Мария.

Другая личность Беатрис.

Вернее сказать, именно она была изначальной хозяйкой тела, а Беатрис появилась уже позже.

— Давно не виделись.

— Д-да, очень давно, лорд Каллиус...

Едва заговорив, Мария густо покраснела — ну просто само воплощение девичьей робости.

Она разительно отличалась от Беатрис, которая без малейшего стеснения щеголяла в полупрозрачных откровенных нарядах. Старомодное платье, наглухо застегнутое до самого подбородка, как нельзя лучше гармонировало с таким кротким нравом.

— Лорд Каллиус... вы ведь тоже пришли к Беатрис?

Глядя на девушку, готовую вот-вот расплакаться, Каллиус покачал головой:

— Нет.

Лицо Марии мгновенно просветлело: она расцвела в улыбке, словно незабудка под лучами полуденного солнца.

— Правда? Значит, вы ко мне?!

— Нет. Я за святой водой.

— А...

Святая вода Созидания.

Некоторое время назад, будучи в Империи, Каллиус повстречал Эстер и обратился к ней с поручением. По его просьбе та передала Беатрис Святую воду Созидания и Слезы Лактуса. Каллиус рассчитывал, что алхимик сумеет разгадать формулу эликсира и сотворить Святую воду Меча — нечто неизмеримо более могущественное, нежели заурядные составы вроде Слез Вальтеруса.

С тех пор минуло почти полгода — срок вполне достаточный, чтобы ждать первых плодов.

«Правда, я не думал, что меня встретит Мария».

Впрочем, сути дела это не меняло. Алхимия Святого Золота опиралась на точный научный расчет и никак не зависела от того, какому божеству поклоняется мастер.

А значит, и Мария...

— Ах да, точно! Одну минутку!

Зарывшись в ворох бумаг, она выудила нужные листы и с учтивой, по-детски простодушной улыбкой протянула их гостю:

— Вот, возьмите!

— Удалось расшифровать состав?

— Почти весь... С основной частью я разобралась, но один элемент мне так и не поддался. Кажется, в нем вся суть, хотя ручаться не берусь.

Перечень пестрел невероятными редкостями: помимо Слез Лактуса в рецепт входил еще семьдесят один ценнейший ингредиент. И лишь одна строчка оставалась пустой.

— Какие-нибудь догадки есть?

— Скорее всего, там нужно нечто, наделенное колоссальной божественной мощью. Такое, чему не станет заменой даже Священный камень. Похоже, этот компонент пропитан благодатью самой святой, но здесь моих познаний уже недостает. Будь жива леди Салливиан, уж она бы наверняка подсказала...

— Если мы выясним, что это за вещество, ты сумеешь воссоздать Святую воду Созидания?

— Разумеется! Придется повозиться, действуя методом проб и ошибок, но задача вполне посильная!

— Этого достаточно.

— К-куда же вы? Уже уходите?!

— Ты ведь сама сказала, что справишься. А недостающий ингредиент я выясню.

— Н-но как?

— У Ордена найдется подходящее средство.

Та самая реликвия, которую раздобыла Эстер. Кольцо Беллеи.

Оно даровало способность зрить в самый корень любых вещей. Артефакт, ради создания которого Беллея поставила на кон собственную жизнь. С такой вещицей выведать секрет Святой воды Созидания не составит труда.

А там и до Святой воды Меча рукой подать. Похоже, получить ее будет не так уж и сложно.

«Надо же, какая странная ирония судьбы. Белла и Беллея ведь приходились друг другу сестрами...»

Отчего-то при мысли об этих двух именах Каллиусу стало не по себе.

Большой зал королевы.

На троне восседала Королева Мечей Клара, а подле нее нес стражу Меч-Хранитель Виктор.

Под пристальными взглядами гвардейцев, замерших в безупречном строю, посреди залы надменно возвышались посланники в плащах с гербом Копья Империи.

— Я оглашу высочайший указ Империи!

Слово вестника здесь приравнивалось к слову самого Императора. Еще бы, ведь делегацию возглавлял лично Первый принц Империи — Балдри из Лактусии.

— Внемли же, скромная восточная страна.

— ...

— Посягать на неприкосновенность Святой Девы — неслыханное святотатство для тех, кто почитает бога. Коли не желаете вновь навлечь на свои головы небесную кару, советую немедля вернуть деву в лоно Империи.

— ...

— Если же вы дерзнете пойти супротив воли моей, Императора, я наполню Восточное море зеленой водой.

Свернув свиток и спрятав его за пазуху, принц самодовольно усмехнулся:

— На этом все.

Белоснежные локоны и столь же белые радужки глаз. Принц впервые лицезрел королеву воочию и с легким удивлением отметил, что даже ресницы у нее словно тронуты инеем. Она походила на дивную фею, сошедшую с бескрайних снежных равнин, — столько неземной, чарующей тайны таилось в ее облике.

— Все точно так, как молвят слухи...

— Какая мерзость.

Балдри собирался было польстить ее красоте, но поперхнулся на полуслове.

— Что именно вам не по нраву?

— Всё. От первого и до последнего слова.

«Скромная восточная страна».

Их заклеймили бесстыдниками за пленение Святой Девы и, грозя гневом небес, потребовали выдать узницу. Мало того: обещание наполнить Восточное море зеленой водой прозрачно намекало на то, что имперцы вырежут весь народ Карпе, а клинки павших сбросят в пучину — и волны позеленеют от ржавеющей стали.

Разве могло подобное послание вызвать хоть что-то, кроме отвращения?

Однако на лице принца явственно читалось: «И что вы мне сделаете?» По его глубокому убеждению, Карпе следовало целовать Империи ноги уже за то, что к их границам сразу не двинули войска.

Да, Святая Дева угодила в плен. Но даже она оставалась лишь пешкой: держава слишком могущественна, чтобы зависеть от жизни одного человека. Утрата девы ничуть не пошатнет имперского величия, а замену ей всегда можно взрастить заново.

Безусловно, гибель пленницы станет досадной потерей, но вместе с тем послужит великолепным предлогом. Предлогом стереть Карпе в порошок и развязать большую войну.

— Королева Мечей, Его Величество Император и без того явил вам неслыханное снисхождение.

— О каком же снисхождении речь?

— В первом порыве гнева государь намеревался двинуть сюда стотысячную рать, велев мне силой вызволить Святую Деву.

— И все же вы пришли без войска.

— Именно. Я рассудил, что в таких мерах нет нужды. Святая Дева, умудрившаяся попасть в лапы каким-то паломникам из Карпе, и сама заслуживает урока, не находите? Вот почему я здесь с дипломатическим визитом.

Глаза белоснежной королевы сощурились, превратившись в два узких полумесяца.

«Каким-то паломникам».

В этой фразе сквозило неприкрытое презрение ко всем мечникам Карпе. Но пуще прежнего взгляд Клары заледенел оттого, что плевок предназначался лично Каллиусу.

— Вот как.

— Да, именно так.

— Что ж, тогда вы напрасно били ноги. Мы тоже не привыкли бежать от войны. Да и чего нам страшиться, когда в темницах Карпе томится Святая Дева — живой символ самой Империи?

Хваленая избранница потерпела на этих землях сокрушительное фиаско и оказалась за решеткой. Одно это красноречиво свидетельствовало о многом.

— Кроме того, до моих ушей дошли слухи, будто Империя недосчиталась трех копий. И от чьей же руки? Обычного паломника Ордена из Карпе. Какая трагедия! А ведь бедняги наверняка просто шли помолиться.

— ...К чему вы клоните?

Бам!

Ладонь Клары с глухим стуком опустилась на подлокотник трона, а в голосе зазвенела сталь:

— Мы тоже не намерены спускать историю со Святой Девой на тормозах. Принц Балдри, вы явились сюда сыпать угрозами, а не вести переговоры. Раз так — проваливайте.

— ...

После столь ледяной отповеди гостю пришлось пересмотреть свое отношение к хозяйке тронного зала. Шептали, будто на престоле Карпе сидит всего лишь смазливая кукла — слабая и пугливая. Балдри рассчитывал, что стоит слегка припугнуть девчонку, как та затрясется мелкой дрожью, однако королева оказалась куда зубастее, чем ей приписывала молва.

— ...Разумеется, мы требуем освобождения Святой Девы не за одно лишь доброе слово. Великодушие Империи безбрежно, словно океан, а потому мы готовы щедро вознаградить вас за сговорчивость. И наша плата...

— Я слушаю.

Королеве тут же подали богато изукрашенный пергамент с условиями сделки.

— В безмерной милости своей Император соизволил даровать вам право называться дружественной державой. На ближайшие десять лет Империя признает Карпе своим соратником.

Шорох.

Пробежав глазами по витиеватым строчкам, Клара едва заметно вздрогнула.

«Дружественная держава».

Так именовали страны, вступившие в альянс с Империей. Вот только за красивой вывеской союза скрывалась неприкрытая вассальная кабала. Подобный титул обязывал государство ежегодно выплачивать метрополии баснословную дань.

Согласись Карпе на эту «милость», королевство не просто отдаст Святую Деву даром, но и само останется без последней рубахи. Десять лет таких поборов неминуемо пустят страну по миру. Выкатить столь издевательский ультиматум под видом царского подарка... На подобное бесстыдство была способна лишь Империя, подмявшая под себя добрую половину континента.

— Мы жалуем вам высокую честь войти в круг дружественных держав Империи, посему прошу: укротите свой гнев.

Пока посланник с кривой улыбкой разливался соловьем, Клара молча протянула руку Виктору. Меч-Хранитель вложил в ее ладонь ножны, и сталь со звоном выскользнула на свободу.

Неуловимый росчерк клинка — и императорская грамота разлетелась на десятки мелких клочков.

— Что?!

— Да как вы... Что это значит?!

Мечом королева владела виртуозно: изрубленный в труху пергамент закружился под сводами зала, точно цветочные лепестки на ветру. Проводив взглядом оседающие обрывки, Клара довольно улыбнулась и свысока посмотрела на посланника:

— Это Империя переходит все границы.

Цок. Цок.

Сжимая рукоять обнаженного меча, Клара неспешно зашагала вниз по ступеням помоста. До сего момента Балдри ухитрялся сохранять спесивую невозмутимость, несмотря на все выходки хозяйки трона, но теперь его лицо заметно вытянулось.

— Ч-что значит «переходит границы»?! Империя явила Карпе великодушие...

Вжух!

Принц даже моргнуть не успел, как королева очутилась вплотную, а острие ее клинка уперлось ему прямо в кадык.

— Д-да как вы смеете наставлять сталь на меня, принца Империи?!

Едва он взревел от ярости, как ублюдки из имперской свиты дружно схватились за древка копий.

— Я уже молчу о том, что вы осмелились притащить оружие в Большой зал королевы. Но скажите на милость, с какой стати мне сохранять вам жизнь после того, как вы в лицо оскорбили все Карпе?

— Империя не спустит вам этого с рук!

— Бойся мы вашей Империи, Святую Деву давно бы вернули тихо и с низким поклоном. Как по-вашему, принц, отчего она все еще здесь?

— Э-это...

— Гляжу, спеси с вас так и не сбило. Принц, видите вон ту колонну?

Клара неожиданно кивнула на каменный столп поблизости. На фоне великолепного убранства зала он резко выделялся глубокими щербинами и сеткой трещин.

— Два года назад, во время вторжения Империи, здесь камня на камне не осталось. Лишь эта опора чудом устояла.

Все прочее пришлось возводить с нуля на пепелище прежнего зала. С той поры минуло всего два года. Два коротких года — но за это время утекло немало воды. Карпе больше не дрожало перед Империей.

— Прошло каких-то два года! И вы всерьез полагаете, будто я испугаюсь Империи? Как бы не так! Карпе не боится!

Напротив, они сами жаждали крови. Именно ради этого изувеченную колонну оставили нетронутой — как вечное напоминание о пережитом позоре. Всякий раз, переступая порог Большого зала, королева бросала взгляд на израненный камень и воскрешала в памяти горечь того дня. Она намеренно бередила старую рану, считая дни до часа расплаты.

И теперь им смеют предлагать ярмо «дружественной державы»? Требуют дань?!

Курам на смех.

— Ваша голова все еще держится на плечах лишь потому, что час еще не пробил.

Вжух.

Лезвие скользнуло прочь, и Балдри судорожно выдохнул — все это время он даже дышать боялся. В ту же секунду перед ним вырос один из придворных сановников и протянул другой свиток, густо покрытый письменами.

— Что это?..

— Наше встречное условие.

Тяжело сглотнув, принц побежал взглядом по строкам.

— Передать пятьдесят тысяч имперских солдат... Да вы обезумели!

В обмен на выдачу Святой Девы королева требовала ни много ни мало предоставить в полное распоряжение Карпе пятидесятитысячный корпус Империи сроком на пять лет! Чистейшее безумие. Даже если бы при императорском дворе все разом тронулись рассудком, никто не подписался бы под подобной сделкой! Лицо Балдри побагровело и перекосилось от гнева.

Лязг! Дзынь!

Но едва с его губ сорвался возглас о безумии, как королевские гвардейцы, доселе застывшие подобно каменным изваяниям, единым слитным движением обнажили клинки и наставили их на послов.

— П-подобное обращение с дипломатами... Да от вас отвернется не только Империя — весь континент проклянет Карпе!

— Надо же, неужто до вас еще не дошли последние известия? — насмешливо протянула королева.

Всего несколько дней назад она без лишних церемоний упекла принцессу, прибывшую во главе миссии Княжества, прямиком в Катакомбы — подземное узилище и могильник, откуда еще ни одна живая душа не выбиралась на свет божий.

— ...Вы окончательно рассудка лишились?

От подобных новостей у принца голова пошла кругом. Верхушка Карпе вела себя как шайка безумцев, которым хоть трава не расти. Здравый смысл попросту отказывался это воспринимать. Бросить кровную принцессу Княжества гнить в Катакомбах?! Да ведь такой шаг развяжет руки не только Княжеству, но и самой Империи, подарив им законное право стереть Карпе с лица земли! Зачем творить столь откровенное самоубийство?

На миг Балдри даже стало тревожно за судьбу самого Карпе.

— ...

— В Катакомбах еще предостаточно свободных мест.

Теперь страх принца перед королевой обрел совершенно иной оттенок — так цепенеют при виде буйнопомешанного психопата. Балдри вдруг с ужасом осознал: сорвись переговоры, и его точно так же, без лишних слов, сгноят заживо под землей.

«Постойте-ка... А что, если она просто видит нас насквозь?»

Как ни прискорбно было признавать, прямо сейчас Империя не могла ответить на эту пощечину силой. Императору позарез нужна была Святая Дева, а вовсе не наследник. Сгинь принц в Катакомбах, отец не двинет легионы в праведном гневе, а попросту отрядит следом принцессу — дальше вымаливать драгоценную пленницу.

Дикость, немыслимый абсурд — но именно по таким законам сейчас жили Империя и сам Император. И эта белоснежная фурия била точно в самое больное место.

Безумица. Или же тонкий игрок, нацепивший маску безумия?

Как бы там ни было, из головы принца разом выветрились все мысли.

— Так что вы решили?

— Пять лет — непомерный срок. Сойдемся на одном годе.

Пятьдесят тысяч мечей и копий. Убытки чувствительные, однако казна не обеднеет. А Император строжайше наказал вызволить Святую Деву любой ценой.

— Четыре года.

— Быть может, три? Речь все-таки о пятидесятитысячной армии! Притом жалованье и обозы с провиантом полностью ложатся на плечи Империи.

— Что ж, раз уж Империя так слезно молит о снисхождении, я уступлю. По рукам.

Не совершает ли он роковую ошибку? Принеся священную клятву пред ликом бога и выведя под договором свою подпись, Балдри невольно перевел дух:

— Ха-а...

— А теперь перейдем ко второму вопросу?

— Что?.. Нам больше не о чем толковать.

Божественные обеты даны, бумаги о возвращении Святой Девы в целости и сохранности подписаны. Какие еще могут быть разговоры? Принц мечтал лишь об одном — поскорее унести ноги из проклятого Карпе.

— До сего момента мы торговались лишь за саму Святую Деву, но не за Святое Копье, верно?

— Что вы хотите этим сказать?!

— В договоре значится только Святая Дева — о Святом Копье я не проронила ни полслова. Мы ведь уже принесли клятвы нашим богам... Или вы вздумали пойти на попятную?

— ...!!

Его облапошили. Эта юная королева обвела его вокруг пальца, как несмышленыша! Надо же было провернуть столь наглый трюк!

— Ну что ж, а теперь давайте обстоятельно побеседуем о Святом Копье?

— ...

Принц ощутил себя так, словно угодил прямиком в змеиную пасть. Ледяная капля пота сорвалась с шеи и медленно заструилась вдоль хребта.