Студенты вокруг тренировочной арены разинули рты от столь редкого зрелища.

— Никогда не видел, чтобы на двуручном мече создавали клинок ауры.

— Не самое популярное оружие, так что неудивительно...

Среди всех видов оружия двуручные мечи считаются одними из самых сложных для полного покрытия клинком ауры из-за их большой площади. Требуется огромный выброс энергии, да и упрочнить её — задача не из лёгких.

Поэтому игрокам, использующим двуручные мечи, приходится проходить на одно испытание больше, чем другим главным героям.

Но чтобы Риамон...

— ...каким образом этот парень уже?..

Обычно эта способность начинает проявляться в конце первого года обучения. Однако ослепительное сияние выглядело куда мощнее, чем то, на что способен новичок.

Затвердевшая аура полностью покрывала широкую поверхность двуручного меча, не оставляя ни единого пятна.

Я погрузился в размышления.

— Все, кажется, сражались не в полную силу, но, полагаю, против Кендела ему пришлось выложиться по полной?

Слова Атеры заставили меня переосмыслить то, что я списывал на простые ощущения.

Рикс, Белман и Эдина с магического факультета легко одолели членов Десяти Элит. После обучения у Доросиан их сила возросла, так что неудивительно, что они победили с лёгкостью.

Однако рыцари должны были стать исключением.

По логике вещей, это должна была быть сцена, где они едва вырывают победу, с порезами на лицах и тяжело дыша после финального поединка.

Но их лица выглядели свежими, словно они только что закончили разминку, и спокойно болтали о пустяках.

— Лимбертон, так вот какой ответ ты нашёл?

— Выходит, что так.

Я отвёл взгляд от Лимбертона, беседовавшего с Аслеем.

До появления Кендела именно Лимбертон был в центре внимания. Я не мог не гордиться им за то, что он дошёл так далеко, не вылетев, но это же и вызывало беспокойство.

Он должен был едва переломить ход битвы одной-единственной стрелой...

Я и представить не мог, что ускоренный сценарий будет иметь такие последствия.

***

Наступила весна.

Возможно, так казалось из-за моего искажённого чувства времени года после долгого пребывания здесь, но даже малейшего повышения минимальной температуры было достаточно, чтобы объявить в «Ледяном Сердце» весну.

Я надел плотное пальто и вышел в коридор.

Второкурсники, выглядевшие взволнованными, о чём-то щебетали.

— Целый год первокурсников в Десятке Элит? Такого ещё никогда не было.

— Они всегда были другими, разве нет? Вспомни хотя бы их выходки в первом семестре.

Прошло уже несколько дней с окончания поединков за места в Десятке, но волнение всё ещё горячо обсуждалось. Кендел всегда был абсолютным лидером среди второго и третьего курсов, так что его поражение от первокурсника стало и шоком, и ударом по их гордости.

— Зато его карьера разрушена, и это радует.

— Вот именно. Вечно тыкал нам, что мы простолюдины, а теперь посмотри на него, так ему и надо. Хе-хе.

Вот как?

Когда я подошёл ближе, старшекурсники испуганно вздрогнули.

Не обращая на них внимания, я направился в студсовет.

Сегодня — выпускная церемония.

Направляясь на финальную проверку, я наткнулся на Эмерика, который прислонился к стене у зала совета, словно ждал меня.

Он усмехнулся:

— Время летит.

Я ответил в тон.

— Это верно. Но разве вам не нужно готовиться, старший?

Напомнив ему, что сейчас не время для праздных бесед, Эмерик подошёл ближе.

— Я просто хотел сказать кое-что личное.

— О?

— За тобой было весело наблюдать, Херсель бен Тенест.

Эмерик протянул руку, и я рефлекторно пожал её.

— А я, вообще-то, подумывал тебя завалить.

Какая ужасная фраза... но поскольку это был наш последний день, я не мог сказать подобного вслух. Я лишь хмыкнул, не подав виду, и произнёс дежурное пожелание.

— Надеюсь, у вас всё будет хорошо.

Эмерик повернулся спиной и махнул рукой.

— Буду ждать в академии.

Снова увидимся? Учитывая его поступки, доставившие мне немало хлопот, нахлынуло дурное предчувствие.

Ладно, не будем об этом. Даже если после выпуска сцена переместится в академию, нет гарантии, что к тому времени он ещё будет жив.

Я небрежно открыл дверь зала заседаний.

Внутри уже собрались члены совета и деловито распределяли задачи.

— Дипломы соответствуют числу студентов?

— А, это должны закончить к обеду.

— Что? Вы же знаете, что сегодня выпускной?

— Ну, по правде говоря, у нас небольшая нехватка материалов, так что доставка будет примерно через два часа...

Много времени уже было потеряно из-за строительных работ. Естественно, устроить идеальную выпускную церемонию было непросто.

— Напитки подготовили в достатке, как мы и обсуждали?

— А это разве не то, что можно было бы пропустить? Все выпьют по одному стакану, а запасать лишнее — пустая трата бюджета. У нас и так туго с деньгами.

В «Ледяном Сердце» была традиция — выпить на выпускном хотя бы по одному стакану. В отличие от формальных рыцарских орденов, это была немного диковатая традиция, что вполне соответствовало стилю Следопытов. Это было похоже на ритуал, своего рода репетицию того, как они будут наслаждаться выпивкой у костра на завоёванных землях.

На всякий случай я спросил, чтобы убедиться, что хотя бы одна из главных частей ритуала не упущена.

— Дрова-то все заготовили?

Почувствовав моё присутствие, члены совета взглянули на меня. Они были так заняты, что даже не заметили, как я вошёл.

— Конечно. Что за выпускной без костра?

— Не ожидал, что вы будете так усердно работать. Честно говоря, удивлён, что вы пришли раньше меня.

— Мы были с этими людьми два года. Думаю, мы должны проводить их как следует.

Чувство, что это наш последний раз вместе, начало подкрадываться.

Но это ощущение продлилось лишь мгновение.

Когда я вошёл в актовый зал, эмоции нахлынули разом.

Прямо под сценой выстроились выпускники-третьекурсники. Перво- и второкурсники стояли поодаль, глядя на них со сложными выражениями лиц, которые вскоре сменились горько-сладкими улыбками.

Как член студсовета, я провёл остальных в подготовительную комнату рядом со сценой.

— В следующий раз на их месте будем мы, да?

— Ах, прямо сентиментальным стал. Я так многим был обязан старшим.

— Что за настроение? Они же не на смерть идут.

Глядя на лица второкурсников, которые провели время с третьим курсом, я тоже начал поддаваться этому настроению.

Через два года мы тоже будем стоять под этой сценой, ощущая незнакомую атмосферу, преисполненные ожиданий и тревог о том, что ждёт за порогом, в ожидании появления директора.

Интересно, о чём я буду думать, когда придёт это время? Будет ли моя голова забита реалистичными заботами о сценарии и всём прочем?

Не думаю, что мне бы это понравилось. Всё-таки это по-своему значимый день.

Поэтому я тут же дал себе обещание — в тот день я отложу все эти сложные проблемы и просто проведу обычный выпускной.

Я сидел, перебирая выпускные аттестаты в порядке списка. Так сосредоточился, что не заметил, как появился Аркандрик, пока он не похлопал меня по плечу и мягко не улыбнулся.

— Каково это, смотреть, как выпускаются твои старшие?

— Честно говоря, я просто хочу убраться отсюда как можно скорее. — Ответил я без обиняков.

Остальные члены совета изумлённо выпучили глаза. Профессора, стоявшие позади, включая Рокфеллера, недоверчиво уставились на меня.

Ну и что? Не нравится? Могу бросить всё — и Объединённый Турнир, и пост президента студсовета — вот так просто.

— Ха-ха, и всё же ты здесь. У тебя большое терпение.

Аркандрик, должно быть, неправильно меня понял, решив, что я могу уйти, когда захочу, и воспринял мои слова позитивно. Учитывая образ, который он, вероятно, держит у себя в голове, это неудивительно. После того как я забил до смерти Дордона, я, наверное, производил впечатление человека, которого не удержать никакими цепями.

Так что я мог бы с таким же успехом устроиться поудобнее, как у себя дома.

— Кажется, пора начинать.

Аркандрик отвёл взгляд от часов и направился к трибуне. Профессора последовали за ним, каждый с пачкой аттестатов, разложенных по порядку.

Началась торжественная речь, а затем стали вызывать третьекурсников для вручения дипломов.

Некоторые рукавами утирали слёзы, другие оглядывали лица, словно пытаясь запечатлеть их в памяти. Конечно, большинство выглядело так, будто даже не осознавало, реально ли всё происходящее.

Это были нормальные реакции, но нашёлся один парень, который вышел так, словно хотел доказать, что он другой — с высокомерно задранным подбородком.

Это был Кендел.

Получив диплом, Кендел тут же спросил Аркандрика:

— Директор, вы довольны своей работой?

— Хм? Почему ты об этом спрашиваешь?

— Я просто рассматриваю её как одну из своих будущих профессий.

Как и подобает безумцу, он разглядывал должность директора с таким же небрежным видом, с каким выбирают еду на шведском столе.

Аркандрик покачал головой и отступил. Я даже отсюда услышал, как он вздохнул.

Настало время речи Кендела как представителя выпускников. Член совета попытался вручить ему посох, наделённый магией усиления, но Кендел отмахнулся.

— Я уже перерос тот уровень, когда мне нужно что-то подобное.

Кендел сделал глубокий вдох и закричал так громко, что по залу пронеслось эхо. Он направил ауру в горло.

— Я знаю, что вы все говорите обо мне! Смеётесь, что я потерял первое место? Не заблуждайтесь. Я просто поддался ему!

Со всех сторон послышались крики: «Ты жалок, Кендел!»

— И говорите, что моя карьера разрушена? Смешно. Я лишь уступил первое место. Второе...

Он запнулся, заметив Доросиан, которая по-прежнему читала книгу.

— Нет, третье...

На этот раз он встретился взглядом с Мирселем. Когда тот моргнул в ответ, Кендел перевёл взгляд на Эруцеля, стоявшего рядом.

— Я перехожу на четвёртое место! Даже это — высота, о которой никто из вас и мечтать не может!

Похоже, он считал, что с Эруцелем ещё может потягаться.

Слушая всё это, я почувствовал внезапное желание задать вопрос:

— Разве ты не был полностью лишён своего места в Десятке? С того дня ведь не было матча-реванша.

Когда проигрываешь, титул теряется. Чтобы вернуться в Десятку Элит, нужно было либо отвоевать место у того, кто его занял, либо претендовать на позицию ниже. Конечно, с выпуском на носу, на такое просто не было времени.

— Ты выпускаешься как бывший член Десяти Элит. Так и будет записано в документах. Смирись с этим.

Была разница между тем, чтобы выпуститься действующим членом Десятки, и бывшим. Это был вопрос сохранения престижа до самого конца.

Кендел, казалось, не мог смириться с горьким исходом и вдруг начал буйствовать.

— Но я его не терял! Мне просто было плевать на эту должность!

«У тебя просто не было шанса». — Вот и всё.

— Даже без этих достижений для такого, как я, полно возможностей! Вот увидите. Я молниеносно получу повышение в Штабе и буду обращаться с вами всеми как с рабами!

И этим он сказал то, чего никогда не следовало говорить.

Возможно, он не понимал, что все сдерживались лишь потому, что это был последний день, и всё же выплюнул такие гнусные слова.

— Этот парень, серьёзно, до самого конца!..

— Посмотрите на него, до сих пор ума не набрался!

Как и ожидалось, жертвы тирании Кендела начали подниматься одна за другой. Они взобрались на сцену и стали окружать его, а затем принялись его сообща мутузить.

И хотя Кендел считался сильным, он не смог выдержать совместной атаки новоиспечённых членов Десяти Элит.

Это был заслуженный финал для того, кто позволил высокомерию превратить себя в нечто постыдное.

Над тренировочным плацем поднимался дым.

Костёр не был особенно долгим мероприятием. Это было просто время для бесед под музыку между теми, кто выпускался, и теми, кто оставался.

Конечно, каждый сделал по глотку розданного алкоголя.

Один за другим те, кто закончил прощаться, начали уходить.

Главные ворота, которые всегда стояли наглухо запертыми, чтобы преградить путь беглецам, теперь были широко открыты.

Когда они пересекали ворота, это выглядело точь-в-точь как сцена из жизни Следопытов: завершив ритуал у костра после завоевания новых земель, они теперь отправлялись на поиски следующего рубежа.

Я не мог вечно смотреть им в спины. Потому что вокруг меня собралась группа старшекурсников, чтобы попрощаться.

Магдал, которого с Риксом связывали узы наставника и ученика, со слезами на глазах обратился ко мне:

— Если бы я знал, что так будет, я бы поступил в одно время с вами... какая жалость.

Когда-то в Шлафен-Холле он пытался выманить у меня деньги, как заправский злодей, но сейчас он выглядел таким добрым, что я даже не мог держать на него зла. Он ведь исправился и сыграл большую роль в становлении Отряда Рикса.

Я похлопал его по плечу и поболтал с ним о пустяках.

Но это было только начало — выпускники подходили ко мне один за другим. Атера из Шлафен, Эмерик, Бентал из Адель-Холла и другие...

Они все подходили прощаться, словно это была какая-то церемония. Это было утомительно, но это был последний момент. Я изо всех сил старался искренне ответить на их прощания.

Примерно через час они начали двигаться к главным воротам.

— .........

Внезапно я понял, что есть кое-что, чего я им не сказал.

— Старшие.

Это были те, кто выдержал три года в этом адском месте.

— Прощайте.

Они и впрямь через многое прошли.

— Ещё увидимся.

Они обернулись все как один и, улыбаясь, помахали руками.

— Мы обязательно придём посмотреть на Объединённый Турнир!

— Буду с нетерпением ждать.

И вот, третьих курсов не стало.

Мы стали второкурсниками, и начался Объединённый Турнир.