Он никогда мне не улыбался. Обычно у Эноха было холодное и раздражённое выражение лица, из-за, которого, казалось, что я действую ему на нервы. До сегодняшнего дня я хорошо помнила его лицо, но сейчас мои воспоминания окутал туман.

Улыбался ли он когда-нибудь вообще?..

Вероятно, Энох Хейнс не появился ни в романе, ни в жизни Чан Хён Джи из-за своего статуса простолюдина.

Мир подготовил для главной героини идеальных мужчин, и Блейк был одним из них. Соперничать с главными героями могли только те, кто являлся выходцем из знатной семьи, обладал богатством, умом и красотой.

Будучи простолюдином без гроша в кармане, у Эноха не было ни единого шанса.

Однако для меня он был единственным.

Он не был очарован Чан Хён Джи и не являлся персонажем, созданным историей для главной героини, поэтому он видел во мне меня.

Даже если он назовёт меня бесстыдницей, я готова встать на колени и отдать ему всё, лишь бы он спрятал меня от всего мира.

***

— С тех пор, как мистер Хейнс стал независимым пять лет назад, он руководит торговой гильдией. Я слышала, что большую часть времени он проводит за границей, – сказала горничная.

— Где именно за границей?

— Вы странно себя ведёте. Вы можете просто спросить у мужа и всё узнать, так почему же?..

— Перестань задавать глупые вопросы. Просто ответь мне.

И тогда я вспомнила. Эту горничную звали Лиши.

Лиши посмотрела на меня с подозрением, но больше игнорировать меня не могла. Если я пожалуюсь Лайнусу, её голова полетит с плеч.

— Я, честно говоря, не знаю. Я только слышала, что он много путешествует...

— Хорошо, тогда как называется его торговая гильдия?

— Haines Group, госпожа Флоренс.

По спине пробежал холодок. Я замерла и затаила дыхание, когда Лиши, увидев кого-то, радостно улыбнулась.

— Госпожа Грейс!

— Давно не виделись, Лиши. О чём вы так мило беседовали?..

Это была Грейс. Я моргнула, пытаясь вспомнить, что только что сказала. Чан Хён Джи не стала бы так давить на горничную. Так поступила бы прежняя я. Грейс неспеша подошла к нам.

— Флоренс? Что-то случилось?

— С-сестра...

Я едва успела обернуться. Честно говоря, мне хотелось просто убежать.

Я боялась Грейс больше, чем отца и Блейка. Сколько я себя помню, она никогда не била меня, но её слова ранили куда сильнее.

В воспоминаниях Грейс вышла замуж три года назад и покинула особняк. Я сбежала от Лайнуса сюда, но, если бы я знала, что она приедет, я бы нашла другой путь отхода.

Я даже не могла притвориться Чан Хён Джи перед ней. Моё лицо просто застыло.

— Ах, боже мой, Флоренс...

Грейс нежно коснулась моей щеки своей теплой рукой.

— Ты так похудела...

Её прекрасные голубые глаза были полны слёз. Ей, как отцу и Блейку, тоже было жаль меня.

— Я видела тебя, лежащую без сознания. Не могу передать, как я была расстроена тем, что никак не могу тебе помочь. Я слышала, что ты вчера очнулась, но ты уже в состоянии ходить?

— Я в порядке, сестра.

— ...Почему ты внезапно стала говорить так официально?

— Я-я, наверное, всё ещё не до конца пришла в себя...

Грейс прищурилась. Я надеялась, что она, как отец и Блейк, сочтёт моё бледное лицо и слабый голос следствием болезни. Я надеялась, что она тоже даст обмануть себя.

Мне не нравилось притвориться Чан Хён Джи, но, если только, подражая ей, я могла избежать пристального взгляда Грейс, я бы сделала это сотню раз. Я вытерла влажные руки о юбку.

Из-за плеча Грейс с подозрением наблюдала Лиши.

— Но почему ты спрашиваешь о Haines Group?

— Ничего такого. Просто внезапно вспомнила...

— Внезапно?

— Да. Когда вернулась домой, я вспомнила...

— Я удивлена. За все эти годы ты не разу не упомянула его.

Это правда. Думаю, Чан Хён Джи даже не знала его имени.

— После того, как ты потеряла память, Энох стал странным. Он уехал из этого дома, словно за ним кто-то гнался, и с тех пор Энох пишет всего пару писем в год. Отец и мы все говорили ему, что нам очень жаль, но он всё равно отказывается возвращаться.

— Это всё из-за неё, – тихо пробормотала Лиши.

Должно быть, она винила меня. Она знала, что Лайнус выгнал Эноха, и думала, что я виновата в том, что Энох не может вернуться домой.

— Мы всё время говорили ему, что это его дом и он может вернуться в любое время, но... Ой, я заговорилась. Ты недавно проснулась, а я тебя тут заставляю стоять. Я принесла твой любимый торт, Флоренс. Лиши, можешь приготовить чай?

Грейс ласково взяла меня за руку.

Она коснулась моей влажной ладони. Я попыталась отдернуть её, но было уже поздно. Грейс крепко сжала её и пристально посмотрела мне в лицо.

У меня не хватало смелости поднять глаза.

Перед Грейс и её служанками, ссутулившись и покрывшись холодным потом, я чувствовала себя лягушкой перед змеёй. Меня пугал один её взгляд.

— Ах?!

— Посмотри на меня, Флоренс.

Грейс грубо схватила меня за подбородок и заставила посмотреть на неё. Бесполезно было сопротивляться. Я чувствовала, как Лиши в шоке смотрит на нас. Грейс, чья мягкая улыбка исчезла, пристально посмотрела на меня с холодным выражением лица.

Казалось, она видела меня насквозь....

«Я ничего такого не говорила... она не должна была узнать».

Если бы я сейчас просто рассмеялась и притворилась дурочкой, возможно, меня не поймали бы...

— Ты вернулась.

— А? Что ты имеешь в виду...

— Не придуривайся, – сказала холодно Грейс и оттолкнула меня, словно коснулась чего-то грязного. Я отшатнулась назад.

— От тебя воняет.

— ...

— Не нужно открывать мусорное ведро, чтобы понять, что там мусор.

— С-сестра...

— Не называй меня так.

Я замолчала. Тон Грейс не был резким. Она говорила спокойно, словно читала письмо.

Гнев Блейка пугал, но ещё сильнее пугало меня холодное презрение Грейс.

Стоя перед ней, я чувствовала себя грязью, которой нет места на этом мире. Возможно, для неё я и была грязью. У меня не было сил превратить свою обиду в ярость, поэтому я даже не могла разозлиться на неё.

— К тебе вернулась память?

— ...Нет.

— Неважно, вернулись она или нет. Важны они, – сказала она и указала на мои глаза. – Эти обиженные глаза.

— ...

— Как отец и Блейк их не заметили?

Я не могла дышать.

— Ты похожа на собаку, просящую любви, которой она не заслуживает.

— ...

— Ты не имеешь права грустить или злиться, потому что ты убила маму. Я не права, Лиши?

Лиши кивнула за спиной Грейс. Даже без зеркала я знала, что моё лицо побледнело. Меня трясло.

Тень Чан Хён Джи исчезла, и я снова стала самой собой, какой был пять лет назад.

— Тебе следовало продолжать притворяться, Флоренс. Если бы ты продолжала улыбаться, как дура, я бы, возможно, сделала вид, что люблю тебя.

Хотя мне и хотелось стереть следы этой женщины, я не чувствовала радости.

— Глупость делала тебя милой, поэтому мне было всё равно, ты это или нет.

Именно я, настоящая, была для неё отвратительна. Она не знала о одержимости, но, как только она поняла, что я стала прежней, она показала свою ненависть.

«Может, от меня и правда воняет, как от мусора».

Я горько усмехнулась. Возможно, именно поэтому она раскусила меня, даже когда я ничего не говорила.

Изменившееся отношение Грейс была весьма освежающим.

Она бросила купленный для меня торт на пол в коридоре и наступила на него, раздавливая. Затем Грейс повернулась и сказала:

— Я ухожу. Не хочу быть рядом с этим. Лиши, принеси мне новые туфли.

— Да, госпожа Грейс.

Лиши вежливо поклонилась и бросила на меня быстрый взгляд.

Её спокойные глаза посмотрели сначала на раздавленный торт, а затем на меня. Губы изогнулись в долгой, знакомой улыбке.

Это была улыбка, которую я всегда видела за спиной Грейс.

Вернуться на пять лет назад... оказалось так просто.