Я начала общаться формально, с тех пор как попала в это тело.

И это было то, чего бы реальная Нинейна никогда не сделала, из-за чего тут же возникла паника среди горничных, они даже начали спрашивать какой частью головы я ударилась.

— Наша Госпожа скоро умрет!

Поэтому мне пришлось вести себя грубо и высокомерно, да я и сама так сильно утонула в своих слезах, что подумала о скорой смерти.

Когда Нинейна гневно оттолкнула руки служанок, ее лицо покраснело, в то время как глаза девушек наоборот заблестели и они немного успокоились.

Я быстро заметила это и догадалась, почему так происходит. Это единственный признак того, что Нинейна все еще в своем уме. Ведь все, что она могла эти годы, это быть злой и раздраженной. Поэтому только таким отношением я смогла убедить окружающих, что все еще жива.

Вздох…

Каждый раз, когда я брала ложку супа, то чувствовала нервозность от взглядов людей, смотрящих на меня с ожидающими чуда лицами.

Поэтому мне было жаль Найнину. Было так много людей, которые ее любили, но у нее, должно быть, не было времени подумать об этом, ибо смерть уже дышала ей в спину.

— Я другая. Я не сдамся, как ты, — мне нужно было сконцентрироваться на еде. Я опустила занавеску кровати.

— Госпожа! Она даже опустила занавески!

Я старался игнорировать голоса, которые последовали после моей выходки. Только сейчас я почувствовала как прием пищи стал более приятным и уютным. А после вкусного полноценного обеда мне пришлось позаботиться о следующем, по важности, пункте — чистоте.

Хо-хо.

Незнакомые женщины осматривали тело Нинейны везде, споря: «Посмотри какие красивые ножки!», «Нет, взгляни на ее животик!».

Я была готова утонуть в ванне от смущения, но нет! Это чувствительное тело могло потерять сознание, даже если бы я задержала дыхание на мгновение.

— Госпожа, как у вас такой изящный пупок? Он напоминает белый нефрит.

— А какие волосы?! Как будто золотые нити высушили на солнце, чтобы получить пепельный цвет.

— Но я считаю, что пальчики госпожи самые милые. Такая гладкая кожа.

Мое лицо продолжало гореть, пока я слушала болтовню горничных. Но не потому что мне это нравилось, просто было смертельно стыдно.

Я не могла понять почему меня хвалят.

— Когда мы закончим? — щеки горничных покраснели, когда я попыталась мягко сбросить их руки с меня.

— Мы почти закончили. Осталось только смыть...

— Вы уже говорили то же самое несколько минут назад.

— Ох действительно! Это правда. Прошу еще пару минут.

Это напомнило мне о времени, когда я купала кошку, которая ненавидела воду. Я разговаривала с ней так же как горничные со мной.

Другими словами, они мне лгут.

В конце концов, спустя некоторое время, я наконец смогла выйти из ванной.

— Госпожа, пожалуйста, осторожно, — я направилась к кровати под руку с горничной.

После принятия горячей ванны, голова кружилась, поэтому пришлось попросить помочь дойти до моей комнаты. Было бы большой проблемой, если бы я упала.

Так и Нинейна просто не могла купаться в холодной воде, потому что могла сразу же простудиться.

Я умру от дискомфорта.

Опираясь на горничную и шатаясь, кровать, которая находилась всего в нескольких шагах, казалась ужасно далеко. Меня жутко раздражало, что я оказалась в таком маленьком, бесполезном теле, так что я бормотала бессознательно:

— Какое бесполезное тело.

Я повернулась, услышав всхлип где-то рядом со мной.

У всех были слезы в глазах, теперь уже горничные выглядели так, будто скоро умрут. Видимо они расслышали мои слова.

— Однако... Теперь мое тело стало намного более полезным, — я отвернулась, почувствовав как в глазах защипало, пока старалась придумать неуклюжее оправдание. Их настроение в миг изменилось.

— Да, моя госпожа может есть одна.

— Она начала упражняться.

— И самостоятельно ложится спать!

Минусы определенно все еще побеждали плюсы. Хотя сомневаюсь, что сказанное ими было произнесено специально.

Даже не знаю, смеяться мне или плакать.

Если несколько раз пролитая и едва съеденная миска супа - считается едой, то так оно и есть. Если хождение вокруг кровати считается упражнением, то так оно и есть. Наконец, если даже лёгкое изменение положения, опираясь на руку, считается, то... наверное, так и есть... Ладно. Давай посмотрим и на позитивную сторону!

Но, чем больше я думала об этом, тем больше мне становилось грустно.

Мои влажные волосы казались куском промокшего хлеба, когда я их коснулась.

— Волосы Госпожи имеют самый драгоценный цвет в мире. Это как золото и серебро, сплавленные вместе.

— Они просто белые.

Тем не менее горничные улыбались и тщательно расчесывали драгоценные волосы своей Госпожи, не обращая внимания на мои слова. А я просто уставилась в никуда, мой разум едва функционировал, пока...

Тук-тук.

— Входите.

Слуга, получивший разрешение, торопливо зашел внутрь и прокричал…