Это был жаркий летний день.
Душный воздух, липкая от пота кожа и лезущие в лицо волосы действовали на нервы, вызывая раздражение, даже когда я не двигалась.
И всё же я была вне себя от радости с самого рассвета.
Я поторопила служанок, чтобы они приготовили воду для умывания, и хорошенько вымылась, используя своё самое любимое ароматное мыло. Затем не торопясь высушила и расчесала волосы, заплела боковые пряди и завязала ленту. Надела синее платье, рукава и воротник которого были изящно украшены белым кружевом. И даже туфли к нему выбирала с особой тщательностью.
Моё отражение в зеркале напоминало мамин портрет. То, что я отрастила каштановые волосы ровно до плеч и подкрутила их и заплела боковые пряди, убрав их назад, — всё это было попыткой подражать ей. Ведь и отец, и Блейк, и Грейс так сильно любили маму... И я надеялась, что если стану хоть немного на неё похожа, то хотя бы не буду вызывать у них отвращения.
Отец, Блейк и Грейс работали королевскими магами, поэтому часто уезжали в командировки. Та летняя командирлвка длилась уже больше трёх недель, и, судя по слухам, она была довольно опасна.
Хотя я знала, что они благополучно вернуться, всё равно была рада их видеть.
Почему я так сильно радовалась? Сейчас я не могу этого понять. Думаю, дело в том, что в то время я была глупее и упрямее, чем сейчас, поэтому не могла отказаться от надежды, что они хотя бы немного мне обрадуются, учитывая, как давно мы не виделись.
Услышав, как они втроём приехали, я тут же помчалась к ним. Не обращая внимания на слуг, которые хмурились при виде меня, я быстро побежал по коридору.
— С возвращением, о...
Я хотела сказать «отец», но губы сами собой сомкнулись.
Отец улыбался, хоть его лицо и выглядело уставшим от долгой поездки. Рядом с ним стояли измученные Блейк и Грейс. Они как раз передавали дворецкому свои покрытые пылью плащи, снимали шляпы и перчатки. Хотя все трое выглядели уставшими, они искренне были рады вернуться домой после долгого отсутствия.
В холле звенел их счастливый смех.
— Как же я скучал по дому!
— Не трогай меня, Блейк. Ты грязный.
— Перестань быть таким холодным. Мы три недели не виделись, мог бы встретить и потеплее.
Энох фыркнул и отвернулся. Я стояла на лестничной площадке как вкопанная, оставаясь у них на виду. Когда Энох заметил меня... нет, скорее всего, вся троица почувствовала моё присутствие ещё раньше. И все же они даже вида не подали, что заметили меня.
— Я хочу помыться. Риши, подготовь всё.
— Вы хорошо поработали, госпожа Грейс.
— Боже, жара просто невыносима. Энох, может примем ванну вместе?
— Ты перегрелась на солнце, Грейс. Лучше…
Лишь Энох неловко посмотрел на меня. Отец слегка похлопал его по плечу и вместе с дворецким направился вглубь дома. Блейк же устремил взгляд прямо на лестничную площадку, где стояла я, и сказал:
— Мне и так тошно от этой жары, поэтому, пожалуйста, пойми, что меньше всего мне хочется портить себе настроение в первый же день дома после долгого отсутствия.
— ...Что не так?..
— Я сейчас просто не в состоянии себя контролировать. Прости.
— Зачем мне твоё «прости»?
В его пронзительном взгляде вспыхнула леденящая душу жажда крови. Блейк никогда не бросал слов на ветер и не угрожал впустую. Он всегда говорил всерьёз и был из тех людей, кто во что бы то ни стало держит своё слово. Я невольно отшатнулась назад. Энох вздохнул и покачал головой.
Это означало, что сейчас лучше отступить. Однако я планировала сбежать ещё до того, как он дал мне шанс уйти. С того момента, как увидела, с каким теплом они втроем обнимают и приветствуют Эноха — абсолютно чужого им человека — словно родного сына или брата.
Я развернулась, и Энох, увидев мое лицо, последовал за мной.
— Флоренс!
— Не подходи!
Я попыталась сбежать, но Энох в мгновение ока догнал меня, и я со всей силы толкнула его. Раздался громкий шлепок. Я до крови прикусила губу.
— Не смей вздыхать! Не иди за мной! Просто оставь меня в покое!
— Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, не убегай.
— Кто тебя просил бежать за мной?
Энох посмотрел на меня, глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу.
— Сдайся, Флоренс. Пожалуйста, не причиняй себе боль.
— Я тоже не хочу этого делать! Я…
Я крепко зажмурила глаза. Когда лицо Эноха исчезло из виду, эмоции, которые я сдерживала вырвались наружу. Это была сцена из моих снов. Уставшие отец, брат и сестра возвращаются домой... а я, причесанная и нарядная, выхожу, чтобы встретить их. Мы обмениваемся тёплыми приветствиями, я готовлю всё необходимое, чтобы они могли отдохнуть... говорю им, как я счастлива их возвращению и какое это облегчение — видеть их живыми и здоровыми…
Пусть всё пошло совсем не так, как в моих мечтах, я всё же надеялась, что мы сможем хотя бы тепло поприветствовать друг друга после долгой разлуки. Но эта глупая надежда разбилась вдребезги — самым жестоким образом.
Упав на колени, я закрыла уши руками и закричала:
— Я ненавижу тебя больше всех! В тебе же нет ни капли нашей крови, так почему ты такой? Почему отец так дорожит тобой?! Грейс и Блейк тоже тебя любят. Меня они ненавидят, а тебе прощают всё, что бы ты ни сказал! Я ненавижу тебя, Энох. Ты…
Эта ревность просто сжирала меня изнутри. Из-за неё я чувствую себя такой жалкой, и это просто невыносимо.
— Не вымещай на мне свою злость, Флоренс.
Тон Эноха мгновенно стал жёстким. Он схватил меня за руки, когда я упала, и силой поднял на ноги. Я оттолкнула его, закрыв глаза.
Он был прав. Это был просто выплеск гнева.
Энох ничего мне не сделал. Напротив, он был единственным, кто был на моей стороне.
— Это не моя вина, что они тебя ненавидят! Я же говорил тебе, что ты мне нравишься!
— Не смей меня жалеть! Ты что, решил, что раз её собственная семья не любит, то должен полюбить ты?! Думаешь, так сможешь помочь? Не смеши меня, мне ничего от тебя не нужно!
— ...
— Черт, просто уйди, Энох...
— Подними голову, Флоренс.
Нет.
— Не закрывай глаза. Взгляни на меня.
Нет.
— ...Я сказал, что ты мне нравишься.
— ...
— Я просил тебя покинуть этот особняк вместе со мной, Флоренс.
— ...
— Чёрт возьми, Флоренс. Если хочешь плакать, просто плачь...
Я с трудом открыла глаза и, подняв голову, посмотрела на Эноха. Он выглядел измученным. Между его бровей залегла усталость.
— Нет.
Даже если я умру.
— Я никогда не буду плакать перед тобой. Я никогда больше не покажу тебе свою жалкую сторону, даже если это меня убьёт.
И после этих слов я снова закрыла глаза. Большие ладони крепче сжали мои руки и безвольно опустились. Я ощутила макушкой его тяжелый вздох, но взглянуть ему в лицо ещё раз не хотела.
Энох Хейнс вызывал у меня противоречивые чувства. Я понимала, что он не виноват, но его положение в семье заставляло меня сходить с ума от зависти. Ему без труда подчинялись духи, которые мне не отзывались, хотя я звала их тысячи и десятки тысяч раз, а люди тянулись к нему, даже когда он ничего для этого не делал.
Энох был умен, сообразителен и красив. Хоть он и говорил вечно всякие колкости, я знала, что на самом деле он хороший человек, который был добр даже ко мне.
— Флоренс.
Человек, который великодушно решил подарить свою любовь мне, которую никто и никогда не любил.
— Причиняя мне боль, тебе становится легче?
— ...
— В таком случае тебе стоит улыбнуться.
Затем, сказав, что я упаду в обморок, если буду долго стоять на солнце, он отвёл меня в тень и ушёл.
С тех пор мы с Энохом больше не разговаривали. Даже когда мы сталкиваясь друг с другом, мы делали вид, что не замечаем друг друга. Поскольку он больше не говорил со мной, то и во всём особняке у меня не осталось ни одного человека, с которым можно было бы нормально пообщаться.
Оставив меня стоять в тени, Энох произнес те слова. Впоследствии я сотни раз прокручивала тот момент в своей голове. Его удаляющуюся спину, его голос, палящее солнце того невыносимо жаркого дня и спасительную прохладу тени.
Я больше не буду первым протягивать тебе руку.
И начинать разговор тоже.
Но Флоренс.
Если ты сама попросишь меня о помощи, я сделаю для тебя всё.