Хищное острие клинка.

Меч Каллиуса смотрел прямо на булаву.

— Там, где торжествует меч, булаве не место.

Слова графа гулким эхом прокатились по большому залу — камень явно летел в огород делегации Княжества. Для чужеземных послов это прозвучало как неслыханное оскорбление.

Вот только положение у гостей оставляло желать лучшего. Принцесса ответила с деланым хладнокровием:

— В поход выступит стотысячная рать.

Целых сто тысяч солдат. Впрочем, судя по всему, других козырей у неё за душой не водилось.

— Разве сотня тысяч пехотинцев способна переломить стальной клинок?

— А почему бы и нет?

В голосе принцессы сквозило неприкрытое высокомерие. От недавней робости не осталось и следа: всем своим видом она показывала, что ослабевшее, усохшее до границ заурядной державы Карпе можно раздавить в любой миг.

— Что же вам мешало сделать это раньше?

— Ну, это...

— Княжество ведь тоже трясется от страха, верно?

— ......

Пусть сейчас они стоят с Империей плечом к плечу, надолго ли хватит такой дружбы?

Имперцы веками прикрывались чужими щитами и загребали жар копьями инородцев. И какой финал ждал таких союзников? Отработанный материал попросту выбрасывали на свалку истории.

Разве подобный хищник оставит Княжество в покое? Империя не зря носит свое грозное имя. Эта ненасытная утроба столетиями разбухала, методично переваривая одного соседа за другим. Наверняка она уже давно присматривается и к землям Княжества.

И соседи прекрасно отдавали себе в этом отчет. Чем пышнее расцветала Империя в мирные годы, тем сильнее стучали зубы у правителей Княжества.

Именно поэтому они не смели бросить все силы на Карпе, торчавшее у императора костью в горле. Никто не знал, в какую секунду верный «союзник» всадит им нож в спину.

И теперь девчонка грозится пойти на них войной? Не ведая, что тем временем выкинет Империя? Пустое сотрясание воздуха, дешевый блеф.

— Нападайте, сколько душе угодно. Карпе не дрогнет.

— А если мы ударим по вам сообща с Империей? Тоже не испугаетесь?!

Выступи Княжество в одиночку — имперские легионы непременно ударят им в тыл. Но если сговориться заранее? Навались обе державы разом, уберечь Карпе от краха станет почти невозможно. Именно этим и пыталась припугнуть принцесса.

— Они на такое не пойдут.

— Это еще почему?!

— Потому что святая Империи — в моих руках.

— !!

Каллиус опустился перед королевой на одно колено и, распахнув плащ, положил перед ней миниатюрный флакон и копье.

— Граф, что это?

— Святая вода Империи.

— !

По залу пронесся потрясенный ропот. Откуда у него взялась имперская святыня?!

— А это — Святое Копье Рафаэль.

Оружие, из поколения в поколение переходившее от одной святой к другой. Величайшая реликвия, олицетворяющая саму Империю. То, что копье очутилось в руках Каллиуса, означало лишь одно: сама святая угодила к нему в плен.

— Но каким образом?..

— Улыбнулась удача.

Перед лицом всех вассалов королевства Каллиус без утайки поведал о своем дерзком походе. О том, как тайно проник в самое сердце Империи, повстречал там дракона, скрестил клинки с имперскими Копьями и в конце концов сошелся в смертельной схватке с Помраченными и самой святой.

— Одной лишь удачей подобное не объяснишь...

Обратить в руины половину Болтана — одного из крупнейших имперских городов, выжечь дотла цветущие сады, где создавали святую воду, и истребить дракона вкупе с Помраченными. А вдобавок сокрушить троих прославленных Копей Империи и захватить в заложницы святую!

Он один за другим свершил деяния, достойные навеки войти в летописи державы, и с триумфом вернулся домой. Какой же жгучий стыд терзал теперь сердца придворных при мысли о том, какой черной неблагодарностью родина встретила своего величайшего героя!

Королева едва сдерживала порыв сию же секунду распахнуть двери государственной казны и закатить пир на весь мир.

— Ваше Величество! Рассказ графа звучит слишком уж неправдоподобно, в такое попросту невозможно поверить!

— И у вас еще поворачивается язык...

Впрочем, сомнения скептиков легко было понять: история и впрямь походила на сказку. Дурная слава «главного мерзавца Карпе» въелась в имя Каллиуса настолько намертво, что осознать масштаб его подвига удавалось с трудом.

— Однако, если слова графа — правда, небеса послали Карпе настоящее благословение. Пожалуй, сперва нам следует тщательно всё проверить.

— Хм... Справедливо. Хотя святой воды и Святого Копья уже более чем достаточно. Граф, найдутся ли у вас иные свидетельства вашего похода?

— Разумеется. Со мной вернулись те, кто разделил этот путь.

Слезы Лактуса. Меч, выкованный из привратника. Да и живые свидетели — боевые соратники и святые, прошедшие с ним через все испытания и видевшие всё воочию. Доказательств хватило бы с лихвой.

— Понятно.

Взгляд королевы потеплел, а на губах расцвела мягкая улыбка.

Но тут идиллию разрушил визгливый выкрик:

— Этот наглец глумился надо мной! Как вы намерены за это расплачиваться?!

Истеричный голос принцессы резанул по ушам. Дворяне, уже готовые носить Каллиуса на руках, вновь озадаченно зашептались.

— Разве я позволял себе нечто подобное? — невозмутимо уточнил граф и тут же сам себе ответил: — Вовсе нет. Каким бы высоким титулом ни кичилась принцесса Княжества, до святой Империи ей как до звезд.

Проще говоря, спесивая гостья даже не стоила его внимания. От такого пренебрежения лицо принцессы перекосило от ярости.

— С какой стати мне вообще потешаться над принцессой? — продолжил Каллиус. — Но вот клеветать на меня — значит плевать в лицо всему Карпе. Должно быть, у принцессы припасена лишняя жизнь, раз она осмеливается бросаться подобными обвинениями.

— А зачем тогда было с боем врываться в королевский замок?! — не выдержал кто-то из знати.

— Как верный подданный Карпе, вернувшись из долгого странствия, я счел своим долгом первым делом предстать пред ясные очи правителя. Вполне естественный порядок вещей.

О том, скольким гвардейцам пересчитали ребра ради этого «естественного порядка», граф благоразумно умолчал. Выскочивший было со своим вопросом безымянный аристократ мигом прикусил язык, смекнув, что дальнейшие пререкания выйдут ему боком.

Этот человек собственной мощью проломил оборону королевской резиденции. Наживать себе такого врага — чистое самоубийство. Симпатии зала уже бесповоротно качнулись в сторону Каллиуса: будь он хоть трижды виноват, сейчас любой с пеной у рта доказывал бы его невиновность.

— Но с какой стати...

— Когда чужая булава пытается наводить свои порядки на священной земле мечей, её полагается примерно покарать.

— Что за вздор! По какому праву Карпе смеет вершить суд над дипломатической миссией?!

— А у вас есть предложение получше? — холодно осведомился граф и вынес вердикт: — Принцессу Княжества, вздумавшую обвести Карпе вокруг пальца своим лживым языком, я лично заточу в Катакомбы Верии.

Катакомбы Верии! Гробница самой Верии, некогда державшей в страхе округу во главе шайки отъявленных головорезов, а ныне — мрачный каземат для самых опасных государственных изменников и душегубов королевства. Заточение в эти стены равнялось смертному приговору: из бездонного подземного лабиринта живым еще никто не возвращался.

— Княжество не спустит вам этого с рук!

— Тем лучше. Пока святая у нас, Империя не посмеет делать резких движений.

— Вы безумно недооцениваете Империю! Император придет в бешенство! Неужели не ясно, что вы сами вручаете ему отличный повод для начала войны?!

— Рафаэль и святая — в моих руках, — отрезал Каллиус.

Император ни за что не двинет полки на Карпе. Его священный долг — истребление Помраченных, а вовсе не завоевание континента.

— Объединение земель императора не интересует.

Все его помыслы поглощены очищением пораженных скверной пустошей. А в этой войне без Святого Копья и самой святой ему не обойтись. Даже если поход придется отсрочить, пожертвовать такими козырями владыка Империи не сможет никогда.

«Будь на его месте кронпринц — расклад был бы совсем иным».

Вдобавок безнаказанно пустить кровь Княжеству перед неизбежной большой войной с Империей — соблазн слишком велик. Да и...

«Принцесса, ты сама подписала себе приговор».

Принцесса Ребекка. Оставь эту вздорную смутьянку на свободе — хлопот потом не оберешься. Руки чесались прикончить её прямо на месте, вот только раньше времени дразнить великого герцога не хотелось.

«Как-никак, у Княжества имеется и собственная святая».

Топор палача — далеко не единственный выход. Перейди соседи к слепой открытой агрессии, головной боли прибавится. Пусть внешне Княжество держалось сдержанно, для Карпе оно оставалось весьма зубастым хищником — шутка ли, второе по величине государство на материке. Так что рубить сплеча не имело смысла: куда расчетливее сперва бросить строптивую гостью в сырую темницу.

Методично, шаг за шагом вытягивать из Княжества жилы, параллельно накачивая собственную мощь — вот единственно верная стратегия. Испокон веков государства ковали свое величие в горниле войн. И богатое Княжество станет для Карпе лакомой добычей. Зажатый между Империей и Карпе буфер вписывался в эту партию просто идеально.

— Предоставьте всё мне, — чеканно произнес граф. — Я собственными руками верну Карпе былую славу.

Грох!

Поднявшись с колена, Каллиус с размаху вогнал Железного Правителя в каменные плиты пола.

У-у-у-а-а!

В ту же секунду пепельное воинство, до сих пор сражавшееся во дворе, лавиной хлынуло в главный зал королевского замка. От каждого безмолвного бойца этого мрачного легиона веяло грозной, неукротимой свирепостью. При виде сомкнутых рядов нежити сердце королевы сжалось от ледяного страха — который тут же сменился пьянящим, головокружительным восторгом.

Сокрушительная военная сила. И она только что своими глазами видела её в деле.

— Мой рыцарь, Зерван. Поступай как сочтешь нужным. Ты спас Карпе — тебе и вести нас к победе.

— Я не разочарую вас.

— Каллиус!

Звонкий женский оклик заставил графа придержать поводья. Уже сидя в седле смирно дожидавшегося хозяина Шнифа, он сверху вниз посмотрел на спешащую к нему девушку.

— Эстер.

— Куда ты теперь?

— Дела ждут.

Забот и впрямь накопилось невпроворот. Разбираться с Княжеством теперь предстояло лично ему: требовалось переговорить с уймой нужных людей и разгрести целую гору неотложных вопросов.

— Скоро я загляну и в Орден. У меня есть дело к Папе, так что там и увидимся.

Необходимо было лично передать Папе Слезы Вальтеруса. С королевой он этот шаг уже обсудил и заручился её полной поддержкой.

— И это после того, как ты разнес половину королевского замка?

— Мы уже всё уладили. Её Величество даже пообещала щедро меня вознаградить.

От предложенного золота и сокровищ Каллиус, разумеется, нос воротить не стал. В казне Севера по-прежнему гулял ветер, а накануне большой войны лишней не будет ни одна монета.

«Надо бы еще заглянуть к Беатрис».

Следовало проверить, как продвигается работа над доверенным им Божественным мечом, и заодно выяснить их мнение о святой воде Копья.

С талантами Беатрис ей вполне по силам создать для Карпе собственный эликсир или препарат пробуждения наподобие имперской святой воды. Подобное средство напрямую укрепило бы армию и приблизило победу в войне, поэтому упускать такой шанс было бы непростительной глупостью.

К тому же в Карпе хватало одаренных воинов — взять хотя бы наследников Четырех Великих Аристократических Домов. А уж если нынешние Мастера и ветераны, годами бившиеся о глухую стену своего предела, сумеют наконец проломить этот барьер — какая война сможет их напугать? Никакая. Раз уж в Империи появилась святая вода Копья, то и Карпе самое время всерьез заняться производством святой воды Меча.

— Кстати, Эстер, я слышал, ты помогаешь людям принять богов Седрика и Беатрис. Спасибо тебе.

— ...Я лишь делаю то, что должна. Корни Карпе — в искусстве меча, но глупо слепо отвергать другое оружие.

Примирение разных конфессий тоже шло своим чередом. Пусть в простом народе еще тлело вековое предубеждение к чужим культам, громкие боевые заслуги на грядущей войне мигом поднимут их авторитет. А там и былые разногласия сойдут на нет: общая беда всегда сближает людей.

— Ты всерьез намерен воевать с Княжеством? Сейчас далеко не лучшее время.

— Лучшего времени не придумаешь. С Империей мы выиграли передышку, а вот Княжество — вечная заноза в боку. Если не выбить у них почву из-под ног сейчас, другого шанса ослабить соседа уже не представится.

Любое промедление лишь приблизит гибель самого Карпе, поэтому обескровить Княжество нужно немедленно.

— Думаешь, нам это по плечу?

— Слепая убежденность — страшная штука, — задумчиво произнес Каллиус. — Ведь я вполне могу ошибаться.

— ......

— Но я твердо верю в свой выбор.

Даже если траектория удара небезупречна, куда правильнее вложить в выпад всю силу без остатка, чем замешкаться в сомнениях. Такова уж природа меча.

— Эстер.

— Да?

— Нас ждет тернистый путь. Но в этом мире изначально не бывает готовых дорог. Дорога ложится там, где проходит первый путник. Ты ведь и сама это прекрасно понимаешь.

— ...Понимаю.

Эстер перевела взгляд на гудящую за воротами замка площадь. Неудивительно, что на такой грохот сбежалась половина столицы.

— Слушай, так ты правда ничего с ней не делал? — вдруг тихо спросила она.

— Ты о чем вообще?

— Да так, забудь... Я буду ждать тебя в Ордене.

— Скоро увидимся.

— Но!

Тронув поводья закованного в броню скакуна, Каллиус неспешно направил коня сквозь почтительно расступающуюся толпу. Эстер долго смотрела ему вслед, не пряча сияющего, восхищенного взгляда.

В одиночку ворваться в королевский замок, без единой жертвы поставить на колени десятитысячное войско, заткнуть рты спесивой знати, снискать расположение королевы, да еще и бросить в темницу чужеземную принцессу... Перед исполинской фигурой этого человека невольно преклонялась даже святая Карпе.

Той ночью во всех кабаках и трактирах Калади только о нем и гудели.

Отныне — никакой не мерзавец.

Истинный Владыка Севера.

Настоящий герой.