Южные ворота Калади обратились в заснеженную пустошь.

Застрявший здесь отряд растерянно топтался на месте. Попытка внезапного ареста Каллиуса обернулась яростной схваткой с Кариной, погрузившей всё вокруг в хаос. Их бой лежал за гранью человеческого понимания — Эмили даже не успевала следить за движениями.

Настоящие сверхлюди. Казалось, клинки скрестили существа, уже шагнувшие в предел богов.

И вот финал...

— Ха-а...

Грянул лютый мороз, с губ сорвалось облачко густого белого пара. Колючий ветер обжигал лица, словно сам Север сошел на эти земли, превратив южную окраину Калади в бескрайнюю снежную равнину.

— Всё ведь обойдется?.. — тревожно прошептала Эмили.

— Разумеется. Графа не объявят мятежником. Он возглавляет один из Четырех Великих Аристократических Домов, на которых держится нынешнее Карпе, — невозмутимо отозвалась Флора.

Человек, выковавший величие королевства. Владыка, которого по праву величают Королем Севера. Разве речь не о самом Каллиусе?

Значит, бояться нечего. В его жилах течет не просто благородная кровь, а наследие древнего рода, хранящего отпечаток самих богов. Главу Дома Зерван могут формально покарать, но казнь ему точно не грозит.

— Не терзай себя понапрасну.

Святая Айли подошла ближе и мягко улыбнулась девушке:

— В наше время сила решает всё, так что Карпе не посмеет тронуть графа. Бывало, конечно, что монархи из зависти губили собственных полководцев, но, насколько мне известно, сама королева Карпе постигала искусство меча под его началом.

Кто в здравом уме станет разбрасываться главной военной мощью страны, тем более — наставником самой правительницы? Да, граф слегка перестарался с масштабом разрушений, однако зачинщиками выступили именно те, кто вздумал столь бесцеремонно взять его под стражу.

— Правда?

— Твой отец направился в королевский замок, чтобы преподать им наглядный урок. Явить свою мощь и несокрушимость, заставить глупцов очнуться и вспомнить, что сейчас по-настоящему важно.

На войне пригодятся даже преступники — особенно когда решается судьба государства. Каллиус обнажил клинок с единственной целью: лично доказать, что один исполин духа способен переломить ход любой кампании. Слишком уж дурная слава закрепилась за ним в столице.

«Неужели он и это просчитал наперед?»

Для слепой вспышки гнева всё складывалось чересчур гладко. Во-первых, в движениях Каллиуса не сквозило ни тени сомнений; во-вторых, в побоище у ворот никто не погиб.

«А что, если они с королевой разыграли эту партию с самого начала?»

Шаг крайне радикальный, но порой горькое снадобье лечит лучше всего. Кажется, подобное называют шоковой терапией? Заставить двор раз и навсегда пересмотреть отношение к графу сейчас выгодно и королевству Карпе, и самому Каллиусу.

— Кстати, Джунис... Ты говорила о Хваме так, словно вы знакомы. Вас что-то связывало?

— Ничуть. Хвама — разящий клинок, а я — несокрушимый щит. Что между нами общего?

Джунис не сводила глаз с Карины, вмороженной в толщу исполинского айсберга. Во взгляде юноши сквозила непривычная горечь, что немало удивило Айли.

— Тебе ли не знать, — тихо добавила она. — Ты ведь тоже заглядывала в Книгу Пророчеств.

Книга Пророчеств. Безмятежное лицо Святой мгновенно омрачилось.

— Ты читала её предначертание.

— Верно. Привилегия претендента.

Особое право приоткрыть завесу Книги Судьбы и узреть удел ключевых фигур континента. Претенденты успевали мельком увидеть грядущее перед тем, как сойти в этот мир.

— Её линия жизни приковала мое внимание. Чистая случайность, но та история тронула меня до глубины души.

Джунис прижала ладонь к ледяной глыбе и тяжело вздохнула. Теплое дыхание легло белесой дымкой на прозрачную грань.

С того дня минуло больше десяти лет. Былое подернулось поволокой, став зыбким, точно старый сон. И всё же судьбы тех, кого она тогда узрела, врезались в память острее клинка.

— Вот только в том будущем, что открылось мне, никакого Каллиуса не существовало.

Она листала Книгу Судьбы. И на её страницах это имя не значилось.

— Что ты вообще о нем думаешь?

Острое шило, внезапно вспоровшее ткань мироздания. Таким был Каллиус.

— Тот человек, о котором помнила я, и нынешний граф — словно два разных существа.

Как Джунис прониклась сочувствием к Карине, так и сердце Айли сжималось при мысли о Каллиусе. Его трагический, полный безысходной скорби удел долго не давал ей покоя. Но человек, стоявший перед ними сегодня, изменился до неузнаваемости. Казалось, в этом теле пробудилась совершенно иная личность.

«Эмили...»

Святая перевела взгляд на девочку, и в груди всколыхнулась буря противоречивых чувств. Преображение Каллиуса. Рождение дочери, которой не должно было быть. Колесо судьбы давным-давно сорвалось с начертанной колеи. Айли не знала, какие выводы делать. Оставалось лишь констатировать очевидное:

— ...Меч и Копье.

— Намекаешь на неизбежную вражду? Что ж, пожалуй. Империя и Карпе — непримиримые противники.

Какие бы чудеса ни творились вокруг, этой истины не изменить. Джунис покачала головой и направилась к королевскому замку.

— Но ты ведь...

— Я ему не враг. В отличие от тебя.

Бросив через плечо полную насмешки фразу, она зашагал прочь, мягко утопая сапогами в глубоком снегу.

В то же самое время.

Гро-ох!

— Что, во имя всех богов, здесь творится?!

Над полем брани стоял оглушительный грохот. В самой гуще схватки, где королевская рать сдерживала натиск Пепельного легиона, возник седовласый воин. Великий герцог Хлоя без промедления выхватил клинок и ринулся на выручку своим солдатам.

— Э-это же люди графа Зервана!

— Зерван?!

Гвардия графа! Вот только эти бойцы ничем не напоминали привычных воинов Севера. Чеканка лат, гербы, повадки — всё разительно отличалось от того, что хранила память Хлои.

«Уму непостижимо...»

Даже вмешательство двух Мастеров не смогло сбить яростный порыв нападавших.

— Берегитесь!

Вжух! Хрясь!

Генос в последний миг отпрянул от вонзившейся у самых ног стрелы и одним махом рассек пепельного латника надвое. Скользя по полю боя мягкой кошачьей походкой, главный инквизитор росчерками темного лезвия снес головы еще нескольким противникам, однако...

— Ха!

Обезглавленные тела тут же как ни в чем не бывало рванулись в бой. И беда крылась не только в их живучести.

Дзынь!

Среди безмолвного воинства попадались виртуозные фехтовальщики — напор иных заставлял в изумлении пятиться даже самого Геноса.

Лязг!

Хлоя, прикрывавший спину напарника, принял на гарду сокрушительный выпад очередного рыцаря и сквозь зубы бросил:

— Назовись!

[Агато]

Воин с непостижимой школой боя. Его меч со свистом обрушивался сверху вниз, но чувства нагло лгали, создавая полную иллюзию одновременного удара снизу вверх. Чертовски путаная техника.

Но и на этом кошмар не заканчивался.

— Рыцари-тролли?!

Именно так: не просто рослые громилы, а самые настоящие тролли, закованные в рыцарскую броню, взмахами дубин разметывали солдат, словно кегли. Четверо таких колоссов держали строй не хуже крепостной стены — сколько бы гвардейцев ни наваливалось разом, прорвать их оборону не выходило. Хуже того, стоило с неимоверным трудом повергнуть чудовище в пыль, как зловещая черная дымка вновь поднимала тушу на ноги.

— Д-демон! Появился демон!

С каждой минутой ряды защитников всё глубже тонули в панике. Безысходность схватки с бессмертным врагом искажала лица бывалых ратников.

Задыхались под этим напором не только простые пехотинцы — прославленным Мастерам приходилось ничуть не легче.

— А ты матерый боец.

Мастер-инквизитор Карпе, Джеральд. Седой ветеран, прошедший сквозь горнило сотен битв, с трудом сдерживал мечника в приталенных легких латах. В грубой мощи и быстроте перевес целиком оставался на стороне инквизитора.

Вот только, сколь бы нелепо это ни звучало, Джеральд вчистую проигрывал в боевом опыте. Он превосходил мертвеца и в натиске, и в скорости, но тот словно читал каждый замысел наперед — раз за разом обрывая, глуша или уводя в сторону смертоносные росчерки стали.

Поразительное чувство. Дожив до седин, старый рубака впервые столкнулся с подобным искусством.

— Просто невероятно.

Впрочем, под покровом беспросветной ночи изумлялся не он один. Черный рыцарь Левиден испытывал схожее потрясение. Точнее сказать, Джеральду еще крупно повезло — потому что самого Левидена нещадно забивал латник со щитом и копьем.

«Да тут с ума сойти можно!»

Остервенелая, безумная работа древком. Стиль боя, напрочь игнорирующий собственную защиту. Безрассудный размен по принципу «отдать кость, чтобы рассечь плоть». Для живого человека — верная гибель, но для неупокоенного мертвеца, которому ничего не стоит прирастить обратно отрубленную руку или ногу, лучшей тактики и не сыскать. Из-за этого яростного натиска латы Левидена уже трещали по швам, а тело кровоточило от десятков ран.

— Держать строй! Не отпускать! Коли!!

На остальных рубежах дела обстояли ничуть не лучше.

— Неужели весь этот кошмар устроил один-единственный человек?..

За кровавой баней следили не только захлебывающиеся в обороне королевские войска. Примкнувшие к принцессе аристократы и делегация Княжества в оцепенении взирали на побоище.

— ...И такова сила того самого мерзавца?

Один-единственный человек превратил королевский замок в сущий ад. Солдаты выбивались из сил и падали замертво, а воины Пепельного легиона, сколько их ни круши, знай себе поднимались вновь, точно проклятые неваляшки.

Падение цитадели стало вопросом времени. Разум отказывался понимать, как он это провернул и каким колдовством воспользовался. В головах знати царил полный сумбур: откуда у негодяя Каллиуса взялась подобная мощь и не разворошили ли они на свою беду осиное гнездо?

— Уж не сговорился ли он с демоном?..

Пока вельможи строили одну пугающую догадку за другой, всерьез опасаясь его падения во тьму...

Бу-у-ум!!

Каменные своды под ногами содрогнулись от чудовищного удара.

— Т-там же королева!..

Мощная вибрация прокатилась по внутренним чертогам замка.

Пальцы королевы, сжимавшие рукоять меча, едва заметно дрожали. Неужто её страшил клинок Каллиуса, рассекавший воздух прямо перед глазами? Отнюдь. Клара испытывала чистый, ни с чем не сравнимый восторг.

Ей ведь тоже довелось постигать фехтование Стеллы — Меч Волны Серебряного Цветка. А потому она быстрее кого бы то ни было распознала, каких заоблачных высот достигло мастерство Каллиуса.

Путь Волны Цветов. Изначальный корень, лежащий в самой основе Меча Волны Серебряного Цветка. Воочию узрев его истинную форму, Клара еле сдерживалась, чтобы не закричать во весь голос, позабыв о королевском достоинстве.

Рядом с этим подлинником её собственное исполнение казались не более чем детской игрой в дочки-матери. Осознав пропасть между ними, королева тут же уловила и другое: одно лишь созерцание боя приносит ей огромную пользу. Каждый выпад графа, разбивавшийся о защиту Виктора, выглядел так, словно Каллиус бережно вел её за руку, наглядно преподавая урок. Самому Виктору, разумеется, было совсем не до заботы, но Клара видела схватку именно в таком свете. И потому не смела отвести завороженного взгляда от их поединка.

— Как и ожидалось от Меча-Хранителя Карпе.

Топ.

Обменявшись десятками молниеносных ударов за время одного вдоха, Каллиус и Виктор синхронно отступили на пару шагов, переводя дух.

Меч-Хранитель Виктор. Свое прозвище он носил по праву: вся его школа строилась на глухой обороне. Восток, запад, юг, север — четыре основные стороны; северо-восток, северо-запад, юго-восток, юго-запад — восемь замкнутых рубежей в сумме. Искусство фехтования, отточенное ради единственной цели — отсечь любую угрозу со всех направлений. Виктор сам был клинком, созданным ради охраны. Воином, обратившим стальное лезвие в непробиваемый щит.

— Вы тоже великолепны, — с уважением склонил голову Виктор и вполоборота произнес: — Ваше Величество, полагаю, ваши опасения напрасны.

Короткого скрещения клинков хватило с лихвой. Меч рыцаря — зеркало его души. Удары Каллиуса отличались монолитной, непоколебимой статью. Переходы между формами текли свободно и непринужденно, а за обманчивой тяжестью выпадов крылась бесконечная легкость.

Истинное благородство стали. Человек, владеющий подобным мечом, никогда бы не опустился до низких издевательств над женщиной. «Должно быть, принцесса Княжества сама всё превратно истолковала или просто устроила капризную сцену», — рассудил про себя Виктор.

— ...Понятно.

Впрочем, ответственности с неё это не снимало. Именно Карпе первым попыталось арестовать графа, и приказ об этом отдала она сама — королева. Пусть всё затевалось ради него же, любые рассуждения о том, что можно было найти другой способ, сейчас выглядели лишь запоздалым сожалением.

Каллиус имел полное право обратить клинок против трона. Но вместо мести он выступил вперед вот так. И за эту милость ей — как и всему Карпе — еще предстояло сполна отплатить.

— Граф.

Едва Виктор умолк, Клара шагнула вперед.

— Да, Ваше Величество.

Даже отвечая монаршей особе, Каллиус не удостоил её чести опустить оружие. Вопиющая дерзость, однако королева и виду не подала, лишь крепче сжала рукоять собственного меча.

— Как вам Карпе?

На миг Каллиусу почудилось, будто она оговорилась, имея в виду Империю или Княжество. Но ошибки быть не могло: Клара совершенно точно спрашивала о собственной державе. Она прекрасно раскусила его замысел и поняла, что этой стычкой он проверял силы королевства.

Топ-топ-топ!

— А-ах ты, наглый ублюдок!..

— Защитите королеву! Чего вы все застыли?!

— Куда смотрит королевская гвардия?!

Запоздавшие дворяне Карпе с шумом ворвались в зал, тут же подняв истошный переполох. Королева удостоила крикунов лишь мимолетным ледяным взглядом.

Каллиус же, покосившись на пепельных рыцарей, продолжавших методично теснить стражу, бросил коротко:

— Жалкое зрелище.

— Сможем ли мы победить в войне с Империей?

— Королевство падет.

Своды зала вздрогнули от возмущенного гула. На голову графа тут же посыпались упреки — дескать, каких еще речей ждать от гнусного мятежника! Но королева, пропустив вопли вельмож мимо ушей, спокойно задала следующий вопрос:

— А если мы заключим союз с Княжеством?

Княжество. Страна Боевого Молота. Каллиус не знал, с чего вдруг зашла речь о соседях, но кривить душой не стал:

— Всё равно падет.

Даже союз с Боевым Молотом лишь отсрочит неизбежное. В полномасштабной войне против Империи им не устоять — слишком уж чудовищна мощь врага.

— Граф, а если на нашей стороне будете вы?

Услышав это, Каллиус прищурился и ответил встречным вопросом:

— А вы сможете мне довериться?

Он горделиво вскинул подбородок, глядя правительнице прямо в глаза.

В одно мгновение перед взором королевы предстала вся картина целиком. Изувеченный королевский замок, в который с боем ворвался Каллиус. Надрывающиеся от визга дворяне, в бессильной злобе тычущие в наглеца пальцами. Затаившаяся в углу принцесса со своей делегацией, с жадным любопытством наблюдающая за развязкой. И, наконец, дворцовая стража за окнами, из последних сил сражающаяся с черной армией.

С какой стороны ни посмотри — чистой воды мятеж. Но, глядя в глаза смутьяну, по-прежнему сжимавшему обнаженный клинок прямо перед ней, королева твердо произнесла:

— Я доверяю вам.

Каллиус вскинул голову, встречаясь с полным непоколебимого доверия взглядом королевы.

— Княжество даст вам куда больше!! — сорвавшимся голосом выкрикнула принцесса.

Однако Каллиус даже не повернул головы в её сторону. Не отрывая глаз от Клары, он дал клятвенный ответ на оказанное доверие:

— Карпе одержит победу.

В знак грядущего триумфа он поднял меч. И на острие этого клинка сейчас повисла судьба всего Княжества.

— Для победы меча боевой молот не нужен.