Самый высокий шпиль королевского замка.

Свод расположенной здесь монаршей опочивальни с древних времен отличался весьма необычным убранством.

По традиции потолки во дворце расписывали сценами из прошлого Карпе, превращая их в живую летопись, однако королевская спальня разительно выделялась на общем фоне.

Прямо над головой здесь нависали десятки всевозможных мечей, хищно поблескивая отточенной сталью.

Прославленные клинки — сорвись вниз хотя бы один, и тяжелого увечья, а то и гибели не миновать.

Оружие полководцев, некогда стоявших на страже Карпе, плотным строем укрывало весь потолок.

Таков был древний завет королевского дома Брайт: пусть генералы, рисковавшие жизнью ради державы, вечно взирают на каждый шаг правителя, а сам монарх ни на миг не забывает о бремени власти и никогда не теряет бдительности.

При взгляде на эти клинки правительнице Карпе с изящно заплетенными белоснежными косами невольно вспомнились былые дни, когда стальной свод внушал ей безотчетный страх, а на плечи давил непосильный груз.

Клара фон Агата Брайт.

Она поднесла к губам чашку с чаем, не сводя глаз с застывших в вышине лезвий — сегодня они казались острыми как никогда.

— Виктор.

— Слушаю, Ваше Величество.

Меч-Хранитель неотступно оберегает монарха.

И единственным, с кем королева могла говорить начистоту, по-прежнему оставался лишь Виктор.

— Правильно ли я поступила?

— Путь Вашего Величества всегда верен.

Вот только даже непоколебимая уверенность преданного рыцаря не смогла разогнать тревогу в глазах Клары.

Несколько дней назад в королевский замок пожаловала высокая гостья.

Принцесса герцогства, стоявшего наравне с самой Империей.

Принцесса Ребекка.

Когда во дворец без предупреждения нагрянуло посольство герцогства, Клара сперва решила, что явился очередной зарвавшийся посланник — наговорить дерзостей да убраться восвояси. Однако, ко всеобщему изумлению, визит нанесла сама наследница престола.

Уже сам факт столь внезапного приезда без всяких предварительных вестей вызывал недоумение.

Но речи гостьи прозвучали и того невероятнее.

С ее губ сорвалось имя, которого здесь никто не ожидал услышать — да так, что не только королева, но и все министры буквально лишились дара речи.

— ...Никак не ожидала, что принцесса герцогства потребует выдать ей графа Зервана.

Представителя одного из Четырех Великих Аристократических Домов Карпе.

Гостья открыто заявила, что ей нужен сам Каллиус фон Зерван.

Королеве ничего не оставалось, кроме как выслушать эту удивительную историю до конца. А суть претензий сводилась к следующему:

— Во время своего паломничества он обесчестил меня. Мои тело и душа отныне запятнаны, я лишилась невинности. Впрочем, я смиренно принимаю это как волю богов, а посему герцогство решило сделать его моим супругом-консортом.

Большего абсурда трудно было даже вообразить.

Клара безоговорочно верила Каллиусу.

Она слишком хорошо знала своего наставника и уж точно доверяла ему куда больше, чем чужеземной принцессе, которую видела впервые в жизни.

Королева не сомневалась в чести своего рыцаря, а потому не купилась на нелепые россказни гостьи.

— Выдайте его нам! — тут же оживилась фракция знати, давно точившая зуб на Каллиуса; упускать столь удобный случай придворные интриганы не собирались.

В основном тон здесь задавали дальние родственники тех, кому Каллиус в свое время снес головы, либо представители семейств, связанных с ними брачными узами.

И ведь доводы они приводили на редкость веские:

— Принцесса — единственная наследница престола в герцогстве! Заключив династический брак сейчас, на пороге войны с Империей, мы не только обезопасим свои границы от их вторжения, но и обретем могущественного союзника!

В будущем принцесса неизбежно взойдет на трон.

А значит, предложение сделать Каллиуса принцем-консортом с точки зрения политики звучало более чем разумно.

Мало того — если эта свадьба действительно состоится, для Карпе такой союз станет настоящим подарком судьбы.

В час, когда королевство из последних сил готовилось к неминуемой войне с Империей, сам собой подвернулся шанс превратить грозного соседа из потенциального врага в верного союзника.

Разумеется, грех было упускать такую выгоду! К тому же благодаря брачному союзу само герцогство получит отличный предлог отказаться от участия в имперском походе.

— Но мы не вправе вершить чужую судьбу, даже не выслушав самого графа Зервана!

Клара, разумеется, решительно воспротивилась.

Разве могла она предать и разменять человека, положившего столько сил на алтарь отечества?

Да и вообще, еще бабушка надвое сказала, правду ли говорит принцесса о своем бесчестии.

По справедливости следовало сперва допросить обе стороны, а не рубить сплеча.

— Если наша свадьба не состоится, герцогство двинет сюда стотысячное войско, дабы смыть кровью нанесенное мне оскорбление.

— ...Вы смеете угрожать мне, принцесса? Забыли, что находитесь не у себя в герцогстве, а в Карпе?

— Я лишь озвучиваю неизбежные последствия. Или, по-вашему, мы должны молча проглотить то, что единственную наследницу престола обесчестил дворянин чужой державы?

Спору нет: окажись ее слова правдой, замять подобный скандал ни за что бы не удалось.

Какой великий герцог станет сидеть сложа руки, когда его единственную дочь опозорили на чужбине?

Тут впору показательно казнить виновника в назидание потомкам.

«Что-то здесь нечисто».

Именно эта показная прямолинейность и настораживала сильнее всего.

Что за женщина станет во всеуслышание трубить о собственном позоре, да еще и требовать обидчика себе в мужья?

Сколько бы Клара ни ломала голову, поведение гостьи никак не укладывалось в рамки здравого смысла.

А потому королева рассудила, что первым делом нужно выиграть время.

Чтобы заткнуть рты наседавшим вельможам, требовалось под благовидным предлогом отсрочить окончательный вердикт.

— В Карпе действуют свои законы. Для начала мы возьмем графа Зервана под стражу и досконально выясним все обстоятельства.

— Надеюсь, разбирательство не затянется.

— Не затянется.

Судя по тому, с какой надменной холодностью принцесса держалась даже перед лицом чужеземного монарха, характер у этой особы был далеко не сахар.

И вот сегодня, несколько дней спустя.

Меч-Хранитель Карпе, Виктор, как мог старался развеять мрачные думы своей госпожи:

— Граф Зерван непременно поймет замысел Вашего Величества и без лишнего шума позволит Демону Пламени взять себя под стражу. Пусть нрав у Карины взрывной, но, учитывая рассудительность, которую граф проявлял в последнее время, до беды дело не дойдет. Прошу вас, оставьте тревоги.

— Но, Виктор... Меня пугает то, что ждет нас потом. Вдруг слова принцессы окажутся чистой правдой? Нет, а что если она продолжит гнуть свою линию, даже когда вскроется ложь?

— Коли правда на ее стороне, граф сам вырыл себе яму — а значит, ему придется послужить на благо короны. Однако...

— ...А если все это клевета?

— ...Давайте пока просто верить в невиновность графа.

Виктор с горечью отвел глаза.

Как им быть в таком случае?

Неужели придется принести героя, спасшего страну, в жертву придворным интригам и бездушным жерновам большой политики?

Холодный рассудок твердил, что иного выхода нет. Но сердце отчаянно противилось, ища спасительную лазейку.

— Виктор, я...

И в это самое мгновение...

Гр-р-рум...

Дзинь, лязг!

Подвешенные к своду клинки принялись тревожно биться друг о друга, наполняя опочивальню чистым стальным перезвоном.

— Что еще там такое?!

Твердыня королевского замка вздрогнула.

От чудовищного удара где-то внизу каменные стены заходили ходуном.

Если началось землетрясение, следовало немедленно покинуть башню.

Клара со стуком отставила чашку и первым делом схватилась за рукоять меча.

— Не к добру этот гул.

Меч-Хранитель Виктор невесть когда успел оказаться подле нее: с обнаженным клинком в руке он уже хищно сканировал взглядом пространство вокруг госпожи.

— Что стряслось?

— Похоже, во дворец кто-то вторгся.

Обостренное чутье лучшего мечника королевства безошибочно уловило всплеск подавляющей, хищной ауры.

А уже через минуту Клара, выбежав на открытую террасу, застыла: внизу отряды замковой стражи живой волной накатывали на одинокую фигуру, а незваный гость раскидывал их, даже не поведя бровью.

— ...Виктор.

— Да, Ваше Величество.

— Глаза меня не обманывают?

— Увы, нет. Это действительно граф.

Пальцы Клары до боли впились в каменную балюстраду, мгновенно побелев.

— Но почему он...

— Что ж, раз Демона Пламени рядом не видно, надо полагать, он оставил ее не у дел. А поскольку Джеральда с Левиафаном тоже нет...

— Хочешь сказать, граф сокрушил и их?!

— Так точно. Он уже ступил на порог Мастера. Воистину благословение для нашей державы. Отныне у Карпе восемь Мастеров — чем не повод для всеобщего ликования?

Вот только картина, разворачивавшаяся на замковом дворе, меньше всего располагала к празднествам.

На перехват Каллиуса, в щепки разнесшего главные врата, бросили все наличные силы гарнизона.

Первая сотня бойцов в мгновение ока разрослась до тысячи, а вскоре кольцо окружения насчитывало уже под десять тысяч клинков.

Королева годами укрепляла столичный гарнизон, поклявшись любой ценой не допустить повторения кошмара имперской осады.

— И ты как ни в чем не бывало говоришь, что троих из этих восьми Мастеров граф только что уложил на лопатки...

Многотысячное воинство ощетинилось сталью, пытаясь преградить безумцу путь.

Однако рядовые пехотинцы не могли даже задеть край его плаща, а отборным рыцарям не удавалось заставить Каллиуса хотя бы вынуть меч из ножен.

— Именно так. Похоже, он уже перешагнул грань обычного Мастера и сейчас прокладывает собственный путь меча.

Каких бы заоблачных высот ни достиг мечник в Карпе, его величали просто Мастером — никто не дерзал примерять на себя титул Мастера Меча.

Мастер Меча.

За всю многовековую историю королевства этого звания удостоился лишь один человек.

Святая Стелла.

— Кажется, за жизни рядовых солдат можно особо не беспокоиться.

— Как и за рыцарей.

И пехота, и тяжелая гвардия бесстрашно бросались наперерез, но не могли замедлить его мерную поступь ни на миг.

Каллиус просто шагал вперед, не делая лишних движений, но вокруг него словно сомкнулась незримая преграда: ни пики солдат, ни мечи рыцарей попросту не доставали до цели.

Дзинь! Клац! Закаленная сталь с глухим звоном отлетала в стороны.

А стоило ему небрежно повести ладонью, как взвыл шквалистый ветер, будто по мановению волшебной палочки расчищая широкую просеку в живой толпе.

Многотысячной рати оставалось лишь бессильно сжимать кольцо вокруг нарушителя, пятясь шаг за шагом.

Бросаться в новую атаку больше никто не решался.

И тут мерный шаг стих.

Каллиус наконец остановился посреди площади и поднял глаза кверху.

Туда, где на высокой замковой террасе замерла хрупкая фигура.

Королева Карпе, чьи белоснежные локоны трепал ветер.

Клара фон Агата Брайт.

Встретившись с ней взглядом, Каллиус вмигтушил холодную надменность в глазах и плавно преклонил колено, отдавая безупречный, исполненный достоинства поклон истинного аристократа.

Окруженный лесом из десяти тысяч обнаженных клинков, он почтительно склонял голову перед своей королевой — зрелище казалось совершенно сюрреалистичным.

И завораживала здесь не только его статная фигура, воплощавшая само благородство, но и запредельное безумие момента.

От этой сцены веяло такой первозданной, величественной верностью, словно на площади ожило полотно древнего живописца — у всякого, кто видел это, невольно перехватывало дыхание и закипала кровь.

— Ваш верноподданный, Зерван, приветствует Ваше Величество.

Ни пустых оправданий, ни жалоб.

И королева ответила ему с тем же царственным спокойствием:

— Благополучно ли завершилось твое паломничество, граф?

— Милостью Вашего Величества я прошел этот путь до конца и вернулся целым и невредимым.

— ...Отрадно слышать.

На людях она держала невозмутимое лицо, но внутри все переворачивалось от бури противоречивых чувств.

Он наверняка вне себя от ярости из-за приказа об аресте. Иначе разве стал бы устраивать подобный разгром в сердце столицы?

Неужели она собственными руками довела героя, спасшего отечество, до того, что он обнажил клинок против короны?

Снедаемая жгучим стыдом, Клара едва находила в себе силы смотреть Каллиусу в глаза.

— Ваше Величество.

— ...?

Спокойный голос снизу заставил ее вздрогнуть и вскинуть голову.

А Каллиус, глядя прямо на нее твердым, безотрывно ясным взглядом, произнес:

— Мне о многом нужно вам поведать. Совсем скоро я поприветствую вас с глазу на глаз.

То не был взор ослепленного гневом мятежника.

И не взгляд преданного всеми героя.

Так смотрит человек, принявший бесповоротное решение.

Только сейчас королева по-настоящему оценила обстановку на площади.

Внизу, ощетинившись сталью, вокруг одинокого графа смыкались бесчисленные полки столичного гарнизона.

За их спинами жались бледные придворные вельможи.

А на шум невиданного переполоха уже успели сбежаться даже высокомерные послы герцогства.

Под прицелом тысяч ошеломленных глаз.

Перед лицом десяти тысяч готовых к бою клинков Каллиус с гордо поднятой головой смотрел на свою королеву.

Вот, значит, каков твой ответ.

Даже после всей той грязи, через которую тебе пришлось пройти.

— Хорошо. Я буду ждать.

Уронив эти слова, королева круто развернулась.

И на ее губах, скрытых от чужих глаз, расцвела легкая, понимающая улыбка.

— Сэр Виктор.

— Всем войскам!! — громогласно рявкнул Меч-Хранитель, выступая к краю балюстрады.

С полуслова уловив волю госпожи, он выхватил меч и направил острие прямо в грудь Каллиуса:

— Схватить нарушителя!!

По этой отмашке многотысячный гарнизон единой стальной лавиной сорвался с места. Под яростный боевой клич, от которого задрожала брусчатка, тысячи лезвий устремились к неподвижной фигуре в центре двора.

— Восстань, Пепельный Легион.

Бум!

С силой вогнав «Железного Монарха» в камень мостовой, Каллиус воззвал к Пепельному Легиону.

Без малого тысячному бессмертному воинству.

В тот же миг плиты под ногами расплылись черными слезами Титео, и из беспросветной мглы наружу хлынули закованные в броню рыцари, с ходу вступая в бой.

— Не убивать.

[Повинуемся вашему приказу.]

В первых рядах плечом к плечу выступили высшие генералы Ниол и Гарсия, а следом за ними — еще двадцать восемь генералов.

За их спинами сомкнули щиты восемьсот семьдесят два элитных рыцаря.

И еще триста сорок пять рядовых меченосцев, которые в доли секунды выстроились глухой оборонительной стеной вокруг призывателя и принялись методично теснить наседавшую стражу.

И-и-и-го-го!

При виде целой армии, буквально выросшей из-под земли, королевские пехотинцы дрогнули: передние ряды смяли в первые же секунды, а задние в ужасе попятились.

Вскочив в седло закованного в латы скакуна, Каллиус неспешно двинулся сквозь кипящую свалку. Два высших генерала неотступно прикрывали господина, попутно раздавая команды остальным отрядам — сокрушить этот монолитный железный клин было попросту невозможно.

Но настоящий ужас на королевских гвардейцев наводили, без сомнения, усиленные тролли.

Вооруженные исполинской статью и под стать ей чудовищной силищей, эти гиганты каждым взмахом ручищ отправляли латников в полет, отчего люди градом сыпались с небес на головы своих же товарищей.

— Проклятье! Сдержать их! Держать строй, кому говорят!!

Офицеры в ранге капитанов, пытавшиеся организовать оборону, сами оказались намертво связаны боем с пепельными генералами и не могли даже шагу ступить.

— Да что тут творится?!

С запозданием ворвавшийся на площадь Джеральд Правосудие.

А следом за ним — и Черный Рыцарь Левиафан.

Лязг! Бах!

Обоим с ходу преградили дорогу клинок высшего генерала Ниола и стремительное копье Гарсии, не позволив прославленным Мастерам даже приблизиться к Каллиусу.

— Откуда, черт возьми, у него взялись такие чудовища?! — в голосе старого ветерана прорезалось неприкрытое потрясение.

И если бы проблема крылась только в генералах! Один-единственный пепельный тролль по своей мощи едва ли уступал настоящему Мастеру — да с такой личной гвардией впору стереть с карты небольшое королевство!

Но окончательно добивало защитников другое.

— О-они не умирают!!

Даже поверженные пепельные воины как ни в чем не бывало поднимались с земли. Тела тех, кого на глазах у всей площади разрубили мечом надвое, тут же стягивались клубами сизой энергии — и мертвецы вновь невозмутимо бросались в атаку!

Бессмертная рать.

Столкнувшись с неуязвимым воинством, которому неведомы ни страх, ни усталость, защитники замка начали впадать в отчаяние.

— Э-это же демон!!

— Армия тьмы!! Спасайся кто может!

Оставив позади крики ужаса и звон стали, Каллиус легко спешился с Шунифа и неторопливо зашагал вверх по широкой мраморной лестнице, ведущей в тронный зал.

Внизу кипело настоящее побоище, однако вокруг него самого стояла звенящая, мертвая тишина.

Шаг за шагом.

Те немногие смельчаки, что в слепом порыве бросались наперерез, замертво валились на ступени с пеной у рта — колоссальная тяжесть его ауры раздавливала их прежде, чем они успевали хотя бы занести меч.

Так, не обнажая оружия, он преодолел последний пролет и наконец остановился.

Топ.

Прямо перед ним высилась королева Клара, сжимавшая в руках королевский клинок, а рядом застыл верный Виктор.

За их спинами безупречным строем вытянулись лучшие рыцари Королевского ордена.

— Я заждалась тебя, граф.

На светлую, открытую улыбку правительницы Каллиус ответил едва заметной усмешкой:

— Прошу простить великодушно мою бесцеремонность.

И в ту же долю секунды силуэт графа растворился в воздухе.

Ву-у-ух!

Ураганный порыв ветра, словно сухую листву, разметал элитных гвардейцев по сторонам, но прямо на пути сокрушительного рывка нерушимой скалой вырос Меч-Хранитель Карпе, Виктор.

Дзы-ы-ынь!!

Скрежет! Визг стали!

Ослепительный сноп искр от сшибки двух клинков вкупе с неистовым заревом столкнувшихся аур на миг окрасил бледное лицо королевы в густые багровые тона.

А в следующее мгновение сквозь вой терзаемого металла ее слуха коснулось до боли знакомое имя техники:

— Путь Разрушения Гармонии.

Прямо перед ее глазами в смертоносном танце закружились истинные лепестки меча — те самые, что некогда одним росчерком обезглавили самого дракона.