужчина никогда по-настоящему не любивший никого, одержим Офелией и даже с игроком, появляющимся позже, обращается без капли искренней любви? 

– Я знаю своё место. 

– Сейчас единственный действенный способ для женщины подняться в обществе – найти перспективного мужчину и выйти за него замуж. 

– Даже самая слабая любовь требует подходящих условий. 

– Приятно слышать это от ближайшей приближённой «той» мисс, которая была известна в высшем свете с определённой репутацией. 

Эмилия слабо улыбнулась: 

– У меня нет уверенности, чтобы стать великой главой семьи, как графиня и уверенности, чтобы успешно воспитать детей. У меня также нет хороших родителей, которые могли бы помочь новой семье. 

Даже Золушка, персонаж сказки, была законной дочерью могущественного и способного графа, способного добраться до дворца на карете за одну ночь, но и она имела свои пределы. При звуке колоколов всё вокруг растаяло, превратившись в пузырьки. Всё, чем владела я, было простой неожиданной удачей, состоянием, заработанным, пока я оставалась рядом с Офелией. 

Пусть этот эгоистичный ребёнок, который отказывался делиться с кем-либо своим богатством изменился из-за меня, я не хочу считать удачей то, что получила лишь после её смерти. Тем более сейчас, когда известно, что даже доброта Касио Брамантоф обусловлена наличием письма от неё. 

– Я, как самая близкая подруга «той» мисс, лучше всех знаю, что стандарты мистера Касио Брамантоф выше, чем у кого-либо другого в этом мире. 

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –