Бум!

— Да как какой-то Карпе смеет бросать в темницу принцессу Герцогства?!

— Великий герцог вам этого не спустит!

— Немедленно освободите принцессу!

Грохот. Лязг.

Катакомбы Берии.

В этом подземелье под королевским замком держали самых отъявленных головорезов. Впрочем, тюрьмой его называть не совсем верно — скорее уж могилой.

Катакомбы выстроили в виде настолько мрачного и хитросплетенного лабиринта, что здесь запросто сбился бы с пути даже знающий человек.

Брошенные сюда узники со скованными руками и ногами вслепую блуждали во тьме.

Делегация Герцогства, которую силой затолкали внутрь, растворилась в недрах подземелья — в дорогу каждому сунули лишь краюху хлеба да флягу воды.

— На удивление смирно пошли.

Я-то ждал грандиозного скандала, но обошлось без истерик.

Напоследок принцесса лишь буравила Каллиуса пристальным взглядом, кривя губы в загадочной улыбке.

Было в ней что-то зловещее, отчего Каллиус невольно нахмурился.

— Вашему Величеству ни к чему было спускаться сюда лично.

— Ну как же я могла пропустить такое? Всё-таки в катакомбы провожали саму юную принцессу.

Выбросив девушку из головы, Каллиус зашагал вверх по ступеням рядом с королевой.

Под землей стояли промозглая сырость и могильный холод — задерживаться тут не вызывало ни малейшего желания.

— Вам много известно об этом месте?

— Достаточно. Ведь именно здесь, под королевским замком, покоится Берия.

Берия.

Некогда она стояла во главе преступного синдиката, но в час смертельной угрозы для страны сама повела своих головорезов в бой и вырвала победу.

Увы, прошлые её грехи оказались слишком тяжкими для помилования. И тогда Берия выдвинула лишь одно желание: возвести под королевским замком усыпальницу, нареченную её именем.

Искусная не только в фехтовании, но и в черных проклятиях, она слыла ведьмой. Предания гласят, что под землей она и сгинула вместе со своими сподвижниками.

— На её руках была кровь королевского отпрыска.

За такое преступление полагалась лютая казнь, но для страны она оставалась спасительницей и героиней. Правивший в ту пору монарх высоко ценил её находчивость, а потому уважил последнюю волю.

Вот только гробницу обратили в запутанный лабиринт, чтобы узница никогда не увидела белый свет. С веками это подземелье и прозвали Катакомбами Берии.

— Если верить молве, Берия жива по сей день — жарит да пожирает грешников, угодивших внутрь. Из-за баек о колдовстве каждый в королевстве до чертиков боится этих катакомб.

Ох.

От вечной сырости старый камень порос скользким мхом, и королева оступилась.

— Вы как, целы?

— А... да, благодарю.

Вовремя подхватив её под руку, Каллиус с привычной непроницаемой миной двинулся дальше, ведя спутницу за собой.

«Катакомбы, значит».

Выбор темницы для принцессы был отнюдь не случайным.

Предлог нашелся весомый, а главное — такое решение развязывало руки.

Пленников обрекли на верную гибель, однако наверняка узнать, живы они или уже испустили дух, никто не сможет.

Этим удобно прикрываться и Королевству Карпе, и самому Герцогству. Обе стороны получили отличную лазейку — равно как и повод с налитыми кровью глазами обрушить друг на друга праведный гнев.

Если бы принцессу казнили на месте, Герцогство с пеной у рта бросилось бы в лобовую атаку, а такой сценарий Каллиуса совершенно не устраивал.

Сейчас же партия складывалась как нельзя лучше.

Карпе достаточно стоять на своем: мол, принцесса жива и здорова. К тому же с этими стенами связан один негласный обычай.

Издавна повелось, что всякий, кто вынесет на поверхность голову Берии, заслужит полное прощение всех преступлений.

Голова Берии — вот та призрачная соломинка, что дарила обреченным грешникам мучительную надежду.

Правда, за все века заветный трофей так никто и не добыл.

То ли смельчаки находили череп, но издыхали в тщетных попытках отыскать выход, то ли никакой головы не существовало в природе.

Оттого в народе и ползли зловещие слухи, будто древняя ведьма до сих пор бродит во тьме.

— А что на сей счет думаете вы, граф? — лучезарно улыбнулась королева, когда они наконец выбрались на свет.

Каллиус выпустил её ладонь и сухо отозвался:

— Кто знает, вдруг она и впрямь жива.

— Никак не ожидала, что вы верите в легенды.

С тех пор как заложили катакомбы, минуло добрых четыреста лет.

Доживи Берия до наших дней, ей бы пошел пятый век. Королева тихонько прыснула в ладошку, явно считая подобную мысль чистейшим вздором.

— В легенды я не верю.

— Простите? Но как же тогда...

— Назовем это рабочей гипотезой.

Гипотезой.

Каллиус едва заметно прищурился.

— Вот как? С удовольствием послушаю. Всегда полезно узнать мнение графа, чье имя гремит на всё Карпе как Демон меча.

В глазах королевы заплясали огоньки живого интереса, но стоило Каллиусу разомкнуть губы, как разговор прервал подоспевший Виктор:

— Ваше Величество.

— Ох... ты уже здесь?

— Так точно.

— Увы, граф, придется приберечь эту историю до нашей следующей встречи.

— Понимаю. Как будет угодно Вашему Величеству.

— До скорого, граф.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру королевы, Каллиус неспешно зашагал по просторной замковой галерее, гулко печатая шаг по каменным плитам.

Лязг. Встречные солдаты вытягивались в струнку, а придворные вельможи спешили отвесить поклон, провожая его полными благоговения взглядами.

Не удостоив никого вниманием, Каллиус прокручивал в голове недавнюю беседу.

— Легенды, значит...

Четыре сотни лет.

Здравый смысл подсказывал, что для простых смертных это звучит как сказка.

Но Каллиус знал этот мир куда глубже остальных.

Обычному человеку четыре века не протянуть.

А если человеческого в ней давно не осталось?

«Тогда всё сходится».

Исполинский подземный лабиринт.

Скрытые во мраке гробницы.

Что, если в этой непроглядной глуши уже четыре столетия коротает вечность настоящее чудовище? Ведьма, некогда рожденная человеком, но отринувшая людскую природу.

Загадка будоражила кровь.

Впрочем, едва ли им суждено столкнуться нос к носу.

— Главное, что дело сделано.

В Герцогстве сейчас небось места себе не находят от тревоги.

Доберись до них весть, что принцессу бросили в Катакомбы Берии, — того и гляди сразу поднимут армию в поход.

Но превыше всего им нужно вызволить наследницу живой и невредимой.

Стало быть, сначала попытаются договориться.

Похоже, королева так спешно откланялась как раз из-за срочной депеши из Герцогства или самой Империи.

На какие уступки пойдет враг и сколько из этого торга сумеет выжать корона — уже не его головная боль.

Дальше пусть крутится королева.

[Вы совершили невероятный подвиг...]

[Титул: Одинокий Боец...]

[В качестве награды получено 5 золотых монет гоблинов.]

[Страница эпоса украшена новой записью.]

[Когда главный мерзавец страны становится её главным мечом, начинается эпос...]

[Количество страниц эпоса увеличилось. Ваш ранг незначительно вырос.]

『Каллиус фон Зерван』

[Титулы] — Герой страны, Убийца драконов, Искоренитель порока, Одинокий Боец.

[Класс] — Паломник

[Божественная сила] — 2-й ранг

[Святая сила] — 26341/39105

[Таланты] — 【Благословение барда】 【Инстинктивная интуиция】

[Особенности] — [Благодать] [Долг аристократа] [Покаяние при смерти] [Блудный сын Ордена] [Чревоугодие] [Трехцветные Глаза] [Феромон] [Эффективность]

[Телосложение] — 『Сросшиеся кости』

[Характеристики]

Сила — 251▶260

Ловкость — 234▶239

Техника — 72▶75

Живучесть — 276▶288

Вера — 164▶182

Отвага — 136▶147

Демоническая сила — ???

[Барды в своих песнях превозносят вашу славу до небес.]

[Жители Карпе узнают вас с первого взгляда.]

[Герцогство настроено к вам враждебно.]

[Империя начинает следить за каждым вашим шагом.]

«Ничего особенного».

За пару новых строчек в эпосе накинули немного ранга, но прибавка вышла до того мизерной, что Каллиус даже не ощутил разницы.

Великие свершения трансцендентных существ, отпечатавшиеся в самой ткани мироздания, слагались в личный эпос — своего рода особое мерило могущества.

Через них герой оставлял свой след в истории, и чем грандиознее деяние, тем выше возносился его статус.

Нынешний же успех на переворот мирового масштаба явно не тянул, вот и награда оказалась скромной.

К тому же система в последнее время скупилась на поручения, так что редкие всплывающие окна давно не будили прежнего азарта.

«Ничего, не за горами задания государственного уровня, так что грех жаловаться».

Стоит завертеться цепочке главных заданий — и ценные трофеи снова потекут в руки.

[Вы обрушили Лаферион в морскую пучину. Половина верующих Крассиона погибла.]

[Поразительное свершение.]

[Страница эпоса украшена новой записью.]

[Эпос берет начало с дракона, что не сумел пробить скорлупу своего яйца...]

[Ваш ранг незначительно вырос.]

[Получено 5 золотых монет гоблинов.]

[Вы получили жабры сирены.]

[Если вы сообщите сиренам, что являетесь хозяином Беати, то обретете их благосклонность.]

— ...Велел же просто припугнуть для острастки. Они там что, совсем с цепи сорвались?

Я рассчитывал, они слегка помнут врагам бока и вернутся, но пустить на дно морское целый Лаферион?!

Как, черт побери, вообще можно утопить Лаферион?!

Уму непостижимо.

Хуже всего, что из-за огромного расстояния не было ни малейшего шанса разобраться, какую кашу они там заварили.

— Ну погодите, вернетесь у меня — шкуру спущу.

[Пепельный Легион — Генерал. Ранг Беати вырос: произошла эволюция в Высшего Генерала.]

— ...Ладно уж, на первый раз спишем на издержки.

Кузница Ордена.

После долгой разлуки Каллиус наконец свиделся со старыми приятелями.

— Сколько лет, сколько зим.

— И не говори. Сам-то как, живой-здоровый?

— Как видишь, не жалуюсь.

Навстречу вышел коренастый широкоплечий дворф с вечно упрямым прищуром.

Декстер собственной персоной.

Судя по повязанной на лбу промокшей тряпице и градинам пота на скулах, кузнец только что оторвался от раскаленного горна.

— Ого, какой высокий гость почтил нас визитом!

— Рад встрече, владыка.

— Уж как я-то вас ждал.

Декстер и архиепископ Грегори.

Каллиус крепко пожал обоим руки, обменявшись первыми любезностями.

— Ну же, рассказывайте, как прошло нынешнее паломничество? До нас дошли слухи, будто вы поставили на уши всю Империю!

Надо же, молва бежит впереди коней.

Каллиус сдержанно кивнул:

— Пришлось немного пошуметь.

— И что, неужто взаправду сошлись в бою с живым драконом?!

— Было дело. Снес бестии башку одним махом.

— О-о-о!! Уму непостижимо! Свалить самого дракона!

— С-слушай, а клинок из него вышел? Ты ведь выковал меч?! — не утерпел Декстер.

Вместо ответа Каллиус вытянул из-за пазухи Меч Пламенного Дракона и передал мастерам.

— Великие небеса! Так вот каков он — настоящий Драконий Меч!

— Туша сильно пострадала, так что до ранга Призрачного меча он немного не дотянул.

А всё из-за того, что львиную долю драконьей крови осушил Битан. Зато сам Битан после такого пиршества стал заметно сильнее...

«Жалеть тут точно не о чем».

Не будь под рукой Битана в схватке с Кариной, выстоять против её испепеляющего жара оказалось бы куда труднее.

Если так прикинуть, в его коллекции собралось уже четыре Призрачных меча.

Когда Каллиус вспоминал былые дни, когда приходилось обходиться без единого Духовного меча, его невольно брала гордость за пройденный путь.

— Изумительная работа! Под стать истинному Драконьему Мечу!

Пока архиепископ Грегори взахлеб рассыпался в восторгах, Декстер разглядывал Меч Пламенного Дракона с какой-то брезгливой гримасой.

— К слову, как там мое поручение?

— Ха, я так и знал, что ты сразу возьмешь быка за рога.

— А как иначе.

Собственно, ради этого Каллиус и заглянул в кузницу первым делом по возвращении.

— О, Демон меча Каллиус! Я дни считал до вашего прихода, чтобы похвастаться!

— Увольте меня от этих дурацких прозвищ.

Тоже мне, «Демон меча». Ребячество, да и только.

— Вы только полюбуйтесь! Наше с Декстером величайшее творение!

Мастера торжественно подвели гостя к стойке, где покоилось готовое облачение.

На вид — компактная легкая броня, прикрывающая лишь жизненно важные места.

— Я ведь отдавал вам в работу меч.

— А перед тобой меч и есть.

Приглядевшись, Каллиус понял, что кольчужное полотно сплетено из мириадов крохотных звеньев, каждое из которых повторяло форму миниатюрного лезвия.

Хитросплетение цепей по сути оставалось единым клинком, причем грани каждого звена хранили микроскопическую бритвенную остроту.

— Суть не изменилась — это всё тот же меч. Просто теперь его носят на плечах, а не в ножнах.

Клинок, ставший одеянием.

Умельцы умудрились перековать Меч Божественного Схождения в доспех.

— Постойте, но ведь божественная сила рассеивается, стоит оружию утратить форму меча?

— По всем законам кузнечного дела — да! Но мы корпели над ним дни и ночи, ставили опыт за опытом и всё-таки сумели перекроить форму, удержав в металле частицу божественной силы!

Конечно, былое могущество уникальной способности Меча Божественного Схождения — «Божественного Схождения» — угасло до слабой искры.

Но главное, что дар не иссяк окончательно.

«В любом случае Меч Божественного Схождения лежал бы у меня мертвым грузом».

Оружие ведь и без того было сломано.

А раз обломкам подарили вторую жизнь, чего уж желать большего?

«Как раз старая экипировка в последнем походе развалилась, так что обновка пришлась очень вовремя».

Прихваченный еще из родового гнезда доспех после десятков ожесточенных схваток превратился в жалкие лохмотья.

Стиль Каллиуса строился на стремительности, поэтому неповоротливым глухим латам он всегда предпочитал податливую кожу или кольчугу.

Здесь же плотная кожа и стальное плетение спаялись в безупречный ансамбль.

Образцовый легкий доспех.

— Имя ему дали?

— Да какое там имя. Назови хоть Доспехом Божественного Схождения — и дело с концом.

А что, звучит вполне достойно.

Клинок, некогда рожденный из плоти тролля.

Его уникальная способность, «Божественное Схождение», позволяла владельцу наполнять каждую клеточку тела исполинской тролльей мощью.

Пусть теперь этот отголосок едва теплился, для нательной брони даже малая толика такой защиты — настоящий подарок.

«Пожалуй, теперь это не оружие, а полноценный артефакт».

Небось без чудесного вмешательства Беатрис тут не обошлось.

Как бы то ни было, вещь сработали на славу.

— Поистине великолепный доспех!!

Из-за спины Каллиуса вынырнул незнакомый дворф и с благоговейным придыханием уставился на манекен.

— А это еще...

— Хе-хе, Альду меня звать.

— Постой-ка, Альду?! Уж не тот ли самый мастер Альду, старший сын почтенного Альфредо?

— Хе-хе, надо же, наслышан обо мне?

— Еще бы! Какой же кузнец не слыхал о старшем сыне великого мастера Альфредо?!

Слово за слово — и собратья по ремеслу тут же нашли общий язык.

Впрочем, Каллиуса их любезности мало волновали.

Главное — он обзавелся отменной защитой.

Надо будет щедро отблагодарить трудяг. В конце концов, их золотые руки еще не раз послужат на благо Карпе.

— Кстати, а где сама Беатрис?

Если уж раздавать похвалы, то всем виновникам торжества разом.

Да и новых поручений для Беатрис у меня припасено выше крыши.

— Э-э, видите ли, тут такое дело... — замялся Грегори, неловко почесывая затылок.

Каллиус уже хотел было спросить, что стряслось, как вдруг раздался тонкий возглас:

— Г-господин Каллиус!!

Из дальнего угла мастерской робко выглянула миловидная девушка и на негнущихся ногах шагнула к гостям.

— Беатри... с?

На него смотрела её вторая личность.

Прелестное создание судорожно прижимало к груди меч, словно боялось разжать пальцы хотя бы на миг.

— Д-давно не виделись, господин Каллиус!

Нет, перед ним стояла вовсе не Беатрис.

Другая её сторона.

Мария.