2 глава. XIX век [2]

— Спасите, сукины дети!

— Разве он не просит спасти его?

— Эти сумасшедшие хотят оперировать! Да как они смеют?!

— Так я же говорил быть осторожнее. Что это за нога такая?

Пациент буквально буйствовал.

Благодаря дяде я удачно устроился на месте и сразу осмотрел рану пациента.

Обычно, когда говорят «посмотреть операцию», само сочетание «операция» и «посмотреть» уже кажется странным, но допустим. Во всяком случае, обычно держатся на некотором расстоянии — так ведь логичнее?

Похоже, здесь здравый смысл улетел в Андромеду: я сидел прямо перед пациентом.

Какой была медицина XIX века?..

Я пытался вспомнить то, чему учился в студенческие годы, но тщетно.

Ведь это был предмет, по которому все получали зачёт… Ни преподаватели, ни студенты особо не заморачивались.

Ничего не вспоминалось.

Решил просто снова посмотреть на пациента.

«Это уже не просто флегмона… всё сгнило. Придётся ампутировать».

Судя по многолетнему опыту, тут явно требовалась ампутация.

Конечно, мысль о том, чтобы отрезать ногу, может показаться ужасной,

но другого выхода не было.

Иначе пациент умрёт.

Перед самой жизнью любой довод меркнет.

Поэтому я поддержал тех, кто стоял рядом с пациентом — хоть и грубо выглядели, но явно хотели спасти человека.

Однако, приглядевшись, заметил кое-что странное: в операционной не было кое-чего обязательного.

— А разве не будут делать наркоз?

— Наркоз?

Не было ни аппаратов искусственной вентиляции, ни, тем более, аппаратов для наркоза.

Я спросил об этом, и дядя удивлённо переспросил, будто не понимая, о чём речь.

«Ах, точно… ведь наш дядя — не врач».

Да.

Аптон — такая глухомань, что здесь, наверное, вообще редко делают операции.

Потому дядя мог и не знать про наркоз.

«А?»

В этот момент дядя резко вскочил.

— Раз уж дошло до этого, некогда сидеть!

— Что?

И Джозеф, и я растерянно переглянулись.

Не успели мы его остановить, как дядя уверенно зашагал к пациенту

и протянул ему три бутылки вина из своего мешка.

— Дайте ему это.

— О, премного благодарен...

— Нужно пить залпом. Иначе будет больно, верно?

— Ха-ха, благодарю вас.

Они обменялись непонятными фразами, и тот, кто грубо удерживал пациента, взял алкоголь.

— Ты молодец. Тхэ Пхён, ты правильно сказал — вино отлично подходит для наркоза.

— Что?

Вино — это наркоз?

Да вы совсем с ума сошли.

Вы хоть понимаете, что вино…

Снижает артериальное давление…

А при такой кровопотере падение давления только ускорит смерть пациента…

— О, вон идёт сам доктор! Вам повезло. Это лучший хирург Лондона!

Я уже собирался возразить, но дядя указал на один из концов площади.

Там, действительно, было необычно пусто.

Из того места, будто знаменитый боксёр выходил на ринг, появилась целая группа людей.

— Кто… лучший хирург Лондона?

Судя по их лицам, это были не врачи, а какие-то бандиты.

Я окончательно запутался и спросил у дяди.

Тот снова громко рассмеялся:

— Ха-ха-ха! Ну и деревенщины же вы, аптонцы!

Похоже, он решил на время забыть о том, что и сам из Аптона.

В общем, дядя хрипло рассмеялся и указал на одного из людей:

— Это сам доктор Роберт Листон! Если хотите стать хирургами, берите с него пример!

— А…

— Вау.

Действительно — «вау».

Как сказать… «статный», что ли?

Его фигура больше подходила воину, чем врачу.

Хотя это и Англия, но эпоха ещё не получила всех благ индустриализации, и средний рост едва достигает 170 см, а этот человек явно переваливал за 180.

Вдобавок он был одет не в халат, а в чёрный костюм — отчего выглядел по-настоящему страшно.

«Значит, величайший хирург...»

Какая разница, как он выглядит?

Главное — он величайший хирург!

Я решил хорошенько приглядеться и увидеть, какова же медицина в эту эпоху.

Хотя сам факт проведения операции прямо на открытом воздухе, да ещё и с максимальным количеством зрителей, уже намекал на провал.

Но я всё же питал слабую надежду.

— Здравствуйте, жители Лондона. Я доктор Листон. Роберт Листон. А также профессор медицинского факультета Университетского колледжа Лондона.

Доктор Листон представился громогласно, сообразно своему росту.

Что-то показалось мне странным.

«Почему он представляет себя перед операцией?.. Ведь он же не торговец снадобьями…»

К тому же он же мастер своего дела!

Зачем профессору рекламировать себя?

— Граждане! Внимательно наблюдайте за сегодняшней операцией и обязательно запомните моё имя! Если вам когда-нибудь понадобится операция — именно я вам тогда пригожусь!

По своим действиям он был точь-в-точь как шарлатан.

— О-о-о! Спасите!

— Тебе лучше выпить ещё, если хочешь жить.

Услышав это, пациент закричал, но окружающие — друзья или враги, не разберёшь — заткнули ему рот вином.

Пациент, уже сильно пьяный, вскоре потерял сознание.

— Умер?..

Пока я размышлял, Листон махнул рукой, и один из сопровождавших его, похоже, учеников, открыл сумку.

Листон вытащил оттуда нож.

— Взгляните на эти многочисленные следы! Вот она — наглядная метка моего опыта и мастерства!

Псих.

Ублюдок.

Эй.

Если бы я был только чуть крупнее, я бы выскочил и начал орать.

Нет, если бы я только не был азиатом...

«Нет. Не надо. Так нельзя».

На лезвии Листона виднелись засохшая кровь, жир и даже кусочки плоти — видимо, от предыдущих пациентов.

Даже если бы его атдраили, простерилизовали и прогнали через автоклав, всё равно было бы мало — а он собирается использовать нож, на котором даже невооруженным глазом видны налипшие куски грязи?

Это была не операция, а казнь.

— А-а-а!

Пациент завопил, едва увидев нож.

И неудивительно.

На его месте я бы тоже обалдел от ужаса.

От такого зрелища трезвеют мгновенно.

— Трус.

Дядя презрительно цокнул языком, глядя на пациента.

«Нет… это не трусость!»

Это абсолютно разумная реакция, дядя!

Сам факт, что мы тут стоим и смотрим, уже гарантирует провал этой операции!

— Держите.

Листон, безучастно глядя на пациента, коротко бросил команду.

Несколько человек — ученики или просто помощники — мгновенно бросились вперёд и ловко прижали пациента к столу.

— А-а! Прошу! Пощады!

Пациент кричал, будто его вели на казнь.

Но на этот раз его крики были бесполезны.

Ученики держали его плечи, поясницу и ноги так крепко, что он не мог пошевелиться.

— Режь.

Команда Листона прозвучала вновь,

и его помощники немедленно начали действовать.

Жжжжжик…

Я подумал, он сейчас сразу отрежет ногу, но, к счастью, нет.

Сначала он разрезал штаны.

И тогда поражённая часть, до того скрытая, стала видна.

— Ух…

Оттуда несло ужасно.

Действительно, нужно было ампутировать.

«Ладно, понятно… хотя бы продезинфицируйте что-нибудь».

Правда, при виде такого ножа сомневался, что дезинфекция вообще поможет.

Но хотя бы немного снизить количество микробов — разве не лучше?

Такие мысли мелькали у меня в голове.

«Нет, подождите… профессор, вы хоть перчатки наденьте…»

Хоть маску бы повязали.

Этот «доктор Листон» или «сукин сын» стоял с голым лицом.

Руки тоже были голыми.

— Вяжите.

Нет, раз он держит нож, может, выражение «голые руки» здесь не подходит?

Как бы то ни было, стоило ему приказать вязать, как ученик туго перетянул бедро пациента.

Это был кожаный ремень, и казалось, что больно уже от того, как его затягивают.

— А-а-а-а! За что, за что-о-о... буэ-э!

Разумеется, пациент истошно вопил.

А потом, то ли от того, что задыхался, то ли из-за избытка выпитого, его вырвало в сторону.

Брызги рвоты попали и на ногу.

— Эх, зря только перевели выпивку.

И всё же единственным, кто хоть что-то пробормотал по этому поводу, был дядя.

Операция и не думала прерываться.

«Рвоту... давайте вытрем рвоту... чисто по-человечески.»

Вопреки моему желанию, Листон снова заговорил.

— Держите крепче.

И в тот же миг.

Действительно в тот же миг перед глазами сверкнула вспышка.

Чвак!

Листон тут же опустил нож.

Это был не обычный скальпель, а клинок длиной почти 30 сантиметров, отчего солнечный свет, падавший на площадь, ярко отражался от лезвия.

Чуруруук!

Вместе с этим раздался всплеск крови.

Даже несмотря на жгут, скопившаяся внутри кровь брызнула во все стороны.

— Оо…

Несмотря на весь ужас происходящего, я, как хирург, всё же проследил за изменениями в ране.

«Неужели он мастер меча?»

Один удар.

Одним движением он перерезал не только кожу, но и мышцы.

— Оооооо!

Крики пациента, конечно, не прекращались.

Но ни Листон, ни его ученики не обращали внимания.

— Пилу.

Он тут же начал пилить кость.

— Ооо!

Под скрежет пилы кость перед моими глазами разделялась.

— Вот это да! Действительно величайший хирург! Прошло меньше тридцати секунд!

Один типичный лондонский джентльмен с аккуратными усами восхищённо воскликнул, наблюдая эту жуткую сцену.

Мельком заметил, что он держал в руке часы.

Да ты рехнулся.

Разве нормальный врач отпиливает ногу за тридцать секунд?

Даже если бы Люй Бу размахивал Небесной алебардой, ушло бы больше времени.

Ггрррк...

Осколки кости разлетались во все стороны.

Наконец кость отделилась.

— Нитки.

Крови брызнуло немало, но особенно много попало на лицо доктора Листона.

Выглядел он как настоящий демон.

Тем не менее, совершенно спокойно протянул руку, и ученик передал ему иглу с ниткой, которые до этого держал голыми руками.

Листон начал зашивать выступающие сосуды.

«Выживет ли он?»

Нет.

Он умрёт.

Это была не операция.

Это было кощунство над самой идеей операции.

«Инфекция… он умрёт от инфекции… хотя, возможно, уже мёртв?»

Я осторожно взглянул на лицо пациента.

Ещё минуту назад он вопил от боли, а теперь был тих.

Скорее всего, он либо потерял сознание от боли, либо умер от болевого шока.

Тем более, что был ещё и сильно пьян — ничего удивительного.

«А…»

Осознание того, что всё это устроил именно врач, вызвало у меня головокружение.

Мир потемнел.

Перед глазами вместо операционного стола стало видно небо, и в ушах прозвучал голос дяди:

— Как же ты собрался становиться хирургом, если не можешь даже этого вынести?

Нет.

Не в этом дело.

Я падаю не от слабости.

Это… это же не операция…

«Я... Я всё изменю. Чёртовы варвары...»

В тот день я тоже захотел стать хирургом.

— Я тоже хочу быть таким.

Но по причине, совсем отличной от болтовни Джозефа.