КОГДА ВНЕЗАПНО БОГАТЕЕШЬ, в доме неизбежно появляется множество «гостей».
— Пожалуйста! Всего лишь небольшое пожертвование!
— Поверьте мне, я сделаю вас ещё богаче!
— Прошу, помогите! Мы же родственники, правда?!
Меня со всех сторон обступали люди, которым жадность окончательно затуманила голову. Я и без объяснений уже понимала, что происходит.
— Пока мне удаётся держать их на расстоянии, но двух водителей мы наняли отчасти именно поэтому.
Раньше с просителями за меня разбирался Татибана, а теперь, когда его не было рядом, его подменяла Кэйко-сан. Когда-то она заправляла ночной Гиндзой и уж точно не была из тех, кого легко запугать, но из-за того, что она женщина, кто-нибудь всё равно мог счесть её удобной мишенью. Поэтому ей в помощь и наняли двух мужчин-водителей.
— Кроме того, я нанял детектива. Он проверяет не только людей в этом доме, но и окружение Итидзё-си.
— Зачем? — спросила я.
— Кто-то из этих людей может попытаться добраться до вас через ваших близких, — просто ответил Татибана.
Когда здешний банк «Ёдоябаси» зафиксировал беспрецедентный убыток в пятьсот миллиардов иен, дочь влиятельного президента банка подверглась чудовищному нападению прямо в художественном магазине, где работала. Господа эпохи пузыря — вернее, влиятельные фигуры из теневой стороны общества — не упускали случая воспользоваться подобной слабостью.
— Неужели я настолько лакомая мишень? — спросила я.
— Странно было бы, если бы не были. Нужно заранее предусмотреть меры и на случай последствий того, что вы заработали эти деньги, и на случай проблем с их управлением. — Татибана улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Следующие слова сразу объяснили почему. — До сих пор добраться до вас было непросто. За вами присматривали самые разные стороны, в том числе Кабинет разведки и исследований.
Теперь многое вставало на свои места. Наверное, на моём лице появилась такая же улыбка. За мной следили из-за того, что натворил отец, но эта слежка одновременно служила мне защитой. Если теперь Татибане понадобилось самому принимать меры, чтобы меня обезопасить, значит, наблюдение либо ослабили, либо сняли совсем.
Одно из двух.
— Это дело рук либо моего дяди, министра Идзумикавы, либо генерального секретаря Като, верно?
— Верно. Думаю, причиной стали ваши извинения перед генеральным секретарём.
Вот уж услуга, без которой я прекрасно обошлась бы. Впрочем, до сих пор я вообще не знала, что за мной наблюдают, так что жаловаться было трудно. Понял ли Татибана, о чём я думаю, или нет, но плохие новости он продолжил излагать всё тем же будничным тоном.
— Есть ещё вопрос Японского банка долгосрочного кредита и Кредитного банка Японии, которые объединились с банком «Кэйка». В их финансах, связанных с некоторыми политиками, скрывался настоящий ящик Пандоры. Уверен, для нескольких политиков оказалось большой удачей, что эти займы урегулировали ещё до того, как их объявили частью общего портфеля проблемных долгов.
Изначально оба банка считались особыми учреждениями в рамках государственной политики, однако теперь снова превратились в обычные банки. Поэтому слухи о том, что в них сосредоточено огромное количество кредитов политиков, звучали вполне правдоподобно. Доходило до того, что эти банки называли личными копилками политической верхушки.
Из прошлой жизни я помнила, что один из этих банков выкупили иностранные инвесторы, а после сделки смогли творить совершенно немыслимые вещи, пользуясь рычагом давления — кредитами политиков правящей партии, благодаря которым те предпочитали помалкивать. По крайней мере, именно так утверждали слухи. Было ли это правдой в моём прежнем мире, я не знала, но в этом всё выглядело именно так.
— Надо будет это обсудить. И Итидзё тоже позвать, — сказала я.
— Тогда почему бы не устраивать ужины раз в неделю? Находите время поужинать вместе. Тогда связь, которая между нами возникнет, уже нельзя будет просто игнорировать.
Я согласно кивнула. В конце концов, я пока была всего лишь младшеклассницей. Если Татибана и Итидзё меня предадут — мне конец. Поэтому жизненно важно было постоянно делать всё, чтобы они оставались мне верны.
— Хорошая мысль. Когда лучше устраивать такие ужины?
Пусть впоследствии они и не всегда проходили строго в один и тот же день, эти ужины стали еженедельными встречами, на которых собирались я и руководители моих компаний. И именно там принимались самые важные решения.
Татибана тогда ещё не представлял, насколько значимыми они станут, поэтому над ответом почти не задумался.
— Учитывая, что у вас школа, разумнее всего будет собираться по субботам вечером.
Так настал день нашего первого такого ужина.
Участников было трое: Татибана, Итидзё и я. В тот вечер мы ели домашний гамбург-стейк, приготовленный Кэйко-сан. В мою порцию она даже воткнула маленький флажок, чему я была особенно рада.
И вот, пока мы с аппетитом расправлялись с ужином, мне открылась шокирующая правда.
— Фонд «Мунлайт» — это не компания?! — От потрясения я поперхнулась и едва не выплюнула еду.
Итидзё криво улыбнулся и объяснил мне всю хитрость.
— В Соединённых Штатах действительно существует юридическое лицо — фонд «Мунлайт», который занимается управлением активами. Но когда мы между собой говорим «фонд „Мунлайт“», госпожа, мы имеем в виду банковский счёт на ваше имя.
Похоже, это была их отчаянная попытка прикрыть мой самый очевидный недостаток — тот факт, что я всего лишь ребёнок. Они хотели создать несколько уровней защиты, чтобы, если всё пойдёт наперекосяк, до меня было не добраться. Счёт открыло для меня токийское отделение бывшего Дальневосточного банка; на нём лежали те самые пятьсот миллионов иен, ради которых я прежде заложила поместье. Сам долг по ипотеке уже погасила зарегистрированная в Панаме компания-оболочка — фонд «Мунлайт».
Сами пятьсот миллионов иен провели через несколько фондов и отправили в частный швейцарский банк, после чего выдали в долг ещё одному фонду «Мунлайт» — зарегистрированной на Бермудских островах компании-оболочке, которая вложила деньги в высокотехнологичные отрасли. Бермудский фонд «Мунлайт» принадлежал другому фонду «Мунлайт», существовавшему на острове Мэн. А фонд на острове Мэн финансировался исключительно с моего личного счёта в швейцарском банке — как, впрочем, и панамский фонд «Мунлайт».
Что до американского фонда «Мунлайт», вкладывавшегося в местные IT-компании, его филиал в Кремниевой долине был учреждён юридическим лицом с Каймановых островов, а владельцем самого фонда был панамский фонд «Мунлайт». И именно американский фонд «Мунлайт» вёл дела, связанные с бермудским фондом.
Кажется, ничего запутаннее я в жизни не слышала.
— Зачем всё настолько усложнять? — спросила я.
Мне даже нарисовали схему, но легче от неё не стало: всё на ней называлось одинаково.
Итидзё снова натянуто улыбнулся и принялся объяснять.
— Главная причина — люди, которые охотятся за вами и вашими деньгами и из-за которых беспокоится Татибана-сан. Когда по всему миру разбросано столько компаний с одним и тем же названием, обычному человеку будет крайне трудно разобраться, что к чему.
И хотя компаний-оболочек у нас было множество, а деньги летали по всему миру туда-сюда, всей этой хитроумной системой управляли сотрудники из одного-единственного здания в Кремниевой долине. Из-за этого было трудно понять, где именно возникает прибыль и куда она уходит, но в конечном счёте всё равно стекалось на мой счёт в частном швейцарском банке. Он и был ядром, центральным узлом фонда «Мунлайт».
— Кроме того, мы хотели распределить долги между несколькими компаниями. Так можно занять больше.
В финансах есть понятие «кредитное плечо». Если собственного капитала не хватает, можно занять деньги и таким образом собрать куда большую сумму. Мы брали кредиты через многочисленные зарубежные структуры фонда «Мунлайт» и вкладывали сотни миллионов заёмных долларов в американскую IT-индустрию. Благодаря пузырю доход исчислялся уже миллиардами долларов. Самые тяжёлые долги мы к этому моменту погасили и теперь закрепляли прибыль.
— Хм-м… Я понимаю, что заработанные в Америке деньги мы привезли в Японию, но как быть с обменом на иены? И с налогами?
Я заметила, как Татибана и Итидзё переглянулись. Неужели мой эгоистичный план спасти японскую экономику завёл меня на опасную дорожку?
— Все деньги, которыми мы пользовались в Японии, были заёмными.
Вот в чём был секрет.
Когда создавался японский фонд «Мунлайт», он занял деньги у Дальневосточного банка, причём весь кредит был выдан в иенах. После того как Дальневосточный банк вошёл в состав банка «Кэйка», мы начали занимать у другого крупного городского банка, который согласился принимать погашение в долларах. В этом и заключался ключ ко всей схеме.
Из-за валютного риска иены нам одолжили под высокий процент, но фонд «Мунлайт» погасил весь долг одним платежом. Доллары для нас подготовил инвестиционный банк в Нью-Йорке. Он охотно пошёл навстречу, поскольку знал, каким огромным пакетом акций растущей IT-индустрии владеет фонд «Мунлайт». Эти акции мы заложили, получили долларовый кредит у нью-йоркского банка, а затем через нью-йоркское отделение японского городского банка погасили прежний долг перед этим японским банком.
Международные финансы — настоящее благословение небес.
— Если говорить откровенно, сомневаюсь, что даже люди в самом центре Министерства финансов уже полностью разобрались во всех деталях фонда «Мунлайт», — пояснил Татибана. — Они до сих пор заняты надзором за спасёнными банком «Кэйка» и компанией «Кэйка Секьюритиз».
— Мы слышали, региональное налоговое управление начало нами интересоваться, но потом сверху пришёл приказ не трогать нас. Министр Идзумикава и генеральный секретарь Като, похоже, тайно договорились, что в случае участия банка «Кэйка» в спасении новых проблемных банков государство компенсирует убытки. А самому управлению сейчас и без нас хватает забот — оно ведёт борьбу за повышение налога на потребление, — добавил Итидзё.
В финансовой администрации Министерства всё было строго поделено: банки находились в ведении банковского управления, компании по ценным бумагам — управления ценных бумаг. Поэтому соперничество между банком «Кэйка» и «Кэйка Секьюритиз» очень быстро превратилось в борьбу за влияние между двумя управлениями самого Министерства.
Тем временем региональные налоговые управления были завалены другими делами, и прежде всего борьбой за повышение налога на потребление до пяти процентов, поэтому вмешаться не могли. В конце концов министр Идзумикава и генеральный секретарь Като добились своего: мы потеряли на спасении финансовых учреждений больше, чем с нас пытались собрать налогами, а значит, наказывать нас было бы неправильно.
— А когда у них станет посвободнее, они точно не явятся с нами разбираться? — тревожно спросила я, ковыряя ложечкой пудинг.
Итидзё пожал плечами и ответил именно то, чего я ожидала: ту самую причину, по которой в этом мире действительно стоило быть аристократкой.
— Региональному налоговому управлению придётся отступить, как только оно столкнётся с вашим иммунитетом от ареста. Чаще всего этой привилегией пользуются именно в делах об уклонении от налогов. Мы, разумеется, намерены держаться как можно ближе к белой стороне всех серых зон, но если что-то всё же случится, можете не сомневаться: герцогский дом Кэйкаин сумеет это пресечь. Поэтому налоговое управление, скорее всего, предпочитает держаться подальше.
— Кроме того, поскольку вы несовершеннолетняя, для целей этих счетов вашим опекуном выступаю я, — сказал Татибана. — Мы также устроили всё так, что деньги нельзя переводить между счетами без согласия и Итидзё, и моего.
Он наверняка хотел успокоить меня: если что-нибудь случится, ответственность ляжет на них. Но я вместо этого лишь слегка раздражалась от того, что из-за возраста вообще не могу отвечать за собственные решения.
— Всё равно мне не нравится, что вы двое продолжаете так рисковать, — сказала я. — Давайте придумаем законный способ перевести деньги в Японию и пустить их в дело.
Закончив ужин, я сложила ладони; Татибана и Итидзё последовали моему примеру, и мы вместе поблагодарили за еду.
Ребёнку суждено унаследовать сожаления отца — хочет он того или нет. История о том, как эти сожаления были развеяны, трогательна и наверняка станет моим щитом. Вот как всё было.
По крайней мере, мне так кажется.
— Они опять заговорили о строительстве химического комбината в порту Саката?
— Да. Когда-то переговоры зашли в тупик, но земля никуда не делась. Естественно, теперь думают, как использовать её заново.
Я изучала документы с планами строительства комбината, пока Татибана докладывал.
Падение моего отца началось из-за использования российской нефти — точнее, тогда ещё советской. Советский Союз переживал тяжёлые экономические времена из-за зашедшей в тупик перестройки, тогда как Япония находилась на вершине экономического пузыря и денег на покупку советской нефти у неё было более чем достаточно.
Сакату выбрали для строительства комбината среди всех городов западного побережья потому, что она удачно располагалась между нефтяными месторождениями Ниигаты, Акиты и других районов. Кроме того, там находилась нефтебаза стратегических запасов, на которую комбинат мог бы опереться в случае чрезвычайной ситуации. Мало кто знал, что именно генеральный секретарь Като настоял на Сакате вместо Ниигаты. В ту пору он был многообещающим политиком, уверенно поднимавшимся к вершине.
— Теперь я наконец понимаю, почему генеральный секретарь пришёл извиняться передо мной.
— Достаточно ли было этих извинений, чтобы вы его простили, решать только вам, госпожа.
Именно генеральный секретарь Като воспользовался своим иммунитетом от ареста, чтобы скрыть подробности скандала о сговоре с Востоком. Конечно, одного этого было недостаточно, чтобы замять дело целиком: ради этого пришлось принести в жертву моего отца. Саката действительно стояла на побережье, но не только поэтому от всей истории так сильно попахивало рыбой.
— Я не настолько обязана отцу, которого ни разу не видела, чтобы разыскивать его врагов. Но разговоры об этом комбинате должны были умереть вместе с пузырём. Почему проект снова всплыл сейчас?
Татибана указал на одно место на карте: Карафуто.
— Карафуто сейчас восстанавливает экономику и пока держится за счёт экспорта оружия и природных ресурсов. При этом уровень безработицы, вероятно, превысит двадцать процентов. Главное природное богатство префектуры — природный газ, поэтому возникла идея построить тепловую электростанцию, чтобы его использовать. Параллельно обсуждается и строительство комбината.
Карафуто была далеко не единственной частью страны, страдавшей от безработицы, но природный газ мог стать решением именно благодаря отсутствию конкуренции. Чтобы вытащить Японию из экономической ямы, жизненно важно было снова запустить экономику Карафуто, а электростанции давали простой способ использовать местный газ.
— Всё это входит в проект общественных работ с участием Карафуто, которым займётся государство. Хоккайдо и Ниигате тоже предложили выдвинуть свои площадки, но в итоге победила Саката в префектуре Ямагата.
— Полагаю, так генеральный секретарь Като пытается извиниться.
У группы «Кэйка» была химическая дочерняя компания — «Кэйка Кемикалс». Если наша химическая компания подаст заявку, почти наверняка её примут. Разумеется, в обмен на финансирование следующих выборов в Палату советников.
— Как я уже говорил, всё зависит от вашего решения, госпожа. — Татибана говорил прямо, но я была уверена, что он чувствует себя брошенным главной семьёй Кэйкаин. После спасения Дальневосточного банка его долг перед ними был исполнен.
— Я бы хотела обсудить это со специалистом, — сказала я. — Ты знаешь кого-нибудь, кто хорошо разбирается в нефтехимии или природном газе?
Татибана ненадолго задумался. Я вспомнила слова Кэйко-сан о том, что у него куда больше личных связей, чем мне известно. Наверное, поэтому предложенный им человек подошёл просто идеально.
— У «Кэйка Корп» есть один советник. Раньше он работал в универсальной торговой компании, принадлежавшей дзайбацу, но из-за политических разногласий компанию раскололи. Насколько я помню, торговля ресурсами — его специализация.
— Звучит подходяще. Пожалуйста, устрой мне с ним встречу. После этого я приму решение.
— Очень приятно познакомиться. Меня зовут Тодо Нагаёси. Раньше я возглавлял снабжение ресурсами в корпорации «Ивасаки». Теперь, благодаря рекомендации Татибаны-сан, я состою при «Кэйка Корп» чем-то вроде внештатного советника.
Он был одним из самых несгибаемых деловых людей, каких мне доводилось видеть, но проиграл внутреннюю корпоративную борьбу и потому теперь занял куда более спокойную должность — своего рода советника. На прежнем месте его работа состояла в том, чтобы мотаться по всему миру и добывать ресурсы для маленькой Японии, почти не имевшей собственных. Он часто находился не просто вне офиса, а вообще за пределами Японии, так что во внутренних интригах у него не было ни единого шанса. Примерно тогда его и подобрал Татибана.
— А чем вы теперь занимаетесь как советник? — спросила я.
— Понемногу торгую ресурсами на деньги компании. Ну и даю советы — как сегодня, раз уж вы меня позвали.
Он широко и бодро улыбнулся. Я, однако, слышала, что по сравнению с прочими дочерними компаниями группы дела у «Кэйка Корп» идут превосходно, и главным образом именно благодаря его торговле. Компания была сравнительно небольшой, и потому первоклассный трейдер смог прийти туда, взяться за дело и вывести её из убытков в прибыль. А то, что в «Кэйка Корп» дали ему такое расплывчатое звание, как «советник», лишь показывало: и там не чужды корпоративной политике и собственным группировкам. Но это уже отступление.
— Вы хотели поговорить о строительстве комбината в Сакате, верно? Я уже немного изучил этот вопрос и должен сказать: выглядит всё не особенно хорошо.
В Японии не существовало открытого разведывательного ведомства. На прежней работе Тодо-сан одно время много занимался сбором информации за рубежом. Похоже, навыков поиска и анализа сведений он не растерял и теперь.
— Вы хотите сказать, комбинат вряд ли принесёт прибыль? — уточнила я.
— Именно. После кризиса южноазиатских валют цены на сырьевые ресурсы, начиная с нефти, падают. Если сейчас вложиться в карафутский природный газ, вы будете покупать на самом пике рынка и сами наживёте себе проблемы.
Природный газ и раньше был дорог по сравнению с нефтью, а нынешнее падение цен только сильнее увеличивало разрыв. В сущности, именно это он и говорил.
Неважно, что проект государственный: если покупать газ дорого и вырабатывать из него электричество, когда из-за экономического спада спроса просто нет, прибыли не будет.
Любая частная компания, которая проигнорирует себестоимость и решит, будто государственная поддержка делает вложение безопасным, окажется в беде, если государство выйдет из проекта из-за его нерентабельности. А именно так оно вполне могло и поступить.
— Похоже, из-за экологических опасений от угольных электростанций начинают отказываться. Но будь я на вашем месте, вместе с химическим комбинатом я построил бы именно угольную электростанцию. Если ресурсы подешевеют, можно будет опереться на российскую нефть — её цена, скорее всего, тоже рухнет.
Я прищурилась, глядя на Тодо. Благодаря прежнему опыту он понимал, что нынешний валютный кризис в конце концов перекинется и на Россию. Быстро приближалась возможность покупать невероятно дешёвую нефть — то самое сырьё, которое называли кровью японской экономики.
— Звучит хорошо. Тогда так и сделаем?
— Вы как-то слишком легко об этом говорите. Если полезете в проект в одиночку, потратите сотни миллиардов иен, — предупредил Тодо. Но по его взгляду я видела: сумасшедшей он меня не считает. Скорее всего, он уже что-то подозревал о том, как мы с Татибаной и Итидзё зарабатываем деньги. Когда Татибана сообщил ему о нашей встрече, он наверняка навёл обо мне справки. Если так, я собиралась выжать из его способностей всё до последней капли.
— На зарубежных IT-сделках у меня уже есть миллиарды долларов. Я хочу перевести эти деньги в Японию.
Тодо мгновенно понял, к чему я клоню. Всё-таки талантливый трейдер.
— Понятно. Вы хотите сказать: если ничего не менять, вся ответственность ляжет на плечи Итидзё-сан, поэтому часть этого груза вы хотите переложить на меня. Но «Кэйка Корп» слишком мала для подобных операций.
До сих пор зарубежную прибыль фонда «Мунлайт» мы переводили в Японию в форме заёмных средств. Весь трюк держался на положении банка «Кэйка» как финансового учреждения. Игра была опасной, и мне нужен был запасной способ на случай, если по какой угодно причине мы лишимся Итидзё. Самым удобным вариантом казалась нефть: Японии она была необходима, но страна зависела от импорта. Возможность потратить огромные деньги не только на строительство комбината, но и на танкеры и прочую инфраструктуру подходила идеально.
Полностью разобравшись в моих намерениях, Тодо сделал предложение.
— Сейчас торговым компаниям приходится тяжело. Может, вам стоит подумать о покупке одной из них, пусть даже небольшой?
Тогда я ещё понятия не имела, куда заведёт этот разговор. Я и представить не могла, что вот-вот ввяжусь в российскую нефть и пройду крещение в жирном, скользком мире глобального бизнеса.
Это произошло, когда я ехала в лимузине к главному офису банка «Кэйка».
— Азиатский валютный кризис выглядит совсем нехорошо. А если он снова разожжёт проблему плохих долгов?.. — пробормотала я, читая отчёт на заднем сиденье. Благодаря государственной конвойной системе Япония только-только сумела выбраться из прежних неприятностей, но начавшийся в Таиланде валютный кризис грозил снова вызвать кризис доверия.
— Впрочем, для вас в этом есть и удобные стороны, госпожа, — заметил Татибана.
— И ты тоже это понял?
Сильнее всего от кризиса страдали торговые компании. Многие японские фирмы успели выйти на рынки Юго-Восточной Азии, а кризис породил политическую нестабильность, которую невозможно было игнорировать. Основной удар пришёлся именно по торговым компаниям — связующему звену, удерживавшему эти фирмы вместе.
Вдобавок новый пятипроцентный налог на потребление ещё сильнее затормозил японскую экономику. Вся страна заговорила о кризисе доверия, особенно применительно к тем, кто так и не оправился после краха пузыря. Поэтому теперь я могла позволить себе купить собственную торговую компанию — я уже некоторое время присматривалась к такой возможности.
— Интересно, двести миллиардов иен — это правда выгодная цена? Тодо-сан выглядел очень заинтересованным…
Такие суммы вообще не должны были звучать из уст ученицы начальной школы, но, наверное, я просто привыкла видеть цены сделок в финансовых изданиях.
Объявлено, что торговая корпорация «Мацуно», головной офис которой расположен в токийском районе Сибаура, станет дочерней компанией фонда «Мунлайт». Фонд предоставит ей капитал, чтобы списать проблемные долги и стабилизировать управление.
Между тем торговая корпорация «Мацуно» почти не продвинулась в решении проблемы плохих долгов после краха пузыря. С началом азиатского валютного кризиса появились слухи о тяжёлом положении компании. Поэтому фонд «Мунлайт» выкупил всю задолженность корпорации перед её основными банками и теперь вмешивается в управление.
Капитал торговой компании был уменьшен, чтобы возложить ответственность на акционеров; часть задолженности конвертирована в акции, а фонд «Мунлайт» также получил новые акции через размещение среди третьих лиц.
Всё высшее руководство торговой корпорации «Мацуно» ушло в отставку, и…
Эта покупка отличалась от прежних поглощений и урегулирования плохих долгов. Теперь банк «Кэйка» не был кредитором. Торговая корпорация «Мацуно» сама выступала заёмщиком, а сто восемьдесят миллиардов иен ей ссудили другие банки.
Когда всё шло хорошо, японская система основного банка позволяла банкам-кредиторам опекать заёмщика, распоряжаться огромными суммами и снимать самые жирные сливки. Когда дела шли плохо, заёмщику больше некуда было обратиться, а банку оставались лишь горы плохих долгов.
Тогда уже самим банкам начинал грозить кризис доверия. В данном случае они не могли признать просроченные кредиты торговой корпорации «Мацуно» «плохими» и продолжали выдавать ей новые займы даже после того, как проблемы с управлением стали очевидны публике. Валютный кризис уничтожил весь запас прочности, который у банков ещё оставался. Вдобавок два основных банка MTC слились и были вынуждены привести отчётность в порядок, но этому быстро помешал инцидент с корпоративным шантажом, из-за которого все проблемы управления вылезли наружу.
— Возможно, вам стоило поторговаться, — предложил Татибана.
— Если бы я стала сбивать цену, банки не смогли бы вернуть свои деньги. А так они тоже рады: кредиты не превратятся в плохие долги. Эти деньги мне достались легко. Легко пришли — легко ушли. В целом я ничего не теряю.
Сделка по покупке MTC целиком проходила между банками. Фонд «Мунлайт» выкупил долги MTC перед её основными банками. Собрав всю задолженность в одних руках, фонд предложил конвертировать её в акции, а затем провести размещение новых акций среди третьих лиц, чтобы установить контроль над MTC.
В отличие от похожих операций в прошлом, на этот раз мы проводили сделки по очереди через нью-йоркские отделения каждого банка. Благодаря огромной нереализованной прибыли фонда «Мунлайт» на американском IT-рынке банк «Кэйка» мог профинансировать фонд, чтобы тот выкупил долги MTC в долларах США.
При обмене этих долларов на иены основные банки рисковали потерять на курсе, но охотно согласились, поскольку при выкупе долгов я не торговалась. Разумеется, после завершения всех операций кредит банка «Кэйка» должен был быть погашен.
— Японские финансовые учреждения накопили столько плохих долгов потому, что дошли до состояния, когда уже не могут позволить себе осторожно оценивать стоимость — точнее, разницу в кредитоспособности. Если банк выдаёт миллион иен кредита, а получает назад лишь пятьсот тысяч, он теряет пятьсот тысяч. Конечно, у него есть залог — недвижимость или акции, — но эти активы тоже дешевеют, иногда настолько, что вернуть исходный миллион уже невозможно. Потому банки и оказались в таком тяжёлом положении.
Я вспомнила то, что рассказывал мне Итидзё.
Это объясняло, почему банк, списывая долг заёмщика ради его спасения, фиксировал чрезвычайный убыток: одолженные деньги он уже никогда не увидит. Так японская промышленность и оказалась по уши в одной общей болотной яме плохих долгов.
И тут я задумалась: а что, если найти способ вернуть все эти уже фактически брошенные кредиты — причём полностью? Банки не понесут убытков, а компании смогут заняться расчисткой долгов перед другими кредиторами. И сами заёмщики продолжат работу, не опасаясь, что банки потребуют немедленно вернуть деньги.
Особенность японских плохих долгов заключалась в том, что сами компании в целом умели зарабатывать. Проблемы начинались после краха пузыря: им становилось нечем погашать чудовищно раздувшиеся долги — чрезмерные банковские кредиты, на которые когда-то скупали недвижимость.
Вот в чём была суть: существовало немало компаний, которые смогли бы восстановиться, если бы погасили эти чрезмерные банковские займы. Торговая корпорация «Мацуно» была прекрасным примером.
— Давайте отправим Тодо-сана в MTC новым президентом. Как продвигается подбор остальных членов совета директоров?
— Подготовка уже завершена, — ответил Татибана.
Я ехала в головной офис банка «Кэйка», чтобы поговорить с Итидзё, убедиться, что всё готово, и запустить процесс. Теперь MTC была нашей дочерней компанией, но при этом оставалась одной из десяти крупнейших универсальных торговых компаний Японии. Скорее всего, ей предстояло сыграть важную роль в возобновлении проекта комбината в Сакате.
— Госпожа, могу я кое-что сказать? — Вопрос Татибаны прервал мои мысли. Похоже, он только что закончил разговор с водителем, Сонэ-саном. Следующих его слов я никак не могла ожидать. — Кажется, за нами следят. По автомобильному телефону я уже связался с главной семьёй и вызвал своих людей. Также сообщил в пятый отдел управления безопасности столичной полиции. Боюсь, сегодняшние планы придётся отменить.
Кэйкаины были герцогским родом, поэтому личная охрана у нас, разумеется, имелась. Кроме Сонэ-сана и Татибаны, в лимузине с нами ехала одна женщина-телохранитель. Впереди и сзади шли два бронированных «Мерседеса», в каждом — по два охранника.
И если даже при таком сопровождении за нами всё ещё следили, что это означало?
— Хорошо, — со вздохом согласилась я. — А эти люди, которые нас преследуют… как думаешь, они со стороны или свои?
Татибана лишь покачал головой.
Причин, по которым на меня могли нацелиться «свои» — главная семья Кэйкаин или одна из боковых ветвей, — хватало. Самая очевидная — фонд «Мунлайт», стоявший в центре прибыли банка «Кэйка», при том что полностью его внутреннее устройство знала лишь я. Баснословные деньги, заработанные фондом на пузыре доткомов, ни для кого не были тайной. На меня уже покушались, а Татибану и Итидзё пытались переманить.
Но у каждого из них была причина, по которой купить их было невозможно.
— Господин поручил мне заботиться о вас.
Верность Татибаны моему деду, Кэйкаину Хикомаро, была сильнее его верности мне. Кэйкаины считались сравнительно молодым дворянским родом, но с Тихоокеанской войны прошло уже полвека. В семье успело смениться несколько поколений, и, похоже, этого времени хватило, чтобы вырастить такого преданного слугу.
— Я дослужился до управляющего токийским отделением скромного регионального банка. Думал, дальше мне остаётся лишь ждать перевода, а в итоге оказался исполнительным управляющим в головном офисе. И всё благодаря вашим замыслам, госпожа. В банке «Кэйка» всем заправляют бывшие чиновники Министерства и руководители крупных городских банков. Без вашей поддержки меня бы вышвырнули в ту же минуту. После всего этого как я могу вас предать?
Надеюсь, Итидзё никогда не узнает, что его доводы заставляли меня смеяться.
Стоит отметить, что должность исполнительного управляющего считалась важной, но формально такой человек оставался всего лишь наёмным руководителем. Иными словами, он не входил в совет директоров и не участвовал в принятии корпоративных решений.
Эту должность ввела одна компания электроники, которая недавно выпустила игровую консоль и благодаря ей резко усилила влияние, а банк «Кэйка» затем перенял практику. Итидзё и мой дядя тоже назначили Татибану на этот пост, рассчитывая отдалить его от меня.
Половину прочего руководства банка «Кэйка», включая президента, составляли бывшие чиновники Министерства. Остальные были смесью наиболее способных управленцев из Банка развития Хоккайдо, Японского банка долгосрочного кредита и Кредитного банка Японии. Большинство руководителей бывшего Дальневосточного банка не пережили эту элитную игру в «музыкальные стулья»; некоторым позволили доживать карьеру советниками в «Дальневосточном страховании жизни». А за Татибаной и Итидзё стояла я — для меня они были особенными. Желающих избавиться от обоих хватало, но Итидзё оставался одним из немногих людей с доступом к фонду «Мунлайт», а Татибана был слугой рода Кэйкаин, преданным ему поколениями. В лучших традициях японской политики банк «Кэйка» и ввёл должность исполнительного управляющего, чтобы найти место для этих двоих.
А вот мотив постороннего человека был куда очевиднее: я представляла собой отличную цель для похищения ради выкупа.
— Меняем маршрут и едем в головной офис «Кэйка Фармасьютикалс».
— Подожди, — сказала я. — Я не против туда поехать, но если менять маршрут необдуманно, станет только опаснее. Безопаснее сначала добраться до головного офиса банка, а уже потом ехать в «Кэйка Фармасьютикалс». Возьмём охрану банка и спустимся в метро на Каябатё, а оттуда доедем до Касумигасэки. Так ещё и быстрее получится.
Спасая банки, мы заодно получили несколько зданий в Токио, благодаря чему группа «Кэйка» смогла перенести штаб-квартиры своих компаний.
Центральная компания группы, «Кэйка Фармасьютикалс», перевела штаб-квартиру в Хибию, в бывшее здание головного офиса Японского банка долгосрочного кредита. А банк «Кэйка» сосредоточил управленческие подразделения в Каябатё — в бывшем головном офисе «Итияма Секьюритиз».
— В этом плане есть проблема, госпожа. От головного офиса банка «Кэйка» до станции метро довольно далеко.
Точнее, метров четыреста-пятьсот. Если те, кто за нами едет, действительно собирались напасть, это было почти что приглашением.
— У меня есть идея… — сказала я Татибане, и на лице у меня появилась милая улыбка.
Мост Эйтай.
Подозрительная машина, водитель которой заметил нас, двинулась на восток, будто пытаясь избежать расспросов наших охранников. Я наблюдала за ней с борта лодки.
— Когда вы успели придумать этот план, госпожа? — спросил Татибана.
— Совсем недавно. В Токио полно рек. Я подумала, что на лодке будет проще всего оторваться от хвоста, — ответила я. Солёный ветер шевелил мои золотистые волосы. За бывшим головным офисом «Итияма Секьюритиз» текла река Нихонбаси, и там же находилась небольшая пристань. Это был наш единственный выход из ситуации.
Я попросила Итидзё подготовить одну лодку с человеком, который будет ею управлять, и пришвартовать её там. Всё оказалось именно так, как я просила. Нам повезло, что до всей этой истории с плохими долгами для курортов успели заказать прогулочные лодки.
— Держите курс на мост Такэсиба, пожалуйста. «Кэйка Фармасьютикалс» уже подготовила машину, которая встретит нас там. Сойдём на берег, как только там будут готовы нас принять.
Преимущество лодки было в том, что, пока держишься подальше от берега, никто посторонний на борт не попадёт. К тому же радиосвязь позволяла без труда поддерживать контакт. Сейчас у нас было огромное преимущество перед преследователями.
— Госпожа, поступил доклад от охраны банка. Они записали номер машины, и новости плохие. — Я поморщилась. Никогда ещё не видела на лице Татибаны такого тяжёлого выражения. Если уж он говорил «плохие новости», значит, всё действительно было плохо. — Номер проверили через столичную полицию. Машина зарегистрирована на российское посольство.
Добравшись до моста Такэсиба, мы с Татибаной пересели в ожидавший лимузин. Снова появились два «Мерседеса» сопровождения — один впереди и один сзади, — а вместе с ними и неприметная полицейская машина без опознавательных знаков.
— Дело становится серьёзным. И кто же это у нас?
Ехавший с нами полицейский в штатском показал удостоверение и представился. Улыбка у него была самая подозрительная, какую только можно вообразить.
— Я из Отдела внешних дел Бюро общественной безопасности Национального полицейского агентства. Меня зовут Маэфудзи Сёити. Я отвечаю за вашу охрану и за то, чтобы объяснить вам ситуацию.
— Ох ты. Всё настолько плохо, что вмешался знаменитый представитель Особой высшей полиции? Что же я такого натворила?
Поражение в войне нанесло этой государственной структуре тяжёлый удар, однако когда-то полиция, наряду с армией и флотом, относилась к Министерству внутренних дел — одному из сильнейших бюрократических ведомств Японии.
После войны министерства и правительственные учреждения реорганизовали, а полицейские структуры перевели под Кабинет министров. Одной из них была переименованная Особая высшая полиция, теперь называвшая себя Бюро общественной безопасности. А после послевоенной перестройки над всей этой бюрократической системой воцарилось Министерство финансов.
— Вы ничего не сделали, госпожа, — объяснил инспектор Маэфудзи. — Скорее, в мире есть люди, которые думают, будто вы что-то сделали. Их интересует ваш фонд «Мунлайт».
Дальше он объяснил, что российская экономика замедлилась из-за последствий азиатского валютного кризиса. Это я и так знала. Я не понимала другого: какое отношение это имеет к происходящему сейчас?
— Простите за вопрос, госпожа, но насколько хорошо вы знаете собственное происхождение?
— Инспектор Маэфудзи, — предостерёг Татибана, но я подняла руку, заставляя его замолчать.
Я посмотрела инспектору прямо в глаза.
— Я знаю, что в прошлом мои родители были связаны с Востоком. Объясните, пожалуйста, какое это имеет отношение к нынешней ситуации.
Инспектор Маэфудзи слегка растерялся от моего тона, слишком взрослого для моего возраста. Его фальшивая улыбка исчезла, уступив место серьёзному выражению.
— Хм, теперь понятно. Образование в герцогском доме действительно исключительное. Хорошо. Я расскажу вам всё, что имею право сообщить. Вы знаете, что ваша бабушка состояла в родстве с одним русским великим князем?
Романовы. И тут я осознала, что эта кровь текла и в жилах моего отца. Я кивнула, а инспектор Маэфудзи отвёл взгляд к окну и продолжил.
— Из документов, найденных на севере Японии, мы узнали, что ваша мать тоже принадлежала к знати. А вы, госпожа, состоите в достаточно близком родстве с одним определённым домом, чтобы претендовать на наследство.
Ах.
В голову пришла пугающая мысль. Что-то о давнем обещании из старого романтического романа.
— Вы имеете в виду дом Романовых?.. Я слышала кое-какие слухи. Что до наследования, полагаю, впереди меня всё ещё есть другой претендент.
Инспектор Маэфудзи холодно покачал головой.
— Само наследство неважно. Важнее обеспечение этого наследства. Есть люди, которые признают вас преемницей Романовых только после того, как вы завладеете наследством дома. Именно этой логикой они руководствуются, охотясь за фондом «Мунлайт».
— Понятно. Россия считает, что фонд «Мунлайт» финансируется сокровищами Романовых.
Они предполагали, что в частном швейцарском фонде могут скрываться сокровища Российской империи. Ходили и мутные разговоры о том, будто Швейцария стала финансовой державой именно благодаря таким активам, которые никто так и не забрал. Стоило бы им немного расследовать деятельность фонда «Мунлайт», и стало бы ясно, что они ошибаются. Но частные швейцарские банки славились тем, что крайне тщательно охраняют сведения о клиентах. Из-за отсутствия доказательств, способных опровергнуть слухи, я теперь и оказалась в беде.
Я родилась в Японии уже после того, как Восток начал рушиться вслед за падением Берлинской стены в 1989 году. Япония тогда процветала в своём пузыре, а Восточная Европа и Советский Союз переживали распад.
Положение на Востоке было настолько тяжёлым, что там одновременно шпионили за японскими технологиями и гонялись за странными слухами вроде этого.
Инспектор Маэфудзи раскрыл блокнот и начал читать.
— Первые признаки подозрительной российской активности появились вместе с разговорами о комбинате в Сакате, поскольку Россия имела отношение к находящемуся там земельному участку. Скорее всего, они уже наблюдали за проектом, когда вышли последние новости, так что неудивительно, что теперь решили действовать.
— Всё равно как-то слишком быстро, — сказала я. — Новость ведь появилась только сегодня, разве нет?
Инспектор принялся объяснять. По крайней мере, в этом деле он не обращался со мной как с обычным ребёнком.
— Когда новости о подобных проектах становятся публичными, это означает, что планы уже готовы больше чем наполовину. Комбинат в Сакате не сможет приносить прибыль без природного газа или нефти из Карафуто либо России. Очевидно, они начали с этого, прошли по цепочке и в конце концов вышли на ваше имя. — Инспектор Маэфудзи растерянно улыбнулся, тут же спохватился и снова сжал губы. — Российская экономика сейчас в плохом состоянии, ходят разговоры о политической нестабильности. Для этой страны кровь, текущая в ваших жилах, имеет особое значение. Мы пока не знаем, чего именно они хотят — денег или известности, — но эти два мотива наиболее вероятны.
— Понимаю. Что мне тогда делать?
Инспектор Маэфудзи улыбнулся. От этой улыбки по спине у меня пробежал холодок.
— Ничего. Вы — лицо под охраной. Этого вам достаточно знать. Остальное предоставьте взрослым.
Я сделала вид, будто не заметила того, что он намеренно оставил за кадром. Негодяев, охотившихся за мной, поддерживало российское государство. А возможно, именно российское государство и возглавляло всю операцию.
— Слава богу, ты в безопасности, Руна. — Накамаро-ониисама подхватил меня на руки.
Мы добрались до кабинетов руководства в головном офисе «Кэйка Фармасьютикалс», откуда открывался вид на парк Хибия. Накамаро-ониисама держал меня в объятиях чуть крепче, чем следовало, и мне уже было больно.
— Накамаро-ониисама, со мной всё хорошо. Не волнуйтесь, пожалуйста.
— А, прости. И вам спасибо, инспектор Маэфудзи.
Я не знала, действительно ли Накамаро-ониисама переживает за меня или просто боится потерять мои деньги и благородную кровь. Но постоянно подозревать людей в худшем было опасно: так недолго самой сломаться от паранойи. Поэтому я решила, что он волнуется за меня просто потому, что я ребёнок. Для душевного здоровья такая версия подходила лучше всего.
Накамаро-ониисама наконец отпустил меня, и тут я заметила Итидзё и Тодо. Раз уж все собрались здесь, кузену придётся что-то объяснить — хотя бы в общих чертах. И Татибана, Итидзё и Тодо начали вводить Накамаро-ониисаму и инспектора Маэфудзи в курс дела.
— Фонд «Мунлайт» управляет акциями японских и американских IT-компаний, однако счёт, через который проходят средства, открыт в частном швейцарском банке. Этот счёт связан с активами Российской империи — и это одна из причин нынешней ситуации.
Мы с Итидзё подумали об одном и том же, и это было логично. Чтобы доверять частному банку, требовалась долгая и безупречная история. Значит, надёжный частный банк, существующий сейчас, вполне мог работать ещё во времена Российской империи.
— Ухудшение российской экономики привлекло внимание к фонду «Мунлайт». Даже поверхностная проверка покажет, что фонд появился совсем недавно, но, полагаю, при нынешнем экономическом положении им уже не кажется необходимым иметь безупречный предлог. — Тодо говорил легко, хотя содержание его слов лёгким не было.
Не оставалось сомнений: по мере развития валютного кризиса Россия тоже начала страдать от его последствий. Именно Азия стояла в первых рядах недавнего экономического роста, который подталкивал вверх цены на сырьё. Этот рост вместе с экспортом нефти и природного газа лежал в основе восстановления российской экономики. Но азиатский валютный кризис остановил рост, разрушил ожидания и обрушил цены на ресурсы. Для России, чья экономика зависела от экспорта этих ресурсов, удар оказался особенно сильным.
К этому моменту мировая экономика уже связывала страны между собой, но человечество ещё не успело понять, насколько разрушительными могут быть последствия экономического кризиса, начавшегося совсем в другом месте.
— Из-за экономического кризиса в России зарплаты не выплачивают. По всей стране идут забастовки, начавшиеся с шахтёров, — всё так же спокойно сообщил Тодо, но у меня от его слов похолодело внутри.
Если компания не способна платить работникам зарплату, это признак близкого банкротства. Я знала, что дальше дело дойдёт до краха страны, и надвигающийся экономический кризис пугал меня до дрожи.
— Кажется, я понимаю, что происходит. Было время, когда шахтёры и другие рабочие стекались в самые тёмные уголки общества. Готов поспорить, нынешняя история как-то связана именно с ними, — сказал Татибана.
Советский Союз, государство, ставшее почти синонимом социализма, рухнул в результате проблем плановой экономики, а мафия, управлявшая чёрным рынком, нажила состояния и вошла в новые конгломераты. Казалось, теперь в России повторялась та же неразбериха, через которую Япония прошла после войны. А в глазах этой подозрительной группы наш славный род Кэйкаин вдобавок внезапно записали в русскую аристократию.
В голосе Татибаны слышалась лёгкая тоска. Он пережил послевоенные годы и последовавшую эпоху экономического роста. Человека перед собой в настоящем увидеть легко, а вот заглянуть в прошлое того же человека люди обычно не пытаются.
— Если замешано российское посольство, дело должно быть крупным, — сказал Накамаро-ониисама.
Тодо ответил ему, и, поняв смысл его слов, я осознала: всё хуже, чем я думала.
— Участие посольства может означать только одно. Кто бы ни придумал эту операцию, у него есть очень большие деньги. А если на неё готовы потратить столько, значит, вероятно, дело не только в деньгах.
В комнате надолго повисла тишина.
Её нарушило тихое покашливание инспектора Маэфудзи.
— Понимаю, это доставит неудобства, но прошу на некоторое время позволить пятому отделу Управления безопасности постоянно сопровождать юную госпожу. Обещаю: Отдел внешних дел сделает всё возможное, чтобы раскрыть это дело.
Управление безопасности служило щитом, Отдел внешних дел — мечом; он же руководил всей операцией.
Тут мне пришлось вмешаться.
— Эм… а как именно вы собираетесь раскрывать дело? У плохих людей ведь была машина посольства, разве нет?
Бюро общественной безопасности двигалось слишком быстро. Всё, с чего они якобы начали, — сообщение о слежке за мной, а разговор уже дошёл до участия России. Значит, эту информацию они держали при себе уже некоторое время.
Свои подозрения я инспектору Маэфудзи не высказала. Он просто объяснил, как Бюро намерено покончить с делом.
— Мы не позволим никому подобраться к вам слишком близко. Остальное — работа дипломатов.
Дверь тихо открылась, и появился Кацура Наоюки с запиской для своего начальника, Итидзё. Тот прочитал её и, не изменившись в лице, показал Татибане и Тодо.
— Если позволите, госпожа… — Татибана, который обычно ни за что не перебил бы разговор в таком месте, протянул записку мне.
Стоило мне прочитать её, как я застыла.
Я знала, что это случится.
Но не знала, что момент окажется настолько ужасным.
— Что случилось, Руна?
Я передала записку Накамаро-ониисаме, и вскоре его лицо стало точным отражением моих чувств.
С учётом всего услышанного именно эта записка была спусковым крючком, который приведёт к краху российской экономики. После азиатского валютного кризиса должен был разразиться российский финансовый кризис. Проще говоря, всё упиралось в наличие средств для покупки валюты. А фонд «Мунлайт» располагал огромной нереализованной прибылью по акциям технологических компаний, которую можно было использовать именно для этого. Татибана знал об этом, поэтому и передал записку нам.
— Можно взглянуть? — спросил инспектор Маэфудзи, и Накамаро-ониисама отдал записку ему.
На этой роковой записке было написано:
Откуда: Бангкок.
Правительство Таиланда переходит к плавающему валютному курсу. Ожидается, что обвал национальной валюты вызовет цепную реакцию в других странах Азии.
— Вот такая ситуация, — объяснила я.
— Ты говоришь об этом слишком уж спокойно, — вздохнул Эйити-кун.
Мы с тремя мальчиками занимались вместе в школьной библиотеке. Даже здесь в стороне стояла на страже женщина-полицейский в штатском.
Юдзиро-кун покосился на неё.
— Значит, на завтрашнюю вечеринку на корабле ты не попадёшь?
Несмотря на новый резкий виток азиатского валютного кризиса, министр финансов устраивал вечеринку. А может, именно из-за кризиса ему и хотелось сплотить всех вокруг себя. На самом деле целью был сбор средств на выборы в Палату советников в следующем году и на попытку депутата Идзумикавы Тацуносукэ стать следующим лидером партии.
— Нет, если подумать, меня вообще не должны приглашать независимо от охраны.
Нынешний министр иностранных дел тоже собирался бороться за пост следующего лидера партии, а его министерство было одним из оплотов аристократии. Дипломатия со странами, где знать сохранилась, например с европейскими державами, могла быть крайне запутанной.
Если Министерство иностранных дел было нашим оплотом, то штаб-квартирой служил Тайный совет. В этом мире он пережил послевоенный период именно потому, что аристократия защищала его ещё ревностнее, чем Палату советников.
— После всего, что было с банком «Кэйка», разве твоей семье не следует стараться понравиться министру финансов? — с лёгким раздражением заметил Мицуя-кун.
Из-за высокомерия моего деда и скандала вокруг отца род Кэйкаин, несмотря на высокий статус, оказался изгоем в аристократическом обществе. Поэтому семья целиком посвятила себя бизнесу — и именно этому подходу была обязана нынешним процветанием.
— О, думаю, никто не станет придавать банковской истории особого значения. Но, видимо, мне всё равно придётся пойти вместо главы семьи.
Наверняка взрослые сейчас вели за кулисами множество сложных расчётов.
Я отложила ручку и вздохнула.
— Как же, как же неудобно, когда тебе не дают самой решать, что делать со своей жизнью.
На следующий день меня и правда под охраной доставили на вечеринку на корабле. Поскольку мероприятие требовало строгого вечернего костюма, я пришла в школьной форме.
— После недавнего происшествия я очень надеялся, что эту вечеринку удастся пропустить. — Инспектор Маэфудзи криво улыбнулся. На нём тоже был костюм.
На моём присутствии настоял депутат Идзумикава. Похоже, у него и его сторонников в партии действительно имелось немалое влияние.
— Кэйкаин Руна-сама, представительница герцогского дома Кэйкаин!
Я вышла под аплодисменты. Под аплодисменты — и новый шелест шёпота.
— Слышал, значительная часть кабинета министров Таиланда подала в отставку…
— Обвал в Индонезии и не думает замедляться…
— Всё связано. Лучше вам сейчас не видеть, что творится на их валютных и фондовых рынках!
— Говорят, наши дзайбацу среднего размера, успевшие развернуться в Юго-Восточной Азии, уже исчерпали все варианты и просят помощи у Министерства международной торговли и промышленности…
— Это плохо. Если эти дзайбацу рухнут, нас ждёт ещё больше плохих долгов. Нас и так обвиняют в том, что мы не справляемся с ними, да ещё и недавно подняли налог на потребление.
— Именно поэтому мы пригласили Кэйкаин Руну-сама. Банк «Кэйка» и «Кэйка Секьюритиз» из группы «Кэйка» теперь находятся в сфере Министерства финансов. Если мы хотим расчленить дзайбацу и разобраться с плохими долгами, семья Кэйкаин должна быть на нашей стороне.
— Если мы продолжим дерегулирование, без банковских холдинговых компаний не обойтись. Я готов хоть перед маленькой девочкой заискивать, если это поможет успешно объединить банковский бизнес и бизнес ценных бумаг. Заодно создадим хороший прецедент.
Они всерьёз думали, что я их не слышу?
Вопрос я оставила при себе и вместо этого поблагодарила хозяина вечера с безупречной чопорностью, приличествующей юной леди моего положения.
— Для меня большая честь получить ваше приглашение, министр Идзумикава.
— Какая же вы милая юная леди! Юдзиро много о вас рассказывает. Надеюсь, вы и дальше будете дружить. — После приветствия министр Идзумикава поставил меня рядом с собой и начал вступительную речь. — Когда мы переживём эту бурю плохих долгов, финансовые учреждения Японии снова будут готовы бросить вызов миру. Нас ждёт финансовый биг-бэнг! Первым шагом станет снятие запрета на банковские холдинговые компании — именно этого я сейчас добиваюсь в Парламенте. Первыми участниками проекта выбраны компании группы «Кэйка», к которой принадлежит юная леди Кэйкаин Руна: банк «Кэйка», «Кэйка Секьюритиз», «Дальневосточное страхование жизни» и «Кэйка Маритайм Иншурэнс», — гордо объявил министр Идзумикава так, словно сам создал все эти компании. — «Кэйка Холдингс»! Именно это имя поведёт японские финансовые учреждения обратно на мировую арену!
Его слова встретили оглушительными аплодисментами и шумным тостом, после чего роскошная вечеринка началась по-настоящему.
Пригласили-то меня пригласили, но из-за возраста нормально поддерживать разговоры взрослых я не могла. Оставалось либо есть, либо стоять в углу и пить сок.
Этот плавучий ресторан гордо именовал себя круизным судном Токийского залива. Назывался он Actress и в прошлом сам был источником плохого долга. Теперь судно принадлежало отелям «Кэйка», а вопрос, что делать с ним дальше, раз уж девать его было некуда, тоже обсуждался на этой вечеринке. В этом смысле место проведения оказалось по крайней мере практичным. Поскольку формально корабль принадлежал мне, я спокойно оставила охрану позади.
— Какая всё-таки морока — в моём возрасте таскаться по таким местам, — пожаловался Мицуя-кун. На подобной вечеринке он оказался впервые.
Похоже, слухи о «четвёрке Гакусюкана» дошли до наших родителей и опекунов, поэтому приглашения получили все четверо. Особенно жалко мне было Мицую-куна: Эйити-кун, Юдзиро-кун и я к подобным мероприятиям уже привыкли и теперь с удовольствием уплетали сладости и глотали сок за детским столом.
— И не говори. Даже игр никаких нет — время тянется бесконечно.
— Кэйкаин-сан, ты играешь в игры? — спросил Юдзиро-кун.
Как сын хозяина вечера, он, наверное, считал своим долгом проследить, чтобы мы не скучали. Эйити-кун тоже заинтересовался темой.
— Играю, чтобы расслабиться, — ответила я. — Правда, долго не получается, когда за мной следят дворецкий Татибана или служанка Кэйко-сан.
— Понимаю тебя. Меня тоже всегда останавливают ровно в самом интересном месте. А во что ты играешь? — спросил Эйити-кун.
— В ту популярную RPG, которую сейчас везде рекламируют. Только без спойлеров, пожалуйста!
Когда-то давным-давно я уже в неё играла, но почти всё забыла. Возможность сохраняться была прекрасным новшеством. Думаю, без неё моё поколение пережило бы куда больше стресса.
— А, эту, — сказал Мицуя-кун. — Там же есть огромная корпорация. Это точно дзайбацу!
— Согласен. Ты тоже играл, Мицуя-кун? — спросил Юдзиро-кун.
— Да, но, похоже, где-то сделал неправильный выбор, и меня отправили переигрывать с последнего сохранения.
Бедняга.
— Простите, я на минутку.
Я встала и направилась в туалет. Со мной пошла женщина-телохранитель, но внезапно она остановилась прямо передо мной.
— Госпожа! Назад!
Перед глазами что-то вспыхнуло, и я потеряла сознание.
Очнувшись, я обнаружила, что связана и заперта в тёмном тесном пространстве. По ощущениям — внутри довольно большого ящика. Я ожидала, что буду дрожать от страха, но тело не слушалось вообще. Возможно, меня накачали лекарствами. Глаза были завязаны, рот заткнут кляпом, так что и звука издать я не могла. Что стало с охранницей, я понятия не имела. Изо всех сил подавляя страх, я заставила себя думать как можно яснее. Одно стало очевидно сразу: кто-то меня предал. Иначе похищение прошло бы куда грязнее и шумнее.
Кто бы меня ни похитил, по какой-то причине им нужна была именно я. Если бы их интересовал только фонд «Мунлайт», похищать меня не имело смысла: после моей смерти фонд распределили бы между членами семьи Кэйкаин. Значит, им нужна была я — причём живая. Причина могла быть только одна: сокровища Романовых. Легендарные сокровища, которых я никогда даже не касалась, но для получения которых требовалось, чтобы я оставалась живой.
И только тогда я заметила ещё кое-что: гул двигателя и вибрацию. Скорее всего, я всё ещё находилась на борту Actress. Значит, шанс на спасение оставался. При этом я не сомневалась, что меня уже ищут, но поиски наверняка будут вести втайне. Если станет известно о моём исчезновении, это ударит по политической репутации и группы «Кэйка», и хозяина вечеринки, министра Идзумикавы. Корабль фактически превращал дело в загадку запертой комнаты, что отлично соответствовало деликатности ситуации.
— Простите? Мне что-то нехорошо. Можно лекарство от тошноты?
Я узнала этот голос! Эйити-кун.
— И мне тоже!
— И мне!!!
Это были Юдзиро-кун и Мицуя-кун. Я с облегчением поняла, что их хотя бы не схватили вместе со мной. Значит ли это, что меня держат в судовом медпункте? Надо было как-то дать им знать о себе. Я попыталась пошевелиться, но меня связали так туго, что даже издать хоть какой-то звук было почти невозможно.
— Постарайтесь вести себя потише. Здесь кое-кто спит.
Наверное, это врач. На секунду мне показалось, что мальчики послушались, но затем снова заговорил Юдзиро-кун.
— Вы случайно не знаете, где Кэйкаин-сан? Она до сих пор не вернулась из туалета.
— Ну, сами знаете девушек. Подождите её снаружи, наверняка скоро вернётся, — ответил врач.
— Хм. А знаете, доктор, мне вас даже жалко. Приходится торчать здесь взаперти только потому, что кому-то стало плохо, — сказал Эйити-кун.
Врач тихо фыркнул.
— Такая работа. Вот ваше лекарство.
Послышался стук — будто кто-то бросил что-то в мусорное ведро.
— Спасибо. Похоже, раньше здесь была кладовая или что-то вроде того? Даже таблички на дверях остались… — заметил Эйити-кун. — Как будто сюда потом просто притащили кровать и шкафы с лекарствами.
— Меня вызвали на вечеринку в последний момент, — ответил врач. — Я работаю на группу «Кэйка».
Теперь понятно. Я заперта в кладовой.
Но где именно в этой кладовой?
— Спасибо за лекарство. Я оставлю стакан здесь. Вы не знаете, сколько ещё нам торчать на этом корабле? — спросил Мицуя-кун.
Я услышала шелест, словно из рук в руки передали бумагу.
— Потерпите ещё немного. Примерно через час вечеринка закончится.
— О, боюсь, планы изменились, — сказал Юдзиро-кун. — Отец решил продлить вечеринку ещё часа на два-три — он так хорошо проводит время. Он уже обсудил это с капитаном и посоветовал нам заранее зайти за лекарством, пока морская болезнь не разыгралась слишком сильно.
Сначала было слышно, как кто-то пьёт, а затем — как открывается дверь.
— Большое спасибо, доктор. Удачи с оставшейся работой, — сказал Эйити-кун.
Дверь закрылась. Долгое время стояла тишина, а потом снова послышались голоса.
— И что теперь делать?! Мы не сможем прятать её ещё два-три часа!
Это была охранница, которая сопровождала меня в туалет.
Ага. Значит, похищение устроили она и врач.
— Успокойся. На такие случаи мы подготовили судно поменьше. Если понадобится, переправим её на него.
Я прикинула шансы, что меня успеют спасти до этого. А если всё-таки перевезут на маленькую лодку, что будет дальше?
Я чувствовала, как страх внутри постепенно нарастает. И вдруг раздалось шипение.
— Это что, дым?!
— Не двигаться! Полиция! Вы арестованы по подозрению в похищении и по ряду других обвинений!
Это был инспектор Маэфудзи. Судя по громкому топоту, с ним пришло несколько подчинённых.
— Нашёл! Под этой кроватью есть отсек под полом! — Что-то щёлкнуло, и сквозь повязку пробился свет. — Она здесь! Жива и цела!
Меня развязали и сняли повязку с глаз. Передо мной оказались три знакомых лица, и по щекам сами собой потекли слёзы облегчения.
— Леди Руна, прошу простить меня за то, что мы позволили вам оказаться в такой опасности, — сказал инспектор Маэфудзи.
Как я и думала, врач действительно оказался виновником похищения. Он работал на группу «Кэйка», но был связан с одной из дочерних компаний, которая из-за провального бизнеса увязла в долгах. Охранницу заманили в любовную ловушку, и это показало, что зловещие силы проникли ещё ближе к самому центру семьи Кэйкаин. Охранницу заподозрили именно потому, что она находилась ко мне ближе всех. Когда проверили план медпункта, где она якобы лежала со своими «травмами», под кроватью обнаружили скрытый отсек.
— Понятно. Но зачем вы трое вообще пошли в медпункт? Разве это не было опасно?
— Ничуть! — уверенно ответил Эйити-кун. Я уже знала: с возрастом эта уверенность никуда не денется.
— Если им нужны сокровища Романовых, на нас нападать незачем, — с ободряющей улыбкой объяснил Юдзиро-кун. Эта улыбка тоже не изменится с возрастом. — Конечно, если бы тебя похитили ради выкупа, другое дело.
— Мы сами попросились помочь. На нас закрепили скрытые микрофоны, чтобы разговор можно было использовать как доказательство, а ещё мы оставили маленькое дымовое устройство, — закончил Мицуя-кун. Таким обстоятельным тоном он тоже будет часто говорить, став старше.
— Мы направляли разговор, — сказал Эйити-кун. — Когда он отвернулся, положили жучок в мусорку, а дымовое устройство — в шкафчик со стаканами. Нам ещё повезло, что охранница задёрнула занавеску вокруг кровати и тоже ничего не увидела!
Они улыбались и хвастались своей победой. А от мысли о том, что эти трое сами шагнули в опасность ради моего спасения, сердце у меня забилось сильнее.
Бывший головной офис Кредитного банка Японии в Кудансите.
Основные банковские подразделения теперь работали в головном офисе банка «Кэйка», поэтому это здание пустовало. Его уже решили перестроить, и внутри было совершенно безлюдно.
В комнате для приёмов находились Эйити-кун, Юдзиро-кун, Мицуя-кун, Татибана и я. Нашему посетителю мы устроили настоящее стресс-интервью.
— Надеюсь, вы сможете это объяснить.
Перед нашим гостем, инспектором Маэфудзи, лежала газета. На первой полосе огромными буквами кричал заголовок: «Министр финансов Идзумикава уходит в отставку! После ареста сотрудника Министерства по делу о коррупции министр…»
Если говорить грубо, коррупционное дело началось со взятки корпоративному шантажисту. Расследование привело ещё к двум участникам схемы: банкиру, служившему посредником между Министерством финансов и подконтрольным ему банком, и чиновнику самого Министерства.
В отставку ушли и министр финансов, и глава Банка Японии, а некоторые из арестованных покончили с собой. Финансовое управление Японии фактически оставалось без головы в и без того тяжёлый момент, который азиатский финансовый кризис сделал ещё хуже. Само собой, план министра Идзумикавы разрешить холдинговые компании с оглушительным треском застопорился.
— Боюсь, объяснение окажется проще, чем вам хотелось бы. Если кто-то совершил преступление, работа полиции — его арестовать. — Инспектор Маэфудзи улыбнулся.
— Это я понимаю. Я спрашиваю о подробностях и о том, почему вы решили использовать меня, чтобы продвинуть своё расследование.
Улыбка по-прежнему была приклеена к лицу инспектора, но глаза больше не казались тёплыми. Я-то ладно, но эти трое мальчишек были несправедливо умны для своего возраста. Я знала, что они смогут проследить логику происходящего, поэтому позвала их на этот разговор. Эйити-куна конкретно эта история почти не затрагивала, зато отца Юдзиро-куна не просто вынудили уйти в отставку — теперь он уже не мог выдвинуть свою кандидатуру на пост следующего главы Банка Японии. Отец Мицуи-куна находился на самом краю расследования, поэтому лично с ним ничего не случилось, но бюджетное управление получило тяжёлый удар, и его будущее выглядело мрачно.
Что до меня, я пережила тяжёлое потрясение, а мой дядя и Накамаро-ониисама теперь изо всех сил разгребали последствия скандала внутри семьи Кэйкаин.
Я пришла сюда потому, что хотела узнать, что на самом деле за всем этим стояло.
— Бюро общественной безопасности довольно рано начало расследовать тех двоих, разве нет?
Бюро договорилось с семьёй Кэйкаин не предавать эту часть расследования огласке, поскольку её сочли внутренним семейным делом. Я никак не могла отделаться от мысли, что за всей историей, включая соглашение с моей семьёй, стояло именно Бюро общественной безопасности.
— Моё главное доказательство — вы появились буквально в ту же минуту, как за моей машиной установили слежку. Сокровища Романовых и фонд «Мунлайт» — всего две из множества причин, по которым на меня могли охотиться. Но кто-то ведь натравил этих людей на меня, — я спокойно изложила свою логику, изображая младшеклассницу-детектива. — Вы из Бюро общественной безопасности, верно? Вы знали, что Токийская прокуратура уже взялась за Министерство финансов. Сначала были банк «Кэйка» и «Кэйка Секьюритиз», которые разбирались с плохими долгами. Потом — огромные суммы, которые политики получали через свои личные «копилки»: бывшие Японский банк долгосрочного кредита и Кредитный банк Японии, оба под контролем Министерства. Если скандал ослабит Министерство, Бюро получит возможность вонзить нож глубже и расследовать эти денежные потоки. Всё было уловкой. — Я остановилась, залпом выпила немного виноградного сока и, даже не дав себе насладиться послевкусием, продолжила.
— Проблема в том, что исполнители всерьёз собирались меня продать. Огромные деньги, связанные с сокровищами Романовых и фондом «Мунлайт», превратили постановочное похищение в настоящее. Поэтому всё и закончилось так, как закончилось. — Я взглянула на троих мальчиков. Они, похоже, понимали ход мысли, но не знали, что делать дальше. Они ещё не знали, что взрослые сражаются словами. — Поэтому вам во что бы то ни стало пришлось спасать меня на корабле. Поэтому вы и втянули этих троих. Раз вы сами организовали похищение, если бы первыми появились вы, преступники насторожились бы. Я уже была связана, а когда вы поняли, что недооценили двоих похитителей, вам ничего не оставалось, кроме как использовать мальчиков.
Это было очевидно хотя бы потому, что ни министр Идзумикава, ни отец Мицуи-куна — аналитик бюджетного управления, которого считали следующим кандидатом на пост административного вице-министра финансов, — не понесли прямого наказания. Если бы прокуратуре удалось арестовать этих двоих, все бы прославляли её за внезапную блестящую победу. Значит, остановили это инспектор Маэфудзи и его Бюро — именно потому, что постановочное похищение устроили они. Но настолько подробно объяснять я не собиралась.
Тогда зачем здесь Эйити-кун?
Сам настоял. Гордыня Эйити-куна не позволяла ему смириться с тем, что его оставили в стороне.
— Из этого вышел бы неплохой сюжет для детективной манги. Но, боюсь, все ваши доказательства косвенные. — Ответ инспектора Маэфудзи прозвучал почти по-преступному — а может, он просто снисходительно подыгрывал тому, что считал детской чепухой.
Даже если я возложу на него всю вину, официально уже решили, что во всём виновато Министерство. Я знала это потому, что именно этот скандал станет спусковым крючком, после которого Министерство финансов потеряет значительную часть контроля над денежно-кредитной политикой.
— Передача Гонконга и планируемый Азиатский валютный фонд. — Улыбка окончательно исчезла с лица инспектора Маэфудзи. Попала в яблочко. — Благодаря конвойной системе Министерства Япония сумела пережить кризис плохих долгов. Но любые меры против азиатского валютного кризиса непременно тут же снова утянут страну вниз. «Кэйка Холдингс» должна была стать козырем Министерства в борьбе с кризисом.
Азиатский валютный фонд был грандиозным планом, предложенным высокопоставленным сотрудником Министерства финансов, прежде работавшим непосредственно на премьер-министра. Идея состояла не только в том, чтобы защищаться от хедж-фондов, выдавая кредиты из фонда, центром которого стала бы Япония, но и в том, чтобы оказывать экономическую поддержку.
Если бы Азиатский валютный фонд смог предоставить огромный капитал всем странам Азии, если бы запрет на холдинговые компании сняли, а «Кэйка Холдингс» получила возможность поддерживать фонд, история изменилась бы — пусть совсем немного.
Но я бы уже не сыграла в этом никакой роли.
— Вы знали, что после передачи Гонконга значительная часть его теневых денег перетекла в другие азиатские страны, а затем её высосали американские хедж-фонды? Между тем находились люди, которые считали позором и само Министерство, и всё, что находилось у него в руках. Например, Министерство иностранных дел.
— Госпожа. Говорите вы серьёзно или нет, должен предупредить: есть вещи, о которых лучше не рассуждать вслух.
Примерно в это время американские хедж-фонды как раз готовились нанести настоящий удар, и это отвечало тогдашним национальным интересам США. Любопытнее всего было то, что некоторые консервативные депутаты хотели видеть Японию слабее. В правительстве ещё оставались представители военного поколения, которые после поражения в Тихоокеанской войне не желали, чтобы Япония когда-нибудь снова столкнулась с Америкой. Но их эпоха подходила к концу.
Тем не менее Америка выступила против Азиатского валютного фонда, заявив, что его функции слишком похожи на функции МВФ, пусть даже фонд и ограничивался Азией.
Генеральный секретарь Като раньше был чиновником Министерства иностранных дел и когда-то представлял его интересы в Парламенте. Теперь, когда министра Идзумикаву вынудили уйти в отставку, генеральный секретарь изо всех сил переманивал его сторонников. Министр и его окружение приняли удар на себя, чтобы сохранить отношения Японии с Америкой. А семью Кэйкаин выбрали именно из-за меня — символа её прежнего сговора с Востоком.
— Что ж. Спасибо, что выслушали рассуждения обычной младшеклассницы.
— Что вы. История была весьма занимательной, госпожа.
Трое мальчиков поняли всё. Юдзиро-кун и Мицуя-кун кипели от ярости — а может, и от жажды крови. Эйити-кун холодно смотрел на инспектора Маэфудзи так, словно считал себя выше нашего гостя.
Я втянула мальчиков ещё и из-за собственного ареста в финале «игры». Уверенности не было, но мне почему-то помнилось, что арестовывать меня придёт именно инспектор Маэфудзи. Его имени в игре не называли и показывали всего на одной иллюстрации, но впечатление от него было тем же. Мальчики об этом не знали, однако одной из моих целей было испортить их мнение об инспекторе Маэфудзи и тем самым попытаться изменить путь, который вёл меня прямиком в тюрьму.
— Очень занимательной.
Инспектор Маэфудзи открыл дверь, собираясь выйти, и обнаружил за ней Накамаро-ониисаму. Тот вошёл. От привычной аристократической невозмутимости на его лице не осталось и следа — вместо неё полыхали эмоции.
Бах!
Накамаро-ониисама ударил инспектора Маэфудзи кулаком прямо в лицо. Инспектор рухнул на пол.
— Как вы посмели втянуть мою драгоценную младшую сестру в такую грязную, омерзительную историю?! Ни вы, ни ваше Бюро больше никогда не переступите порог дома Кэйкаин! Так своим начальникам и передайте!
Инспектор Маэфудзи вытер кровь из носа и поднялся. Больше он не сказал ни слова: лишь сухо поклонился и вышел из комнаты.
Я уже всё поняла.
Накамаро-ониисама подхватил меня и крепко обнял.
— Прости меня, Руна. Тебе, наверное, было ужасно страшно. Но теперь можешь не бояться. Что бы кто ни говорил, ты такая же Кэйкаин, как все мы. Ты моя драгоценная младшая сестра!
Я чувствовала, как его слёзы капают мне на щёки.
Чтобы стать полицейским инспектором, нужно было освоить боевое искусство, помогающее при задержании, — и всё же инспектор Маэфудзи позволил Накамаро-ониисаме ударить себя, не оказав сопротивления. Пришлось признать: ярость Накамаро-ониисамы и даже его удар по инспектору были частью соглашения между Бюро общественной безопасности и семьёй Кэйкаин. Бюро использовало известные ему подробности скандала моего покойного отца с Востоком, чтобы вынудить семью согласиться на инсценировку моего похищения.
— Не плачь, Руна. Мальчики, ну скажите ей что-нибудь, чтобы она повеселела.
Когда я расплакалась, четверо мальчиков в комнате заметно запаниковали.
Нет. Вы не понимаете.
Кэйкаин Руна, ты там? Ты так долго боялась всего и всех. После всего этого — как ты думаешь, что было у главной героини такого, чему ты так завидовала?
***
Различные фонды «Мунлайт»: похожая схема когда-то использовалась с японской компанией автобусных туров и привела к смене руководства.
Швейцарские банки: ими пользуется снайпер из знаменитой сэйнэн-манги. Здесь под «швейцарским банком» имеется в виду не один конкретный банк, а частные банки Швейцарии вообще. Они были лучшим местом, чтобы защитить активы Руны от многочисленных охотников за её деньгами, и были тесно связаны с семьёй Романовых. Доходило до нелепых слухов, будто Романовы перед падением оставили в этих банках тайное состояние и именно поэтому швейцарский банковский сектор стал настолько успешным.
Повышение налога на потребление: ставку подняли в 1997 году, что на выборах в Палату советников следующего года нанесло правящей партии огромный ущерб.
Азиатский валютный кризис: крупномасштабный финансовый кризис, начавшийся в Таиланде и распространившийся по странам АСЕАН.
Конвертация долга в акции: также называется обменом долга на капитал, или debt/equity swap. Компания, которой нужно погасить долг, вместо денег расплачивается акциями. Это позволяет сократить задолженность без денежных выплат. К недостаткам относятся размывание долей акционеров из-за увеличения числа акций и моральный риск — например, руководство может начать безответственно расплачиваться акциями по долгам. В истории эти проблемы обошли за счёт уменьшения капитала, чтобы возложить ответственность на акционеров, и отставки руководства.
Пятый отдел Управления безопасности: вымышленное подразделение, которое в этой вселенной отвечает за охрану аристократии.
Дипломатическая неприкосновенность: особые права дипломатов, которые могут включать иммунитет от судебного преследования и защиту от обыска их жилищ без согласия. Именно поэтому в шпионских романах разведчики так часто ездят на автомобилях посольств.
Отдел внешних дел: подразделение японской полиции безопасности, расследующее деятельность иностранных разведслужб и международный терроризм. Послевоенные реформы почти его не затронули, поэтому сохранились некоторые старые законы, например антишпионские.
Плавающий валютный курс: система, при которой стоимость валюты меняется в зависимости от спроса и предложения. Противоположность — фиксированный валютный курс.
Азиатский финансовый кризис: инвесторы продавали огромные объёмы валют с фиксированным курсом, а затем получали прибыль, выкупая валюту обратно после того, как её вынуждали перейти к плавающему курсу и она резко дешевела. Жертвами такой тактики стали Таиланд, Индонезия, Малайзия и Южная Корея, а успех лишь подталкивал действовавшие таким образом хедж-фонды продолжать.
Выборы лидера партии: в романе речь идёт о выборах главы Союза конституционного правления. Суровая реальность такова, что победитель выборов главы правящей партии обычно становится премьер-министром. Тем, кто слишком высоко метит и действительно становится премьером, приходится несладко.
Тайный совет: совещательный орган при императоре, также известный как «Стражи Конституции». В нашей реальности его упразднили, но в этом мире Тайный совет сохранился вместе с аристократией и, вероятно, превратился во что-то похожее на британскую Палату лордов тех времён, когда та обладала полномочиями, сравнимыми с полномочиями Верховного суда. Возможно, в Японии игрового мира ликвидация дзайбацу и аристократии становится отдельной политической проблемой.
Министерство иностранных дел: высшая должность, связанная с аристократической дипломатией, вероятно, — посол при ООН. Посол при ЕС тоже, скорее всего, имеет благородное происхождение, а основную практическую работу выполняют многочисленные подчинённые.
Коррупция в Министерстве финансов: также известна как «скандал с но-пан сябу-сябу» — буквально «сябу-сябу без трусиков». Пока я заново изучал этот случай для книги, мне попалась очень занятная цитата: «Заведения с но-пан сябу-сябу считаются ресторанами, поэтому, в отличие от заведений сексуального характера, счёт можно провести как расходы на питание — вот почему их использовали для развлечения чиновников». Ясно: настоящая проблема всё это время была исключительно в счёте.
Корпоративные шантажисты: группа людей, покупающая акции компании ради получения прибыли. Формально они отличаются от акционеров-активистов, но большинство людей считает их примерно одним и тем же явлением.
Токийская прокуратура: было время, когда расследование её Отдела специальных расследований почти неизменно означало, что разгорается политический скандал.
Передача Гонконга: в 1997 году Гонконг был передан Китаю. Как-то мне довелось услышать, что если строить сюжет на теориях заговора, он становится только менее правдоподобным — слишком уж всё усложняется.
Азиатский валютный фонд: предложенная Японией версия АБИИ — Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Возможный успех этого проекта — один из ключевых моментов в этой вымышленной экономической хронике.