— УЛЫБНИТЕСЬ, ГОСПОЖА!
Щёлк!
Наоми-сан сфотографировала меня в форме фотоаппаратом мгновенной печати. На моём лице застыло выражение — не то смущённое, не то радостно-взволнованное.
Сегодня была церемония поступления в детский сад. Оказывается, вопрос моего дошкольного образования успел стать причиной разногласий в главной ветви семьи Кэйкаин.
Я выделялась светлыми волосами, да ещё и была взрослой в теле ребёнка. Главная семья делала вид, будто беспокоится, что меня будут дразнить, и заявляла, что до начальной школы моим образованием лучше заниматься Татибане и служанкам. Но дело, конечно, было вовсе не в волосах: на самом деле они боялись, что меня станут травить из-за скандалов, в которые был замешан мой отец.
Но я сказала, что хочу ходить в садик, — и вот я туда и шла.
— Я хочу завести друзей!
Императорская академия Гакусюкан. Там мне предстояло учиться с начальной школы и почти до окончания университета. Больше десяти лет всё будет крутиться вокруг связей, компаний и того, кому ты нравишься — а кому нет. Если не повезёт, жизнь превратится в настоящий ад. Поэтому мне, разумеется, нужно было заранее понять, кто мне друг, а кто враг, и, что ещё важнее, обзавестись союзниками.
Именно эта рассудительность и помогла мне превратить служанок в союзниц: я шепелявила, хныкала и мало-помалу покорила их сердца. Они нашли детский сад, который согласился принять меня сразу в старшую группу. Садик в Дэнъэн-Тёфу, полный детей из богатых семей.
— Я пошла!
— До свидания!
— Пока!
— Госпожа, будьте осторожны!
Три служанки проводили меня, пока я садилась в машину. В первый день в детский сад меня должен был отвезти Татибана. Несмотря на воспоминания о прошлой жизни, мне всё равно не терпелось узнать, что принесёт этот новый опыт.
Я переводилась в новую группу прямо в день вступительной церемонии.
— Меня зовут Кэйкаин Руна! Очень приятно со всеми познакомиться! — громко представилась я с улыбкой.
Хотя учебный год только начинался, для остальных я всё равно была новенькой, так что на меня тут же обрушился град вопросов.
— Кэйкаин-сан, а где ты живёшь?
— А что ты больше всего любишь есть?
— Какие книжки с картинками тебе нравятся?
— У тебя есть куклы?
— Мне нравятся твои волосы! Можно потрогать?
Дети. Ни о приватности, ни о личном пространстве они ещё понятия не имели.
Началась весна, и я вовсю наслаждалась жизнью в детском саду. Однажды я читала книжку с картинками вместе с другими детьми, когда к нам подошла девочка с двумя хвостиками, держа в руках коробку. За ней шла ещё одна, с коротким каре и такой же коробкой.
— Асука пришла со своими мандаринами!
— Я же говорила, называйте их апельсинами! Мне из дома прислали апельсины, и я хочу поесть их со всеми!
— Ура!
…Что?
Я уставилась на остальных детей. Те мельком посмотрели на меня и бросились к коробкам девочек. Они доставали лежавшие внутри мандарины и тут же принимались есть. И вдруг прямо перед моим лицом появился мандарин. Девочка с хвостиками протягивала его мне.
— На, тебе тоже! Вкусный!
— Спасибо. Но это ведь не…
— Это апельсин!
Ну да. Я взяла «апельсин», очистила его и откусила дольку. — И правда вкусный…!
— Вот видишь? Ешь сколько хочешь! У нас дома их осталось очень много.
И тут я вспомнила: примерно в это время Япония либерализовала импорт говядины и апельсинов, из-за которого раньше возникали трения с США. Я слышала, что из-за этого разорилось немало фермеров, выращивавших мандарины. Но мандарин в моей руке от этого не становился менее сладким и вкусным. Я сама не заметила, как доела его целиком. Передо мной тут же появился второй. На этот раз его протягивала девочка с каре.
— Правда можно?
Она кивнула. Я с благодарностью взяла мандарин, и девочка улыбнулась. Милая, словно японская куколка.
— Очень приятно! Меня зовут Кэйкаин Руна.
— Я Касугано Асука. А это Кайхоин Хотару. Нам тоже очень приятно!
Я расспросила их о мандаринах. Оказывается, бабушка с дедушкой присылали им столько, что девочки не знали, куда всё девать, и начали раздавать их другим. Всем понравилось, и постепенно это превратилось в обычай. Продолжая есть мандарин, я задала вопрос, который сам собой напрашивался.
— А почему тогда вы называете их апельсинами?
— Потому что так круче, конечно! Апельсины сейчас в моде! А мандарины — не модные!
Логично.
Иными словами, в прошлом с ней произошло нечто, из-за чего она затаила на мандарины глубокую обиду.
Её отец был депутатом парламента, а его избирательный округ находился в префектуре Эхимэ, знаменитой своими мандаринами. Теперь было совершенно понятно, откуда у них столько фруктов.
Пока мы разговаривали, Хотару-тян улыбалась и с аппетитом уплетала мандарин. Она была неразговорчива — это я уже поняла по её выражению лица. К счастью, рядом была Асука-тян, готовая говорить за двоих.
— Хотару-тян почти не разговаривает, но она моя подруга. Сначала я боялась, что она останется одна, поэтому дала ей мандарин, и мы стали лучшими подругами. Теперь мы вот так близки! — Асука-тян обняла Хотару-тян и потёрлась о неё щекой.
Хотару-тян не возражала, так что, похоже, они и правда были так близки, как утверждала Асука-тян.
— Я тоже хочу так с вами дружить.
— Конечно! Все, кто ест мои апельсины, становятся моими друзьями!
Хотару-тян согласно кивнула, взяла меня за руку и положила в неё третий мандарин.
Они были вкусные. Но три «апельсина» — это всё-таки многовато.
Пожив немного обычной детсадовской жизнью, я вскоре заметила, что здесь существует несколько своеобразных «правил». Одно из них звучало так:
— Воспитательница! Мы не можем найти Хотару-тян!
Если вы играли в прятки и пряталась Хотару-тян, победить было невозможно. Возможно, это больше походило на факт, чем на правило, но я настаивала на своей формулировке. Это было правило.
А потом, ещё до окончания времени, она просто появлялась сама — по-моему, немного озорничая.
Можно было сколько угодно упорствовать и пускать в ход любые хитрости, но Хотару-тян всё равно никто не находил.
Она пряталась настолько хорошо, что я начала сомневаться, человек ли она вообще.
— Конечно человек! Иначе она не смогла бы есть мои апельсины! Это апельсины с благодатных полей Великого наставника Тануки!
Постоянно называя мандарины «апельсинами», Асука-тян всё равно никого не обманывала, так что, по-моему, ей стоило бросить это дело, пока она сама не пожалела. Но меня зацепило и кое-что другое в её словах.
— Великого наставника Тануки…? — переспросила я.
— Ага! Он очень сильный и одним ударом может убить любого злого духа!!!
Я расспросила её подробнее. «Великий наставник» происходил от знаменитого Кобо Дайси Кукая — монаха, основавшего паломнический путь по Сикоку. Это я ещё могла предположить, но вот часть про Тануки была загадочнее. Оказывается, речь шла о некоем духе-тануки. На Сикоку и без того был знаменитый дух-тануки, но в Эхимэ, по словам Асуки, имелся ещё более могущественный. Если вкратце: произошло много всего, и в конце концов этого тануки запечатали в месте, связанном с Кобо Дайси. Поэтому считалось, что мандарины с расположенных поблизости полей находятся под покровительством Великого наставника Тануки.
— А Хотару-тян обожает эти апельсины! — торжественно объявила Асука-тян, а Хотару-тян согласно кивнула.
Наверное, поэтому она и помогала с их «распространением».
— А нельзя выманить её этими мандаринами?
— Мы уже пробовали. Апельсин исчез, а Хотару нигде не было! — Асука-тян нахмурилась и приложила ладонь к щеке, а Хотару-тян согласно кивнула.
Интересно, Хотару-тян вообще понимала, что мы говорим о ней?
От всей этой истории во мне всё сильнее просыпался ребёнок. Я захотела сама найти Хотару-тян. В других ситуациях мысли из прошлой жизни часто давили на меня своей тяжестью, но сейчас я не хотела об этом думать. Какой смысл получить второй шанс на жизнь, если не позволить себе насладиться детством?
Я хихикнула. — Тогда я найду Хотару-тян!
Я ещё не знала, что через двадцать минут буду совершенно убита неудачей, а Хотару-тян как ни в чём не бывало возникнет передо мной словно из воздуха.
Я снова хихикнула. — Я найду её силой науки и денег!
— Это совсем не по-взрослому, Руна-тян!
И вот на следующий день я пришла с домашней видеокамерой. Стоила она несколько десятков тысяч иен — удовольствие не из дешёвых, но я ведь была юной леди благородного происхождения. Такие суммы я могла тратить не задумываясь.
Камеру купил мне Татибана, а потом её обнаружили мои три служанки. Мне пришлось принести величайшую жертву — позволить им поснимать меня ради собственного удовольствия, — после чего камеру наконец установили во дворе детского сада.
— Асука-тян, можно мне мандарин?
— Ты хотела сказать апельсин!
— Да-да, конечно.
Я расстелила посреди двора простыню и положила сверху мандарин. Когда Хотару-тян выберется из укрытия за приманкой, камера её заснимет. Другие дети заметили, что Хотару-тян может вообще не выйти. Мы их проигнорировали и спрятались, готовые дождаться, когда сработает наша идеальная ловушка.
— Не может быть! Почему её нет на записи?!
— Мандарин исчез!
Секунду назад он был на месте — и вот уже пропал. Мы нечаянно сняли фильм ужасов. Само собой, все перепугались. Все, кроме Хотару-тян, которая с довольным видом жевала мандарин.
— Должен же быть хоть какой-то способ её победить.
Я уже несколько раз потерпела неудачу и успела обзавестись ещё тремя видеокамерами. Хотару-тян не попала ни на одну запись — жуть, конечно, но я уже привыкла. Я всерьёз начала ломать голову над решением, когда Асука-тян, знакомая с Хотару-тян гораздо дольше меня, хлопнула кулачком по ладони.
— Хотару-тян любит петь! Может, если мы запоём, она тоже присоединится!
Вообще-то мы играли в прятки, а не в «Марко Поло», но я всё равно решила попробовать и запела первое, что пришло в голову: песенку из одной детской передачи по общественному телевидению.
В прошлой жизни я обожала петь. Я бы с радостью занималась этим профессионально, но из-за экономической ситуации такой возможности у меня не появилось. Повзрослев, я совсем забыла о пении, а потом я…
Асука-тян рядом со мной захлопала в ладоши, оборвав мои мысли.
— Ух ты! Здорово! Руна-тян, ты так хорошо поёшь!
Воодушевившись похвалой, я с увлечением спела ещё две или три песни. Вскоре меня слушали уже не только Асука-тян, но и дети поблизости, и даже воспитательница. И в тот миг я вспомнила, как же сильно люблю петь.
Я закончила и вдруг заметила перед собой Хотару-тян. Она хлопала в ладоши.
Она улыбнулась мне. — Руна-тян, ты правда очень хорошо поёшь!
— Хотару-тян заговорила! — хором воскликнули все.
В детском саду каждый день полагался тихий час. То ли потому, что детям нужно много спать, то ли чтобы воспитатели могли немного передохнуть, — точно не знаю.
Пусть тело у меня детское, но разум-то совершенно взрослый, поэтому я ни… за… что… не… хр-р-р… А!
Одеяло оказалось таким уютным, что я всё-таки уснула, а проснулась оттого, что ко мне что-то прижималось. Хотя «что-то» звучало бы жутковато — скорее уж кто-то. Я отодвинула одеяло и посмотрела, кто именно, но девочку не узнала.
— Кто это? — спросила я воспитательницу.
Оказывается, это была Аманэ Мио-тян, девочка из группы на год младше. Она ушла в туалет и не вернулась, поэтому воспитательница как раз её искала. Теперь-то Мио нашлась, но так крепко вцепилась в меня и так мирно спала, что воспитательница решила дождаться, пока проснусь я. И правда, Аманэ Мио держалась за меня мёртвой хваткой. Воспитательница сложила ладони перед собой, подмигнула и тихо прошептала: «Прости», — так что я сдалась и решила подождать, пока Мио-тян проснётся.
— М-м-м?..
— Добрый день. Ты кто?
— Аманэ Мио. Спокойной ночи, куколка…
Эх, хорошо быть ребёнком: только проснулась — и тут же снова можно спать. Воспитательница ещё раз подмигнула и бросила меня на произвол судьбы.
И вообще-то я не… куколка… хр-р-р…
После этого Аманэ Мио-тян время от времени приходила обнимать меня во время тихого часа. Она ещё и звала меня «куколкой» — главным образом потому, что, по её словам, я была точь-в-точь как кукла у неё дома. Я позволяла ей это, наверное, потому, что была к ней слишком мягка. Её отец занимался торговлей, а кукла, с которой она меня путала, была, кажется, импортной. Без неё Мио не могла уснуть и потому приносила её с собой в садик. А путала она нас, конечно же, из-за моих волос. Тут уж ничего не поделаешь: я была единственной блондинкой в группе. Мио была всего лишь человеком — да ещё ребёнком, — так что неудивительно, что я вызывала у неё любопытство.
— Руна-тян! Давай спать вместе! — весело предложила Асука-тян. Рядом с ней стояла Хотару-тян с подушкой в руках.
Ну уж нет, девочки. Если вы обе ко мне прижмётесь, куда тогда деваться Мио-тян?
В конце концов Асука-тян всё равно легла рядом со мной, а Хотару-тян вместо меня прижалась к ней, словно ни за что не хотела отходить от подруги.
— Руна-тян, от тебя пахнет солнышком!
— А от тебя, Асука-тян, пахнет мандаринами!
— А-пель-си-на-ми!
— Хр-р-р…
Асука-тян по-прежнему упорно называла мандарины «апельсинами». Хотару-тян уже крепко спала в царстве снов. А я, если честно… хр-р-р…
Я проснулась от тяжести, придавившей меня. Мио-тян и Асука-тян обе прижимались ко мне, а Хотару-тян — к Асуке-тян, так что в итоге на мне лежал вес всех троих. На этот раз я, разумеется, позвала воспитательницу на помощь.
— …И жили они долго и счастливо!
— А теперь вот эту, куколка!
— Хорошо.
Чтение вслух, конечно, помогало завоевать привязанность Мио-тян, но, если честно, мне самой нравилось её баловать. Я была единственным ребёнком в семье, и Мио-тян казалась мне младшей сестрёнкой. А ещё я играла с Асукой-тян и Хотару-тян.
Но именно тогда и случился тот самый инцидент.
— Уа-а-а! Куколка!
Мы играли, когда Мио-тян вдруг подбежала ко мне, громко плача, и тут же вцепилась в меня. Она сказала, что мальчишки дразнили её за то, что она не может спать без куклы. Сказать, что я разозлилась, — ничего не сказать.
— Да как они посмели?! Сейчас я им всё выскажу!
— Подожди! Если дело в Мио-тян, я иду с тобой!
Вторая молча кивнула в знак согласия.
Вот для чего и нужны друзья. Мы с Асукой-тян и Хотару-тян ринулись к группе Мио-тян.
Уперев руки в бока, я грозно крикнула: — Кто заставил мою Мио-тян плакать?!
Так началось событие, которое в нашем детском саду прозвали «Инцидентом в Сосновом коридоре: битва против пяти мальчишек» и которому предстояло стать легендой. Царил полный хаос. Я подралась с одним мальчиком, а потом он втянул в дело братьев и друзей.
Я воспользовалась тем, что они не хотели причинить мне боль и потому не давали сдачи, и как следует на них насела, чтобы преподать урок. Я успела довести троих мальчишек до слёз и заставить ещё двоих в страхе убежать, прежде чем воспитательница оттащила меня. Вызвали их родителей, а мне потом устроили выговор Татибана и Кэйко-сан. Когда я объяснила, что произошло, Аки-сан за их спинами несколько раз показала мне большие пальцы, а позднее принесла кусок торта — заслуженную награду.
На следующий день Мио-тян подошла ко мне и поклонилась. — Спасибо, Руна-онээтян.
Мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы тут же не расплакаться от счастья. Когда пришло время выпускаться из детского сада, Мио-тян плакала и говорила, что не хочет со мной расставаться, что целый год держала это в себе. Но в самом конце она всё-таки проводила меня, махая рукой.
— Похоже, дела у торговой компании отца Аманэ-сама идут не особенно хорошо, — пробормотал Татибана по дороге домой.
Я поняла, к чему он клонит. Императорская академия Гакусюкан была частной школой с элитной программой. Учёба стоила дорого — больше я Мио-тян не увижу.
— Как думаешь, я смогу спасти её отца от несчастья?
— Это зависит от того, насколько дорога вам Аманэ-сама, госпожа.
Из-за родителей Мио-тян придётся учиться в другой школе. Оттого, что мы так сблизились, эта мысль ранила ещё сильнее. Я повернулась к Татибане и нахмурилась, показывая, что его ответ меня не устраивает.
— Раз ты уже всё так подробно разузнал, остальное зависит только от моего желания. Я правильно понимаю?
Скорее всего, именно тот инцидент заставил Татибану проверить её и её семью. Если не считать проблем с бизнесом, ничего подозрительного он, похоже, не нашёл.
— Татибана… я хочу куклу.
— Импортную? Это может оказаться непросто. Вероятно, придётся найти посредника, который купит её для нас.
Жить — значит порой терять связи. Но деньги могут помочь эти связи восстановить. А эту связь я терять не хотела. Я обернулась. Мио-тян всё ещё махала мне рукой, хотя её уже почти не было видно.
— Она мне как сестрёнка. Конечно, я должна о ней позаботиться.
Я помахала ей в ответ. Мио-тян продолжала махать, пока воспитательница не велела ей вернуться внутрь.
После этого я отвела в спальне небольшой уголок под импортных кукол. Каждый раз, когда Мио-тян приходила ко мне поиграть, она была в полном восторге.
В высшем обществе слово «вечеринка» по сути означало «поле боя», хотя столь маленьких девочек, как я, туда обычно не брали. Сам факт, что для меня сделали исключение, прекрасно показывал, насколько чужой я была для главной ветви Кэйкаин.
Я находилась в отеле «Кэйка» в Синдзюку. Раньше он принадлежал сети «Дальневосточных отелей», но после расчистки безнадёжных долгов несколько крупных гостиниц перешли под бренд «Кэйка». То же произошло с отелями в Осаке, Киото, Нагое, Сэндае, Кобе, Хиросиме, Фукуоке, Хакодате и Саппоро. Курорты тоже сменили вывеску — на Хоккайдо, в Каруидзаве и на Окинаве. Кроме того, мы начали развивать и несколько небольших курортных направлений, например горячие источники Курокава и Юфуин.
Вечеринку проводили на верхнем этаже отеля — в честь пятидесятилетия группы «Кэйка».
— Было бы весьма полезно, если бы вы приняли участие и хотя бы произнесли приветствие.
Я стояла в комнате ожидания и разглядывала приглашение на вечеринку, устроенную при поддержке семьи Кэйкаин. Татибана предельно вежливо объяснял мне условия приглашения. По его словам, от меня требовалось лишь показаться, но теперь главная семья уже не могла просто меня игнорировать: благодаря трудам Татибаны и Итидзё мои вложения выросли во много раз. Достаточно было самого поверхностного расследования, чтобы выяснить, что именно я распоряжаюсь этими активами. Вероятно, устраивая мой дебют так рано, главная семья рассчитывала получить возможность вмешаться.
— Это я могу. Мне ведь не обязательно оставаться до самого конца?
— Нет. Господин сказал, что после приветствия и ужина вы можете уйти, — ответил Татибана.
Это был не просто мой дебют, но и символический жест: всем показывали, что мне простили проступки отца. Такие прощения лучше получать как можно раньше.
— Простите, Татибана-сан. К вам пришли двое гостей, — сообщила появившаяся Кэйко-сан.
— Вот как? Кто именно?
Кэйко-сан посмотрела на визитные карточки в руке. — От Союза конституционного правления — секретарь министра финансов Идзумикавы Тацуносукэ, а ещё от правительства — секретарь генерального секретаря Като Кадзухиро.
Было совершенно ясно, зачем эти секретари пришли к нему. Со стороны всё выглядело так, будто реальная власть находится у Татибаны, и политики, вероятно, хотели наладить с ним связи. Секретари пришли не назначать встречи — они готовили почву перед появлением самих политиков.
Министерство финансов интересовалось нами из-за работы банка «Кэйка» по расчистке различных безнадёжных долгов, а генеральный секретарь — потому что Саката, где мой отец пытался создать опорную базу своей деятельности, входила в его избирательный округ. К тому же они состояли в одной партии. Депутат Идзумикава был начальником, депутат Като — его вторым номером, и ходили слухи, будто Като подталкивает своего старшего товарища уйти на покой ради «смены поколений».
— Не пойму, они умные или просто беспринципные.
— Выборы требуют денег. Выборы в Палату советников в следующем году очень важны для правящей партии. Это шанс восстановить утраченные позиции. Скорее всего, они стараются заручиться поддержкой всех, кого только можно, чтобы всё прошло по плану.
И министр Идзумикава, и генеральный секретарь Като фигурировали среди кандидатов соответственно на пост следующего премьер-министра и председателя партии, так что вопрос ещё и сводился к тому, на кого из них поставить.
— Денег у нас достаточно, чтобы подстраховаться и поддержать обоих, — сказала я. — Так можно?
— Предложение неплохое, но тогда, скорее всего, ни один из них не станет считать нас полноценными союзниками.
Свести японские политические партии к простому делению на социалистов и либералов — верный способ попасть впросак. По сути, важнее было, к чему склонялся политик: к усилению сухопутных сил или флота, а уже эти взгляды потом проявлялись в форме социализма или либерализма. Жители западного побережья Японии издавна были тесно связаны с материком и потому чаще тяготели к первому. Однако после войны союз с Америкой сделал второе направление — либерализм — основным, поэтому в большинстве японских партий присутствовали представители обоих лагерей.
Из тех двоих, с кем нам предстояло встретиться, депутат Идзумикава тяготел к флоту, а депутат Като выступал за больший упор на сухопутные силы. Причём Като обладал более серьёзным влиянием. За ним стояла крупнейшая на тот момент фракция в Союзе конституционного правления — фракция Хасидзумэ, известная как «корпус», группировка, державшая японскую политику мёртвой хваткой.
— Думаю, после моего дебюта станет понятнее, кого нам стоит поддержать. А пока говори с ними как можно уклончивее, чтобы не задеть ни одного.
— Разумеется, госпожа.
До начала мероприятия оставалось совсем немного времени, когда в дверь комнаты ожидания постучали.
— Кто там? — отозвалась Аки-сан.
— Простите за беспокойство. Я секретарь Като из Союза конституционного правления. Я уже заходил к вам ранее. Господин Като выразил желание встретиться с юной госпожой.
Секретарь вошёл вместе с генеральным секретарём Като. По исходившей от него энергии сразу чувствовалось: сейчас этот человек на пике могущества. Он встретился со мной взглядом. В его глазах читалось какое-то глубокое чувство.
— Рад знакомству, юная госпожа. Ваш отец очень многое для меня сделал. Прошу позволить мне извиниться за то, что я не смог его спасти. — Он склонил голову передо мной. Перед дошкольницей. Я решила, что так он пытается искупить свою вину.
— Что вы, пожалуйста, поднимите голову. Это мне следует кланяться вам.
Строительство химического завода, ставшее причиной скандала, поддерживали власти префектуры и города. Как депутату, Като наверняка пришлось немало поработать ради этого и открыто, и за кулисами. Мой отец фактически запятнал его репутацию — как и репутацию других людей, оказавшихся в таком же положении.
— Дети не выбирают родителей. И не беспокойтесь. Я намерена должным образом искупить случившееся, — сказала я.
Под «искупить» я, конечно, подразумевала финансовую поддержку. Генеральный секретарь Като явно успокоился после моих слов и ушёл. Он ещё упомянул, что постарается провести на вечеринке столько времени, сколько сможет.
— В Ямагате затеяли какой-то особенно заманчивый государственный проект? — спросила я Татибану.
Он объяснил, что линию Ямагатского синкансэна как раз начали продлевать до Синдзё, и банк «Кэйка» входил в число тех, кто финансировал строительство. О финансировании, оказывается, заговорили ещё во времена Дальневосточного банка. Но затем произошло столько всего — слияния, переименование Дальневосточного банка, новый упор на расчистку безнадёжных долгов, — что в Ямагате появились опасения: вдруг банк откажется от участия в проекте. Вот почему преуспевающий генеральный секретарь явился сюда и склонил голову передо мной — чтобы выяснить мою позицию.
— Свяжись с Итидзё. Попроси его передать в Ямагату от имени банка, что мы продолжим финансировать строительство линии синкансэна. Если банку это не по карману, профинансируем через фонд «Мунлайт».
Где деньги — там и люди.
А вечеринка ведь ещё даже не началась.
Я была как следует одета, как следует улыбалась и как следует подготовилась.
Перед выходом из уборной я слегка похлопала себя по щекам. На мне была форма, которую предстояло носить в начальной школе. Всё-таки мероприятие было официальным.
— Кэйкаин Руна-сама из герцогского дома Кэйкаин!
Я прошла через распахнутые двери под аплодисменты, ловя на себе несколько совершенно неописуемых взглядов. Я напрягла слух, ловя голоса в толпе.
— Руна-сама, значит? Я слышал, фамилию Кэйкаин ей дали лишь потому, что в семье не осталось прямых потомков женского пола…
— Сомневаюсь, что её тепло встретит хоть кто-то, кто знает о скандале с Дальневосточной группой…
— И ведь, представьте себе, поддерживают её остатки той самой Дальневосточной группы.
— Но зачем? Понимаю, она законная наследница, но разве Дальневосточная группа не погрязла в безнадёжных долгах настолько, что её собирались ликвидировать?
— Говорят, её дворецкий — чрезвычайно способный управленец. Именно он провернул удачное слияние Дальневосточного банка и Банка развития Хоккайдо.
— Ах да. То необычное слияние, где меньший банк поглотил больший. Кажется, его называли хоум-раном в самый нужный момент. А ещё благодаря этому Дальневосточный банк получил славное имя «Кэйка» и стал банком «Кэйка». Разве не то же произошло с «Санкай Секьюритиз» и «Итияма Секьюритиз», после чего они превратились в «Кэйка Секьюритиз»? После всего этого Дальневосточному банку, пожалуй, уже ничего не грозит, особенно теперь, когда у него есть специальные кредиты Банка Японии.
— Особенно после того, как они разобрались с безнадёжными долгами, возникшими из-за этих слияний.
— «Дальневосточный девелопмент» подал заявление о корпоративной реабилитации, а «Дальневосточные отели» полностью сменили руководство, поэтому смогли передать свои долги Корпорации по урегулированию и взысканию. Приличные курорты, принадлежавшие Банку развития Хоккайдо, теперь управляются под брендом отелей «Кэйка», а не «Дальневосточных отелей». Эта вечеринка как раз и нужна, чтобы представить банк «Кэйка» и отели «Кэйка» как новые ключевые части группы. Неудивительно, что структуры бывшей Дальневосточной группы хотят постараться и поддержать Руну-сама.
— Вот только главная семья и остальные ветви вряд ли будут в восторге…
Если они и пытались говорить тише, у них ничего не выходило. Такое явно не стоило обсуждать в пределах слышимости ясноглазой первоклассницы, но я решила, что они просто уверены: я всё равно ничего не пойму.
Благодаря распутной жизни моего деда Кэйкаина Хикомаро, помимо главного дома Кэйкаин существовало ещё семь семей. Известно, что мой отец пошёл в него, и в итоге у него набралось около двадцати детей. Делить между ними имущество означало бы распустить дзайбацу и погрузить семью в распри, поэтому, как и многие крупные дзайбацу, группа «Кэйка» создала компанию для управления активами, а та выплачивала потомкам средства в виде дивидендов.
Я находилась на самой периферии семьи и никаких дивидендов не получала. Мои деньги шли не от рода — они поступали из Дальневосточного банка, точнее, из фонда «Мунлайт».
— Это та девочка, которая придумала банк «Кэйка»?
— Она самая. Кэйкаин Руна-сама. Управлением занимаются её дворецкий и руководитель Дальневосточного банка, но владелица банка — именно она.
— Понимаю, времена отчаянные, но подумать только: ребёнок собрал огромный финансовый конгломерат… Там и региональный банк, и несколько небольших столичных банков, и пара крупных брокерских компаний, и даже несколько страховых. Невероятно. Если не сказать — страшно.
— Я слышал, Министерство финансов собирается использовать их, чтобы прощупать почву для отмены запрета на холдинговые компании.
— «Кэйка Холдингс». Знаю-знаю. Хотя по-настоящему всё это окажется под контролем министерства.
— Потому-то все так и облизываются. И именно поэтому мы здесь.
За этими столиками сидело несколько человек, связанных с группой «Ивасаки». Покойная жена главы семьи имела связи с этой группой, поэтому их и пригласили. На фоне нынешнего финансового «большого взрыва», который подталкивал к расчистке безнадёжных долгов и резкой перестройке финансового управления, «Кэйка Холдингс» наверняка казалась им особенно аппетитным куском, который хотелось проглотить. А меня они, вероятно, видели ступенькой на пути к нему.
Я по-взрослому, как и подобает юной леди, поприветствовала человека, вокруг которого вращалась вся эта вечеринка.
— Давно не виделись, Кёмаро-одзисама.
— Поздравляю с поступлением, Руна. Ты и правда выросла прекрасной юной леди.
Герцог Кэйкаин Кёмаро — нынешний глава дома Кэйкаин. Ему было немного за пятьдесят, и на первый взгляд он производил впечатление воспитанного джентльмена. Костюм сшит первоклассным портным, в бокале — виски Macallan. Однако при всей внешней мягкости Кэйкаин Кёмаро возглавлял группу «Кэйка», начало которой положила компания «Кэйка Фармасьютикалс» с продажами свыше ста миллиардов иен. За спокойным обликом этого человека явно скрывалось нечто большее.
— Слышал, однажды ты заявилась к Итидзё-сан и доставила ему немало головной боли.
— Простите, дядя. Мне просто ужасно-ужасно хотелось виноградного сока. А Татибана и Итидзё-сан только и говорили что о сложных взрослых делах.
Лицом всей этой операции был Татибана. Все остальные, должно быть, считали меня лишь причиной, побуждавшей его действовать. Интересно, что бы они подумали, узнав правду?
Дядя рассмеялся. — Ха! Наверное, тебе и правда пришлось нелегко. Хотя лично я хотел бы, чтобы они занялись делами ещё крупнее.
Я натянула улыбку, но под формой уже выступали капли холодного пота. Удивляться не стоило: после всего, чего они добились, вполне естественно, что дядя захотел найти их способностям ещё более полезное применение.
— Нет, дядя! Нет! Татибана — мой дворецкий! — Я заговорила как малышка, у которой отбирают любимую игрушку. Вряд ли этого хватило бы, чтобы заставить дядю отказаться от планов, но хотя бы немного считаться со мной он после такого должен был.
— Знаю, дорогая. Руна, я вовсе не собираюсь лишать его этой роли. Но, похоже, Итидзё-кун очень высокого мнения о нём. Поэтому я хочу подготовить для него подходящую должность в банке «Кэйка». А чтобы компенсировать тебе его занятость, я прослежу, чтобы к тебе приставили дополнительных людей.
И что мне следовало об этом думать?
Для главной семьи я была не более чем удобной пешкой, которую когда-нибудь выдадут замуж. Наверняка они хотели не дать другим людям добраться до моего состояния — для этого достаточно было прислать ко мне своих сотрудников. Точно так же им, вероятно, хотелось иметь собственных людей в самом центре управления группой. Сейчас в новых структурах группы «Кэйка» не было никого, кто был бы напрямую связан с главной семьёй.
Как школьнице, мне оставалось дать только один ответ.
— Только не заставляйте Татибану так много работать. И я ещё хочу попросить побольше сладостей!
— Разумеется, юная госпожа.
Я изобразила обиду, и тут Кэйкаин Накамаро-ониисама протянул мне тарелку с десертами. Он был единственным сыном Кёмаро-одзисама, этой весной окончил университет и теперь работал в «Кэйка Фармасьютикалс». Очки только подчёркивали его мягкую улыбку и придавали ему интеллектуальный вид. Блестящие тёмные волосы резко контрастировали с моими, а сегодня на нём был коричневый костюм. В игре Руна относилась к нему как к старшему брату, но я знала: когда придёт время моего падения, Накамаро-ониисама рядом не окажется. А теперь, когда я лучше понимала внутреннее положение группы «Кэйка», мне всё чаще приходило в голову, что моё «падение» могло на самом деле быть чисткой людей, связанных с первоначальной Дальневосточной группой.
— Вкусно! Этот десерт просто объедение!
— Кажется, это называется вафлей. Раз уж ты закончила приветствие, может, пойдём поедим её вон там, Руна?
— Да, ониисама!
Разумеется, я прекрасно знала, что это вафля. Именно я привезла это лакомство из Бельгии. Вафли должны были стать главным украшением десертного меню отеля «Кэйка». Но сейчас это не имело значения. Я улыбнулась как можно милее и позволила заманить себя восхитительным ароматом вафель. Накамаро-ониисама увёл меня в сторону — и в этот момент вошли следующие гости.
— Глава группы «Тэйа», Тэйа Сюити-сама, и его сын, Тэйа Эйити-сама!
И тут до меня дошло: именно сегодня вечером мне предстояло встретиться с ним.
Группа «Тэйа» была молодым дзайбацу, возникшим после войны и разросшимся благодаря попыткам заниматься всем подряд — от текстиля до автомобилей. Сейчас «Тэйа Мотор» занимала ведущие позиции на мировом автомобильном рынке как производитель высшего класса. В системе дзайбацу группа «Тэйа» находилась на периферии группы Футаки — крупного довоенного дзайбацу. А по прибыли в последние годы дела у «Тэйа» шли превосходно.
После того как лопнул пузырь и группа понесла ущерб, постоянно ходили слухи о грядущей перестройке внутри неё. Если я правильно помнила, то ли дед Тэйа Сюити, то ли его прадед женился на женщине из группы Футаки. По другим слухам, группа «Тэйа» пыталась перехватить инициативу, объединившись с «Сибаура Электрик», «Исихари Сипбилдинг», «Фусофильм» и другими компаниями, связанными с группой Футаки.
По светским слухам, большая тройка группы — «Футаки Хонся», банк «Футаки» и «Футаки энд Ко.» — выступала против этих союзов. Слухи были настолько подробными, что я бы не удивилась, если бы значительная их часть оказалась правдой.
— Благодарю за приглашение, ваша светлость.
— Едва ли я заслуживаю такого титула, но, признаюсь, в таком месте слышать его приятно.
После войны от системы дворянства всё же сохранились остатки, которые затем пережили несколько реформ. Поэтому пожизненные пэрства и вхождение в дворянскую семью через брак означали, что знать никуда не исчезла.
Именно поэтому семья Кэйкаин по-прежнему считалась частью аристократии — и весьма влиятельной благодаря принадлежавшему ей бизнесу. Кого-то привлекал престиж, кого-то прибыль, но желающих породниться с Кэйкаин хватало.
Тэйа Сюити посмотрел в мою сторону. Неудивительно: среди множества людей исключительно японского происхождения мои светлые волосы были редкостью.
— Очень приятно познакомиться. Меня зовут Кэйкаин Руна, господин.
— Какая славная юная леди. Судя по форме, ты будешь учиться в той же школе, что и Эйити.
На Эйити-куне действительно была форма моей школы, чего я и ожидала благодаря знанию игры. Более того, Императорская академия Гакусюкан была престижной школой в одном из лучших районов Токио: там учили детей от детсадовского возраста до университета, но при переходе на новую ступень принимали и отличных учеников со стороны, если те сдавали вступительные экзамены.
— Эйити, мне нужно немного поговорить с его светлостью. Почему бы тебе пока не провести время с Руной-сан?
— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила я. — Обо мне много чего говорят.
Казалось, время остановилось.
Я имела в виду скандал вокруг семьи Кэйкаин. Среди людей такого круга, как сегодняшние гости, о нём должны были знать все. Но взрослые явно не ожидали, что именно я так прямо заговорю об этом.
— Руна… Откуда ты вообще такое услышала? — спросил Кёмаро-одзисама. Его взгляд потускнел, а доброжелательная улыбка исчезла.
В ответ я одарила его самой сияющей, по-детски невинной улыбкой. По лицу было видно: он изо всех сил скрывает ярость из-за моего поведения.
— Не помню, — ответила я и взглянула туда, где сидели представители боковых ветвей семьи и близкие к ним люди. Дядя и кузен мгновенно поняли намёк.
— Понятно. Обсудим это позже. А пока иди пообщайся вон там с Эйити-куном.
— Да, одзисама!
Эйити-кун выглядел слегка растерянным. Я схватила его за руку и быстро увела в дальний конец зала. Он заговорил только после того, как я его отпустила.
— Ты… — Он замялся. — Странная.
— Сочту это комплиментом, большое спасибо! Теперь взрослые могут поговорить о своих сложных делах. А мы давай отправимся в приключение и немного повеселимся!
В игре Тэйа Эйити получил привилегированное воспитание, из-за чего вырос заносчивым персонажем, который умел буквально всё. Разумеется, в этом возрасте он был ещё не настолько высокомерен.
— А? Эй! Ты куда? — Эйити-кун последовал за мной из зала.
С ним был сопровождающий. Я подозвала его и прошептала ему на ухо.
Выслушав меня, сопровождающий криво улыбнулся. — Обычно с такими просьбами обращаются к обслуживающему персоналу.
— Но их я попросить не могу. Они сразу скажут, что мне это вредно, и ничего не дадут. А это было бы ужасно невежливо, правда?
— Эй. Что именно ты задумала?.. — спросил Эйити-кун, уже немного встревоженно.
К счастью для них обоих, помощь подоспела очень быстро.
— Что здесь происходит? — недоверчиво нахмурившись, спросил Накамаро-ониисама.
— Господин. Руна-сама…
Я достала из кармана монету в пятьсот иен и показала кузену так, словно это была драгоценность.
Уперев руку в бок, я самодовольно улыбнулась. — Ониисама. Я хочу купить коробочку сока в автомате на первом этаже!
Все трое уставились на меня. Накамаро-ониисама первым высказал то, о чём думали все.
— Руна. Ты могла бы просто попросить сопровождающего купить сок за тебя. Или, ещё лучше, кого-нибудь из персонала.
— Никто ничего не понимает! Даже ты, ониисама! — Самым взрослым голосом я начала объяснять самую детскую из проблем.
В игре была сцена, где Эйити-кун ходил за покупками с героиней и мучился, потому что не умел пользоваться деньгами. Вообще-то я собиралась по большей части оставить Эйити-куна в покое, но всё-таки мне было его жаль. Раз уж я всё равно оказалась рядом, решила хотя бы научить его паре вещей, необходимых нормальному человеку.
К тому же мне просто хотелось сока.
— Я хочу сама купить что-нибудь в автомате. Это важно: я ведь уже скоро иду в начальную школу!
Иногда казалось, будто душа подстраивается под тело и настроение у меня становится совершенно детским. Впрочем, именно ребёнком я чувствовала себя счастливее всего и хотела беречь этот второй шанс на детство.
Накамаро-ониисама вздохнул и взял меня за руку. — Раз ты так настаиваешь, я пойду с тобой. Эйити-кун, прошу, присоединяйся. Конечно, если ты не возражаешь против этой эгоистичной просьбы Руны.
— Я тоже пойду, — ответил Эйити-кун с таким выражением лица, будто предпочёл бы заниматься чем угодно ещё.
Накамаро-ониисама повёл меня к лифту. Следом вошли Эйити-кун и его сопровождающий, и двери закрылись.
— Эйити-кун, — начал Накамаро-ониисама.
— Да?
Я внимательно слушала, делая вид, будто меня гораздо больше занимает ночной Синдзюку за стеклом.
— Ты уже видишь, какая Руна. Она всегда была немного чужой — и в семье, и в детском саду. Мне было бы спокойнее, если бы ты пообещал стать её другом.
— …Я подумаю.
Эй! Мог бы хотя бы сделать вид, что согласен.
Не озвучивая своих мыслей, я добралась до автоматов на первом этаже. Нужный сок гордо красовался в самом верхнем ряду, а кнопка выбора находилась прямо под ним. В то время мой рост составлял всего сто двадцать сантиметров.
— Не достаю…! — Я подпрыгивала, уже готовая расплакаться. И вдруг Накамаро-ониисама поднял меня на руки. — А!
— Какой тебе?
— Вот этот! Виноградный!
Это был не чистый сок: виноградного сока в напитке было всего тридцать процентов, зато именно поэтому он получался таким сладким и вкусным. В прошлой жизни, когда я была обычным человеком из народа, я обожала этот ностальгический вкус. Накамаро-ониисама поднял меня повыше, чтобы я сама нажала кнопку виноградного сока.
— Ура!
— Молодец. Теперь нужно опустить деньги.
— Подожди! Только не ставь меня пока на пол!
Я нажала ещё три кнопки: два кофе и одну колу. Когда Накамаро-ониисама опустил меня, я вручила один кофе ему, второй — сопровождающему, а колу отдала Эйити-куну. Это была благодарность за то, что они спустились со мной. Я предположила, что дома у Эйити-куна колы не бывает, поэтому сейчас и решила дать ему попробовать.
— Спасибо, что пошли со мной. Давайте выпьем вместе. За нас!
— За нас!
— Ух ты! Тут пузырьки!
— Ага. И их можно пить!
Эйити-кун широко раскрыл глаза, когда сделал глоток колы и почувствовал пузырьки. Я довольно улыбнулась. Похоже, кола пришлась ему по вкусу: после того дня я время от времени видела, как он её пьёт.
— Почему здесь двое младшеклассников?
— Они даже с ранцами! Им вообще здесь не место!
— Погодите, если мы завалим экзамен, получится, мы хуже младшеклассников?! Вот позорище!
— Время. Прошу начинать.
Было воскресенье, и мы находились в экзаменационной аудитории. Вокруг сидели юноши и девушки в костюмах, и только мы вдвоём — в форме начальной школы. Мы выделялись невероятно.
Я хотела обзавестись несколькими квалификациями на случай, если мне всё-таки не удастся избежать падения. Особенно меня интересовали три квалификации третьего уровня, про которые говорили, что при устройстве на работу от них нет совершенно никакой пользы.
Вот они: бухгалтерский учёт — третий уровень. Секретарское дело — третий уровень. Английский — третий уровень.
Причина была очень простой.
Даже без этих сертификатов навыки в соответствующих областях можно было проверить письменным тестом, который всё равно проходили все кандидаты. Поэтому на практике разница между обладателями этих трёх квалификаций и остальными исчезала.
Я с удовольствием проживала своё захватывающее второе детство, но нынешние уроки были такого уровня, что я могла проспать их целиком и всё равно без труда успевать по программе.
Поэтому у меня нашлось свободное время, чтобы получить несколько квалификаций. Я и представить не могла, что найдётся мальчик примерно моего возраста, рассуждавший точно так же. На нём тоже была форма Гакусюкана.
— Эй, можно с тобой поговорить?
После экзамена я убирала письменные принадлежности в ранец, когда он подошёл. Хотя мальчик был ещё младшеклассником, уже чувствовалось: спокойный, интеллигентный тип. Я пристально посмотрела на него. Где-то я уже видела это лицо.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Думаю, тебе и самой захочется со мной поговорить. Всё-таки мы оба младшеклассники и оба додумались сдавать эти экзамены.
— Да, пожалуй, ты прав.
По нашему разговору ни за что нельзя было догадаться, что мы учимся в начальной школе, — зато достаточно было взглянуть на нас. К слову, в коридоре меня ждал Татибана, а у этого мальчика тоже был сопровождающий, очень похожий на дворецкого.
Студенты в костюмах, спеша к выходу, бросали на нас любопытные взгляды, словно мы явились из другого мира.
— Раз уж мне удалось тебя встретить, почему бы немного не поговорить?
— Конечно. Хотя было бы проще, если бы мы знали имена друг друга. — Я протянула ему руку, представляясь, как в романтических сериалах.
Он взял меня за руку и повёл за собой. И всё это — два младшеклассника с ранцами. Картина была донельзя сюрреалистичной, но достоинства и происхождения нам обоим хватало, чтобы она казалась почти уместной.
— Меня зовут Кэйкаин Руна.
— Вы случайно не из той самой семьи Кэйкаин? Меня зовут Идзумикава Юдзиро.
А, Идзумикава Юдзиро. Ещё один потенциальный возлюбленный.
Семья Идзумикава опиралась на регион Канто и поколение за поколением поставляла крупным правящим партиям известных депутатов, постоянно укрепляя своё влияние. Одним из таких политиков был отец этого мальчика — депутат Идзумикава Тацуносукэ, министр финансов и человек настолько влиятельный, что несколько дней назад произносил приветственную речь на моей вечеринке. Сейчас он, Министерство финансов и связанные с ним политики подвергались жёсткой критике из-за ситуации с безнадёжными долгами. Однако за то, что министерство всё ещё придерживалось конвойной системы, его хвалили и в Нагататё, и в Касумигасэки.
На деле всё свелось к тому, что проблемные банки просто передали дзайбацу — то есть нашему банку. Но мне-то жаловаться было не на что.
Этот успех породил слухи, будто он решил вступить в гонку за пост следующего премьер-министра Японии, и его политическая фракция оказалась в самом центре водоворота.
— Раз уж мы здесь, может, выпьем сока? — предложила я.
— Хорошая мысль. Я угощу. Хотя сто двадцать иен — не слишком серьёзное угощение.
— Что вы! Для младшеклассника сто двадцать иен — большие деньги. В лавке сладостей на них можно купить целых двенадцать шоколадок по десять иен!
— М-м?
Также на эти деньги можно было купить вдвое больше шоколадок по пять иен — целых двадцать четыре. Это был тот возраст, когда арифметика в первую очередь нужна, чтобы подсчитать, сколько сладостей удастся купить в лавке на подаренную монету в сто иен. Правда, таких лавочек со сладостями, о которых я вспоминала, в наши дни оставалось уже немного.
— Что будете, Кэйкаин-сан?
— Виноградный сок!
— А мне как обычно, — сказал Юдзиро-кун своему дворецкому. Тот вскоре вернулся от автомата с виноградным соком и бутылкой молочного чая.
Мы открутили крышки и легонько стукнули бутылками друг о друга. После экзамена сладкий виноградный сок был особенно хорош. Судя по виду Юдзиро-куна, о своём чае он думал примерно то же самое.
— Мне давно были интересны эти автоматы. Недавно один мой друг хвастался ими, вот я и решил сам попробовать разные напитки. Этот понравился больше всего. После экзамена мне всегда хочется сладкого — наверное, потому что приходится сильно сосредотачиваться.
— Понимаю. — Я на секунду задумалась. — О? А этот твой друг случайно не любит колу?
— О, я не знал, что ты знакома с Эйити-куном.
— Не просто знакома. Это я впервые дала ему попробовать колу!
Мы поставили ранцы на ближайшую скамью и устроились пить и разговаривать. Ничего необычного… если не считать, что всё происходило в месте проведения серьёзного экзамена, вокруг непрерывно сновали студенты в костюмах, а перед двумя младшеклассниками стояли два дворецких, словно личная охрана.
— Какие квалификации ты хочешь получить, Кэйкаин-сан? — спросил Юдзиро-сан.
Напомню ещё раз: мы были младшеклассниками.
— Бухгалтерский учёт третьего уровня, секретарское дело третьего уровня и английский третьего уровня. Может быть, ещё Office Specialist по компьютерам и лицензию класса B на опасные материалы четвёртой группы.
— Опасные материалы четвёртой группы?
По Закону о пожарной службе вещества с высокой горючестью относились к опасным материалам. Такая квалификация давала право обращаться с бензином, дизельным топливом, керосином и тому подобным.
Для работы на заправках и в похожих местах эта квалификация пользовалась большим спросом, поэтому экзамен был тестовым, с выбором ответа. Впрочем, лёгким он от этого не становился.
— Никаких предварительных требований для сдачи нет. Местная пожарная часть ещё проводит короткие подготовительные курсы — они действительно полезны.
— Хм… Тогда, пожалуй, и я попробую.
— А какие экзамены сдаёшь ты?
— Те же, что и ты, только без опасных материалов. И, возможно, экзамен на специалиста по сделкам с недвижимостью.
— По недвижимости?! Я думала, его можно сдавать только взрослым!
Официально называться специалистом по сделкам с недвижимостью без этого экзамена было нельзя, хотя само название квалификации с годами менялось. Сейчас она пользовалась большим спросом и требовалась, если хотелось открыть собственное агентство недвижимости. Уже одного этого хватало, чтобы экзамен был сложным.
— Взрослым нужно быть, чтобы работать специалистом по недвижимости. Для самой сдачи экзамена возрастного требования нет. Я младший из четырёх детей, но отец — депутат, поэтому мне нужно заниматься чем-то связанным с правом, а недвижимость — неплохое начало. Я хочу сдать экзамен сейчас, а когда стану взрослым — пройти практическую подготовку. Разумеется, ещё планирую получить квалификацию административного специалиста.
— А экзамены налогового консультанта или судебного регистрационного специалиста тоже будешь сдавать, чтобы когда-нибудь стать адвокатом? — спросила я, наблюдая, как мой дворецкий выбрасывает пустую банку из-под сока в контейнер для переработки.
Юдзиро-кун поднял взгляд к потолку, и на его лице появилась улыбка, совершенно не подходящая младшекласснику.
— В идеале — да, но выборы наверняка всё испортят. Неважно, баллотируешься ты в собрание префектуры или в городской совет: когда идёшь по округу, наличие семьи может решить всё. Поэтому быть сыном депутата так тяжело.
— Вот как? А по-моему, родиться в аристократической семье ещё тяжелее. Особенно если ты вдобавок принадлежишь к дзайбацу, которое сейчас все яростно критикуют.
— Похоже, у нас обоих хватает проблем.
— Это точно.
Повторю ещё и ещё раз: мы были младшеклассниками. Только что ставшими младшеклассниками — всего лишь первоклассниками.
Мы успешно получили свои квалификации и потом время от времени вместе занимались в школьной библиотеке. К моему немалому веселью, вскоре к этим занятиям присоединился и Эйити-кун. Наслушавшись разговоров о сертификатах, он тоже загорелся и с невероятной скоростью начал собирать собственную коллекцию квалификаций.
Потенциальные возлюбленные из отомэ-игр — это всё-таки нечто…
Каким-то образом Тэйа Эйити, Идзумикава Юдзиро, Гото Мицуя и я стали известны как «четвёрка Гакусюкана». Кто придумал это странное название — понятия не имею. А вот как мы познакомились с последним участником, Гото Мицуей-куном.
В тихом жилом районе Токио было одно кафе — своего рода укромное местечко под названием «Аванти». Я ведь не просто маленькая девочка, которая пьёт один виноградный сок: иногда к нему хотелось и подходящего десерта. Эйити-кун и Юдзиро-кун, занимавшиеся со мной в библиотеке, тоже загорелись идеей. В таком возрасте детям не до романтики. Главное — еда.
— Вот мы и пришли. Здесь одни из моих любимых десертов.
— Ещё еда? Ты разве только что не съела гору попкорна в кино?
— Эйити-кун, тебе пора узнать одну вещь о девушках. Для сладкого у нас бездонный желудок!
— Ага. Пока они не встанут на весы и не начнут кричать.
— Юдзиро-кун, ты точно хочешь начать со мной эту войну?
— Ладно-ладно. Замолкаю.
Мы вошли в кафе вместе с дворецкими, исполнявшими роль наших опекунов. До этого мы ходили в кино. Я настояла, что фильмы надо смотреть на большом экране, и озадачила мальчиков тем, что не стала выкупать весь зал только для нас. Мне хотелось научить их ходить в кино как нормальные люди.
Мы смотрели полнометражную анимацию — аниме-фильм, который побил в Японии несколько рекордов и позднее стал популярен даже среди людей, обычно аниме не интересовавшихся. Я не раз видела фильмы по телевизору, но большой экран и друзья рядом — совсем другое дело. Именно там кино раскрывалось по-настоящему.
— Пока смотрела, поняла, что вообще-то происхожу от тех, кто хотел заполучить голову этого существа, так что отчасти понимаю её чувства. А, мне тирамису и крем-соду.
— Я ни разу не видел, чтобы ты заказывала что-то кроме виноградного сока, — заметил Эйити-кун. — А насчёт концовки фильма я не уверен. Понимаю, природа важна, но после всего случившегося жители Железного города больше не смогут работать и зарабатывать на жизнь. А, мне «Захер» и колу.
— Ты довольно твёрдо стоишь на своих убеждениях, не так ли? — сказал Юдзиро-кун. — Моя семья происходит от самураев. Поэтому я не могу просто отвергнуть образ жизни героев и деревенских жителей. Вообще-то все трое мы потомки врагов главных героев. Хм, мне королевский молочный чай и панна-котту.
Мы с увлечением обменивались впечатлениями о фильме за залитым солнцем столиком, все в обычной одежде по возрасту. Вскоре принесли восхитительные десерты, и мы приготовились есть.
И вдруг меня поразила мысль: ведь это совершенно обычный способ провести день — сходить с друзьями в кино, а потом посидеть где-нибудь вместе. В прошлой жизни мне почти не доводилось так делать.
— Кхм! — Нарочитое покашливание за соседним столиком привлекло моё внимание.
— Ой, простите. Мы слишком громко разговаривали?
Обернувшимся мальчиком оказался не кто иной, как Гото Мицуя-кун. Он сидел один и читал книгу, а очки прочно сидели на переносице. На столе перед ним дымился кофе-латте.
— Хм? Этот парень разве не из Гакусюкана? — спросил Эйити-кун.
— Да, кажется, его зовут Гото Мицуя, — ответил Юдзиро-кун.
— Откуда ты знаешь его имя?
На мой вопрос ответил Эйити-кун — и, если подумать, до этого ответа я вполне могла додуматься сама.
— Таблица результатов. Он ведь всегда выше тебя, да? — спросил Эйити-кун у Юдзиро-куна.
— А-а.
Теперь всё стало ясно. Все трое мальчиков неизменно получали максимальные баллы и занимали верхние строчки. Я же обычно допускала пару невнимательных ошибок и оказывалась четвёртой. Для мальчиков этого возраста было вполне естественно соперничать, если результаты контрольных оказывались близкими.
— Я несколько раз встречал его на званых ужинах у его отца — в основном потому, что тот работает бюджетным аналитиком.
Точнее, бюджетным аналитиком в бюджетном управлении Министерства финансов. По сути, он возглавлял основное бюджетное подразделение — самое бюрократическое во всём министерстве. Практически гарантированный следующий вице-министр. В верхах Министерства финансов всё держалось на связях и кумовстве: возьми любых двух людей — между ними почти наверняка найдётся какая-нибудь ниточка.
Если так, завязать знакомство уже сейчас было бы совсем не лишним. В будущем нам всё равно предстояло оказаться связанными.
— Простите. Может, присоединитесь к нам? — Как девочка, я лучше всех подходила на роль того, кто протянет руку первым.
Но Мицуя-кун был заносчивым — и книжным червём. Он лишь мельком посмотрел в нашу сторону. В игре добиться, чтобы он открылся, было отдельным интересным испытанием. Но у меня уже имелся нужный козырь.
— Я тоже читаю эту книгу. Не хотите обсудить?
В глазах Мицуи-куна вспыхнул интерес. Эйити и Юдзиро, не желая отставать, прочитали название книги у него в руках.
Я улыбнулась. — У персонажей есть немного загадочные способности. Ничего особенно фантастического они не совершают, но читать всё равно очень приятно. Надеюсь, не испорчу вам впечатление, но мне особенно понравилась история в середине про скачок во времени и та ближе к концу — про музыканта с отличным слухом.
— Не волнуйтесь. Я читаю во второй раз. Мне история про музыканта тоже нравится. — В глазах Мицуи-куна мелькнуло удивление. Я ему улыбнулась.
— Закажи мне экземпляр этой книги.
— И мне тоже.
Оба мальчика тут же отдали распоряжения своим дворецким. Раз уж подвернулся случай, я решила заодно порекомендовать Мицуе ещё одну книгу, которая мне нравилась.
— Тогда позвольте посоветовать вам ещё одну книгу. Думаю, она вам понравится. Вышла совсем недавно.
— Слушай, Руна, — начал Эйити-кун. — Я вообще ничего не понял в этой концовке!
— А мне понравилось, особенно момент, когда старушка воспользовалась билетом, — сказал Юдзиро-кун.
— Первая часть была почти слишком сильной. Но, полагаю, Кэйкаин, именно эта часть тебе и понравилась.
Через несколько дней нас уже было четверо, и мы обменивались мнениями в школьной библиотеке. Именно эти трое мальчиков позднее осудят меня — а сейчас мы были так близки. В моём маленьком мире трагическая развязка игры казалась совершенно бессмысленной.
— Подожди, Аки-сан! Перестань! Мне стыдно!
— Но, госпожа, раз уж вы купили эту вещь, было бы расточительством её не использовать. Ну же, улыбнитесь!
— Она нужна была мне всего ненадолго, в детском саду.
— Не волнуйтесь. Пока вы ещё были в том возрасте, я уже наснимала столько видео, сколько только смогла!
— Погоди, а что ты вообще сейчас собираешься снимать?! Кэйко-сан! Останови её!
— Боюсь, госпожа, я до сих пор не одобряю саму причину, по которой вы купили сразу три видеокамеры, — ответила Кэйко-сан.
— Это была ошибка… — признала я.
— Госпожа! Это же знаменательный день! День открытых дверей в Императорской академии Гакусюкан! Пожалуйста, улыбнитесь!
— Наоми-сан, мне сейчас совсем не до улыбок, — возразила я. — Я сама пытаюсь сделать фотографию! Эй, вы там, улыбающиеся, становитесь в кадр! Это приказ самой госпожи Кэйкаин!
— Разумеется. Меня зовут Сонэ Мицукэнэ. Я буду отвозить юную госпожу в школу.
— Я тоже назначен её водителем. Меня зовут Аканэдзава Сабуро. Мы будем по очереди возить её в школу.
Аки-сан хихикнула. — Вот именно поэтому я и купила новую машину!
— Аки-сан, разве старой машины было недостаточно? Мне не особенно важно, на какой машине меня видят.
— Дело не только во внешнем виде, госпожа, — объяснил Аканэдзава-сан. — Дорогая машина заставляет невежественных водителей держаться подальше и не врезаться в неё. Это тоже часть мер по обеспечению вашей безопасности.
— Именно. Кроме того, Татибана-сан становится всё занятее, поэтому ему придётся чаще ездить за рулём. Значит, важно обеспечить ему удобную машину, — добавил Сонэ.
— Точно, вспомнила! — воскликнула Аки-сан. — Я ведь именно из-за твоих слов специально купила этот Benz!
— Благодарю за заботу о моём здоровье. А теперь, думаю, нам уже пора ехать.
— Что?! Ой, уже так поздно! — воскликнула я. — До встречи, Наоми-сан! Пока, Аканэдзава-сан!
— Хорошо провести время, — сказал Аканэдзава-сан.
— За домом я присмотрю, так что ни о чём не беспокойтесь! — заверила меня Наоми-сан.
— Подождите! Госпожа, что вы делаете? — поспешно спросила Кэйко-сан.
— Ты тоже должна быть в кадре! Не могу же я снять видео, где одна стою перед школьными воротами. Ты и одета как раз подходяще!
— Я так одета потому, что выступаю вашим опекуном.
— Ой, не ворчи! — сказала Аки-сан. — День особенный! А так мы навсегда сохраним память о тебе в этом костюме!
— И ты туда же, Аки-сан? — вздохнула Кэйко-сан.
— Костюм же великолепный! Даже не скажешь, сколько тебе… Стоп, я ничего не говорила!
— Ну хорошо…
— Но увидеть её спустя столько времени в фирменном костюме — это правда волну… Стоп, я тоже ничего не говорила!
— Госпожа! Аки-сан! Помните: молчание — золото! — шутливо отчитала нас Кэйко-сан.
— Конечно… — ответила Аки-сан. — Раз уж вы тоже здесь, Татибана-сан, становитесь в кадр!
— …Мне будет несколько неловко.
— Ну же! Ради нашей госпожи! Это важный момент в её жизни!
— Точно! — подхватила я. — Ты тоже должен попасть на видео!
— Если нужно…
— Знаешь, Кэйко-сан, мне кажется, ты будто застыла во времени, — сказала я. — Сколько себя помню, такое ощущение, что ты вообще не изменилась.
— Любопытно, госпожа, но у меня ровно такое же чувство, — согласилась Аки-сан.
— Да. Она вечно прекрасна.
— Татибана-сан! Что вы такое говорите?! — вскрикнула Кэйко-сан.
— Тебе так идёт этот костюм. Надеюсь, когда вырасту, стану такой же леди, как ты.
— О! Доброе утро, Руна-тян!
— Асука-тян! Доброе утро! Внимание всем! Это моя подруга ещё с детского сада — Касугано Асука-тян!
— А? Что это? Мы по телевизору? Ой, эм! Я Касугано Асука! Очень приятно со всеми познакомиться!
— А где Хотару-тян? — спросила я.
— Она должна быть где-то…
— А!
— Госпожа! Эта девочка только что появилась словно из ниоткуда!
— Не волнуйся. Она тоже наша подруга. Знакомьтесь: Кайхоин Хотару-тян.
Хотару-тян кивнула.
— Она довольно тихая, — заметила Кэйко-сан.
— Вот эту девочку я и пыталась заснять всеми теми видеокамерами.
— А, так это она?
— Вы чего тут делаете?
— Эйити-кун! Привет! Как видишь, снимаем видео. Давай, ты тоже становись в кадр!
— Зачем? Я тебе не родственник и вообще…
— Руна-тян, а это кто? — спросила Асука-тян.
Хотару-тян тем временем просто смотрела на происходящее с улыбкой.
— Привет, взрослая Руна, — начала я. — Ты ведь ещё не разорилась, правда? Не надрываешь спину на какой-нибудь дурацкой работе, которую навязало тебе общество? В моём будущем всё ещё есть хоть искорка надежды, да?
— Госпожа, пожалуйста, не говорите такие мрачные вещи с настолько серьёзным лицом…
— Я просто оставляю будущей себе предупреждение, чтобы она не докатилась до печального состояния. Сейчас я невероятно счастлива. Взрослая Руна, а ты счастлива? Даже если нет, надеюсь, ты помнишь времена, когда была счастлива. Вспомни, как когда-то улыбалась вот так, как я сейчас. Моей будущей себе… Возможно, ты уже забыла, как улыбаться, поэтому я посылаю тебе свою улыбку, чтобы ты снова смогла найти своё счастье.
— Ну и странная ты, — пробормотал Эйити-кун.
— А! Батарея садится! Где же…
И в этот момент запись оборвалась, экран погас.
***
Либерализация импорта говядины и апельсинов: процесс начался в 1991 году. Семья Касугано, имевшая вес в Министерстве сельского, лесного и рыбного хозяйства, решительно выступала против этого шага. Их дочь стала непосредственной свидетельницей этой борьбы. При родовом доме Касугано в префектуре Эхимэ находятся большие мандариновые сады.
Великий наставник Тануки: легендарный тануки-ёкай. В нашей реальности его запечатали силой святилища Уса Хатимангу, а в этой истории — Кобо Дайси.
«Минна-но ута» (перевод: «Песни для всех»): короткая телевизионная программа с песнями. Любимые песни Руны: «Маккурамори-но ута» («Песня тёмного леса»), «Цуки-но вальс» («Лунный вальс») и «Метрополитен-музей».
Кукла: старинная бисквитная кукла. Разумеется, дорогая.
Сухопутная и морская мощь: основаны на геополитике Мэхэна. Чаще эти концепции называют соответственно сухопутной и морской силой.
Продление Ямагатского синкансэна до Синдзё: особенности строительства Ямагатского маршрута позволили удобно продлить линию до Синдзё, однако из-за тех же особенностей дальше маршрут уже не пошёл.
Слияния, при которых меньшая компания становится доминирующей: преимущество такой схемы заключается в возможности избежать убытков от слияния и, возможно, свести дефицит к минимуму.
Каруидзава: здесь проводилось одно из соревнований зимних Олимпийских игр 1998 года в Нагано.
Горячие источники Курокава: приобрели популярность в 1998 году.
Вафли: стали популярны в 1997 году.
Macallan: дорогой односолодовый виски для взыскательного ценителя.
Дзайбацу Ивасаки: один из крупнейших дзайбацу Японии. Существует несколько компаний с именем Ивасаки, объединённых под тремя основными направлениями: тяжёлая промышленность, торговля и банковское дело.
Группа «Тэйа»: производитель автомобилей.
Дзайбацу Футаки: дзайбацу, выросший из магазина тканей эпохи Эдо и сохранившийся до наших дней.
Пожизненное пэрство: сходно с пожизненным пэрством в Великобритании.
Цена сока: в тот период банка сока всё ещё стоила 120 иен.
Нагататё и Касумигасэки: жаргонные обозначения соответственно политических кругов и правительственных чиновников.
Фильм, на который ходили Руна и её друзья: «Принцесса Мононокэ» студии Ghibli.
Книга, которую читал Мицуя-кун: «Хикари-но тэйкоку» («Империя света») из серии «Токоно моногатари» («История Токоно») Рику Онды, издательство Shueisha.
Книга, которую посоветовала Руна: «Тэмму кокай», или «Далёкое путешествие», Юки Таниямы, издательство Asahi Sonorama.