Далеко за рубежами Карпе, за землями Великого Герцогства и раскинувшейся в самом сердце материка Империей — на крайнем северо-западе, где сшибаются ледяные валы Северного и Западного морей, в вечной серой мгле прятался уединенный остров.

Лаперион. Главная твердыня Крассиона.

Посреди скалистой суши высилась мрачная башня, очертаниями повторявшая вытянутую к небесам шею исполинского ящера. На самом ее темени, обдуваемые сырым ветром, стояли двое.

— Ведаешь ли ты, отчего маяк Лапериона изваяли в обличье древнего змия? — степенно осведомился у молодого послушника сухонький старец с окладистой седой бородой, опираясь на узловатый посох.

— Дабы отвадить праздных соглядатаев, учитель.

Хватало на свете умников, почитавших крылатых ящеров досужей выдумкой сказителей, однако тех, кто свято верил в их бытие, насчитывалось куда больше. Предания о героях древности, некогда вырвавших континент из когтей чудовищ, передавались из уст в уста. И пусть в песнях драконов величали чуть ли не равными богам, при виде живого исполина у любого смертного брала верх первобытная, впитавшаяся в кровь предков программа — бежать без оглядки. Цари небес, испокон веков стоявшие на самой вершине пищевой цепи, внушали людям животный, цепенящий ужас.

— Истинно так. Нашему делу лишний шум ни к чему.

— Мудрые слова, наставник.

Изваянная из темного камня драконья пасть тонула в клубах морского тумана. Заблудившиеся рыбаки да редкие купцы, ненароком выскочившие к скалистым берегам, при одном взгляде на этот зловещий силуэт в панике рубили канаты и поворачивали руля, а немногих смельчаков, рискнувших сойти на берег, ждала либо быстрая сталь в горло, либо пучина.

— Слыхал я, прибрежный люд даже окрестил наш архипелаг Драконьим Гнездом.

Тонкие губы старейшины Рамату тронула сухая усмешка, а глаза спрятались в глубоких морщинах.

Вдруг прямо над каменным гребнем башни взметнулся вихрь белых бумажных листков. В одно мгновение они сплелись в человеческую фигуру, и возникший из воздуха гонец низко преклонил голову:

— Владыка Рамату, насилу вас отыскал.

— С чем пожаловал, Валком?

— Политан пал.

— Что за вздор? Политан? Наш Политан? Ты в своем уме, вестник? Он точно мертв?!

Благостное лицо старца вытянулось от неверия. О ком вообще речь? Ведь Политан числился самым ярким и зубастым из молодой поросли архиепископов! Блестящий ум, безмерное честолюбие, змеиная изворотливость и редкий дар вить из людей веревки — да такого скользкого угря голыми руками не возьмешь!

И чтобы сам Политан «Кокон» вдруг сложил голову?!

— Уму непостижимо... Да еще где — в диких снегах Севера?! Не иначе вмешалась третья сила. Высшие тролли? Или лесной народец фей?

На град тревожных вопросов гонец ответил коротко и глухо:

— Его сразил хозяин Севера.

— Хозяин Севера?! Тот желторотый юнец Эльвертон? Не смеши мои седины!

Перед началом северной кампании лазутчики до косточек разобрали силы противника. Потолок юного лорда секретом не являлся: до порога истинного Мастера мальчишке оставалось ломать еще две, а то и три стены. Выйти один на один против «Кокона» для него означало верную смерть. Архиепископ поднаторел в боях настолько, что сумел бы уйти живым даже из схватки с полноправным Мастером меча. Уж кому-кому, а зеленому Эльвертону такой орешек был явно не по зубам.

Однако когда Валком мрачно качнул головой и выдохнул другое имя, лицо старика налилось дурной багровой кровью:

— Каллиус!! Стало быть, этот выродок всё-таки вынырнул из небытия!! И опять спутал нам все карты!.. Угх, кх-х!..

— Учитель! Дышите глубже!!

Послушник с гонцом едва успели подхватить под локти старейшину, который от ударившей в голову крови схватился за затылок и мешком повалился на колени. Лицо Валкома при этом стало мрачнее грозовой тучи:

— Владыка, нужно немедля трубить общий сбор и уводить архиепископов с острова.

— Бежать?! С какой это радости?!

— Они уже в пути. Идут прямо сюда.

— Кто «они»?! Тот северный ублюдок пожаловал собственной персоной?!

С хрустом стиснув древко посоха, Рамату затрясся от бешенства так, что на висках вздулись синие жилы:

— Да и пускай сунется!! За мной как раз старый должок — вот здесь, на родных камнях, мы с ним и сочтемся! И за кровь брата нашего Политана спросим сторицей!

Но вестник снова покачал головой:

— Сам он не соизволил.

— Ха?! Не соизволил? А кто же тогда... Уж не хочешь ли ты сказать, что этот щенок просто спустил на нас своих цепных псов?!

— Так и есть.

Лицо старого сектанта пошло жуткими пятнами, рот криво разъехался, и над башней раскатился каркающий, безумный хохот:

— Ха-ха-ха-ха!! Стало быть, меня, великого Рамату, уже и за ровню не держат?! Мальчишка поленился запачкать сапоги и бросил на мою голову своих холуев?! Чудно! Просто дивно!! Это ему не мерзлые скалы Севера — посреди великих вод я сам себе бог!!

Гром!

Он со всего маху вбил пятку посоха в каменное темя башни. Словно повинуясь хозяйскому гневу, густое молоко тумана бешено закружилось, а разлитая в воздухе сырость начала сбиваться в плотные тугие комья. Над скалами одна за другой вспухали огромные вращающиеся сферы воды и с пушечным грохотом срывались вниз, в кипящий прибой.

Море у подножия утесов вздыбилось черными воронками. Из глубин к самым тучам рванулись ревущие смерчи, на глазах сплетаясь в гибкие чешуйчатые тела гигантских водяных змиев — казалось, сама морская бездна взбесилась по слову старика.

— Бросить горстку смертных шавок против самого Водного Дракона Рамату?! Ох и зарвался же ты, щенок... В грош не ставишь мощь Крассиона!

Перепуганный ученик на пару с Валкомом тщетно пытались урезонить разбушевавшегося патриарха, но тот уже закусил удила. Чудовищный выброс маны мгновенно поднял на уши весь гарнизон острова.

— И по какому же поводу весь этот балаган, досточтимый брат Рамату?

По ступеням смотровой площадки, заложив одну руку за спину, а другой лениво помахивая складным веером, неспешно поднялся еще один старец.

— Немезис! Как нельзя более кстати! Ты только послушай: этот северный выскочка натравил своих пешек на священный Лаперион, который мы укрепляли полвека! Ха-ха-ха-ха!

— М-м? О чем это он толкует, Валком?

Щелкнув веером, новоприбывший вопросительно приподнял бровь, и гонец в двух словах обрисовал печальную картину.

— Надо же, Политан приказал долго жить... А ведь казалось, этот скользкий червь выкрутится, даже если завтра грянет вторая Великая война драконов и коней.

Развевая веером седые пряди у висков, Немезис с досадой прищелкнул языком.

— Владыка Немезис, вам бы тоже не мешало отступить к тайным гаваням. Враг уже на подходе...

Договорить связному не дали — Рамату аж подскочил на месте, брызжа слюной:

— Да что ты трясешься как осиновый лист перед кучкой заезжих рубак?! Срам смотреть! Что они нам сделают в открытом море? Или у холуев Каллиуса за спиной крылья прорезались и они обратились в настоящих драконов?!

И не успело эхо его яростного окрика замереть над водой, как...

Гр-р-ро-о-о-о-о!!

Небесная твердь над головой раскололась от чудовищного, утробного рева.

— Что за напасть...

— ...Откуда этот гул?

— Поздно, — обреченно крикнул Валком, глядя вверх. — Уже поздно!

Словно в насмешку над недавним бахвальством старика, с небес ударил такой ураганный шквал, что вековую пелену тумана над островом смело в единый миг! А в расчистившейся вышине застыла...

— А-ах!..

— Д-дракон!!

Закованная в черную с пеплом броню крылатая громадина.

Широко распахнув перепончатые крылья и давя всё живое удушающей могильной жутью, мертвый исполин парил над башней, сверху вниз взирая на замерших у него под брюхом букашек, что облепили грубую каменную подделку. Секунда — и бронированные челюсти медленно разверзлись.

— Вр-рассыпную!!

— Да что же это!..

Из бездонной глотки Бити прямо на цитадель хлынул ревущий поток пепельно-серого пламени. Взметнувшиеся из моря водяные змии Рамату с шипением сплелись в живой купол, пытаясь заслонить башню от удара, но...

— Кха-а!

Против сокрушительного дыхания древнего ящера хваленая водяная завеса лопнула как мыльный пузырь.

Ка-а-а-а-а-бум!!

Одним чудовищным плевком горделивое каменное изваяние, десятки лет венчавшее твердыню Крассиона, разнесло в мелкую щебенку, и лавина обломков с грохотом обрушилась на нижние ярусы.

— Каллиу-у-у-ус!!

Надрывному старческому воплю из клубов пыли вторил зычный, раскатистый бас человека, попиравшего сапогами загривок летучего чудовища. Личный глашатай Севера — Бранс.

— Внемлите же, жалкие тени и недобитки былых времен!

Гордо скрестив руки на груди прямо меж рогов бронированного дракона, вчерашний узник с видом заправского трибуна грянул на весь остров заученную речь:

— Север более не намерен сносить козни Крассиона! Довольно вашей мышиной возни впотьмах, вероломные псы без чести и совести! Отныне и впредь Север... э-э... такого не потерпит, вот!!

Не успел он выкрикнуть последнее слово, как с хребта исполина в небо брызнули десятки черных фигур: сам Политан и пепельная гвардия ринулись вниз, паря на широких крыльях, сотканных из белой паутины.

— П-Политан?!

— Свят-свят, да неужто это сам архиепископ Политан?!

Вжих-вжих-вжих!

— Угх!

— А-а-а-ах!!

Белые нити дождем прошивали живую плоть, обращая вчерашних братьев по ордену в безвольных кукол, рубящих своих же соратников. Черные мечи собирали кровавую жатву, копья не знали промаха. Окутанные пепельным маревом мертвецы, точно лавина плотоядных муравьев, в считаные мгновения захлестнули улочки и бастионы Лапериона.

— Ха... ха-а...

Бессильно глядя, как в пламени и крови рушится дело всей его жизни, Водный Дракон Рамату мешком осел на дымящиеся руины.

[Пепельный Легион]

Высшие Генералы: 2 ▶ 3

Генералы: 19 ▶ 28

Элитные рыцари: 712 ▶ 872

Рядовые рыцари: 514 ▶ 345

«Дело спорится».

Вычищая пограничные чащобы от зверья и зеленокожих, мертвое воинство заметно заматерело. Бесконечное развитие в боях — вот в чем крылся главный козырь Пепельного Легиона.

Павших в недавней сече северян Каллиус тревожить не стал. Раздувать армию без меры значило терять над ней контроль, да и поднимать из могил собственных земляков без крайней нужды рука не поднималась. Эти люди родились среди снегов и сложили головы за родной дом — они заслужили право либо мирно спать в отчей земле, либо переродиться в благородную сталь, которую примут из ножен их сыновья и внуки.

— И всё же любопытно, как они там похозяйничали.

Из-за огромного расстояния взглянуть на бой глазами призванных генералов не выходило, что оставляло легкий осадок неизвестности. Впрочем, осечки быть не должно. Отряд ушел не ради тотальной зачистки, а в назидание. Громкая пощечина Крассиону, чьи щупальца оплели весь материк, вечно мутя воду в чужих владениях. Главное — накрепко вбить имя Зервана в их седые головы, чтобы впредь у сектантов поджилки тряслись от одной мысли взглянуть в сторону Севера. На первых порах этого хватит с избытком.

«Лишь бы этот дурень Бранс от усердия дров не наломал».

Хотя за кого-кого, а за этого прохвоста переживать не стоило: наверняка надует щеки, накричит с три короба с безопасной высоты и первым же скомандует отход. Свою драгоценную шкуру этот жук берег пуще глаза — второй раз в лапы кукловодов живьем точно не дастся.

— Милорд, на горизонте показались стены Калади, — доложил возница с козел.

— Славно.

Снарядив карательную экспедицию к берегам Лапериона, сам граф без промедления выехал на юг. Предстояло лично отчитаться перед троном о пленении имперской Святой, а заодно утрясти вопрос со Святой Щита и племенами зверолюдей, осевшими в его владениях. Впрочем, за приют инородцев, учитывая древние вольности Четырех Великих Домов, никто бы и слова поперек не сказал, а вот живая Святая Копья в кандалах — это козырь совсем иного калибра. За подобный трофей корона обязана осыпать победителя милостями с головы до ног.

«Посмотрим, чем порадует королевская сокровищница».

Сейчас в хозяйстве сгодится любая мелочь. Северная казна показывала дно, так что хоть полновесное золото, хоть редкие артефакты придутся как нельзя кстати.

— Уж сколько баек слыхала про ваше Карпе, а вот своими глазами глянуть всё не доводилось. Чем вообще славна здешняя столица?

Развалившаяся на соседнем сиденье Джунис крутила головой по сторонам с таким живым любопытством, что от ее обычной волчьей угрюмости не осталось и следа.

— С чего вдруг такое оживление?

— Да просто охота поглазеть на край, о котором столько уши прожужжали! И вообще, если я таскаю на горбу этот проклятый щит, еще не значит, будто я от него без ума.

— Предпочла бы клинок?

— Уж всяко лучше, чем тыкать палкой, как некоторые! — Джунис ехидно скосила глаза на молчаливую Айли и хищно осклабилась: — Да и потом, та знаменитая бабенка ведь тоже здесь обретается, верно?

— Какая еще бабенка?

— Единственная женщина в пятерке Мастеров вашего королевства.

— А, ты об этом.

— Ну как, близко с ней сведены?

Разноцветные глаза щитоносцы разгорелись таким неподдельным азартом, словно речь шла о зазнобе всей ее жизни. Надо же: оказывается, даже у этой девицы с вечно скучающим взглядом снулой рыбы лицо способно так преображаться. Каллиус даже слегка опешил:

— Да нет, пока сталкиваться не доводилось.

Огненный Демон, Карина. Разумеется, гостья спрашивала именно о ней. За плечами этой мечницы тянулся кровавый след: некогда, во время памятной бойни с огненным демоном, по вине имперских легионов погибла ее сестра-близнец. Пережитое горе толкнуло девушку за грань человеческих сил — она пробилась на ступень Мастера и подчинила себе легендарный Призрачный меч Огненного Демона.

«Если память не изменяет, сейчас ее приставили приглядывать за королевской Академией».

В прежней жизни их пути почти не пересекались, да и в нынешней, положа руку на сердце, знакомиться ближе он не рвался. Каллиус вообще на дух не переносил крикливых баб, а у этой особы нрав, по слухам, был взрывной в самом прямом смысле слова.

И надо же такому случиться: стоило подумать о ней, как снаружи ударило по ушам испуганное лошадиное ржание, кузов сильно тряхнуло, и карета встала как вкопанная. Судя по надсадной ругани кучера, дорогу кортежу кто-то нагло перегородил.

— Что там еще?

Лица троих путников враз утратили всякую беспечность. За окнами глухо залязгало железо и застучали подкованные сапоги — экипаж явно брали в плотное кольцо.

— Мы разве еще не миновали городские ворота? — нахмурилась Айли.

— Только что въехали.

Переть буром на гербовую карету высшей знати посреди бела дня в самой столице — на такое самоубийство в здравом уме не решился бы никто. Если, конечно, за владельцем экипажа не числилось государственной измены.

Дверца резко распахнулась снаружи. В проеме стояла высокая рыжеволосая женщина, чью щеку наискось пересекал грубый шрам вперемешку со старыми ожогами.

— Граф Зерван. Именем Ее Величества королевы вы взяты под стражу.

Легка на помине: одна из пяти столпов Карпе, Огненный Демон Карина.