Это был момент глубоких размышлений о враге.

Враг — это не просто тот, кого можно одолеть грубой силой.

Есть такие, как Дерс, которые используют свой ум и могут стратегически переманить других на свою сторону ради взаимной выгоды. Есть и те, кого можно игнорировать, если не провоцировать.

Но что насчёт этих парней?

Они не те враги, которых нужно побеждать.

Я никогда и не думал переманивать их, но в некотором смысле их можно было считать союзниками, поддерживающими меня.

Я их ничем не провоцировал.

Не чувствовал от них никакой злобы.

И всё же, почему они рушат все методы спасения академии, поднимаясь и подстрекая к действиям?

Про себя я определил их как врагов, притворяющихся союзниками и намеревающихся разрушить мою жизнь.

Но это был тот тип врага, которого я не мог понять, что заставляло меня их бояться.

— А сейчас я раскрою правонарушения студенческого совета!

Не дав и шанса его остановить, Эмерик разложил документы и указал на группу студентов.

— Вы знаете, почему Археологический клуб был расформирован?

Мужчины и женщины, к которым он обратился, недоуменно переспросили.

— Хм? Разве не потому, что документы были украдены?

— Верно. Сказали, что он бессмыслен, если не приносит результатов…

Эмерик усмехнулся.

— На первый взгляд это звучит разумно, но правда вот в чём.

Эмерик продолжил, и это было то ещё зрелище.

Все записи, собранные предыдущими членами Археологического клуба, были уничтожены по указанию студенческого совета.

Имена причастных были перечислены в документах, и Эмерик начал указывать на них одного за другим.

— Афил, Роланд, Агдель. Это ваших рук дело?

Трое мужчин, обильно потея, отрицали свою причастность.

— О чём вы говорите?

— Мы? Не надо голословных обвинений.

— Точно. Не то чтобы студенты могли так просто вскрыть замки клубной комнаты. Особенно мы, из Бюргер-Холла.

Аудитория согласно закивала.

Эмерик сузил глаза и высказал предположение.

— Вы трое контактировали с ними за день до того, как документы Археологического клуба были украдены, не так ли?

Бывшие члены Археологического клуба подозрительно посмотрели на троицу.

— Да, верно. Они сказали, что заинтересовались археологией.

— Точно, они спрашивали о вступлении в клуб.

— Так вот в чём дело? Ах вы, ублюдки…

Эмерик удовлетворённо улыбнулся.

— Вероятно, это было для того, чтобы выяснить, как работают замки. Как только они это узнали, им оставалось лишь придумать какой-нибудь трюк, чтобы казалось, будто всё заперто.

Трое мужчин, потея ещё сильнее, возразили.

— Это просто беспочвенные домыслы.

— Да. Вы вообще слушали? У вас хоть доказательства есть?

Эмерик постучал по документам.

— Хотя здесь и не всё расписано в деталях, тут упоминаются ваши имена и сумма монет, выплаченная в связи с инцидентом в Археологическом клубе.

Этого было достаточно.

Остальное было за свидетелями их роскошной жизни.

— Точно. Вы внезапно начали сорить деньгами!

— Да, и в вашей комнате стали появляться необычные вещи.

— И в ресторане вы тоже транжирили деньгами.

Чтобы восстановить Ледяное Сердце, необходимо было привлечь капитал церкви, а это означало сохранение режима Дерса.

Мне хотелось немедленно заткнуть этому дьяволу рот, но интерес аудитории уже был прикован к нему.

— Мы допросим их позже. А пока главный зачинщик — это студенческий совет. Итак, я спрашиваю, Дерс, зачем вы расформировали Археологический клуб?

Дерс перевёл взгляд с Эмерика на моё лицо и нахмурился.

Эмерик, не обращая внимания, продолжал.

— Если вы не хотите отвечать, отвечу я. Должно быть, это была проблема, связанная с церковью, верно? Единственного бога, которому вы, люди, поклоняетесь, раздражала бы археология — наука, которая раскапывает древних богов.

Если так пойдёт и дальше, всплывут и другие сомнительные дела.

Мне придётся спросить, имело ли это какое-то отношение к студенческому совету, что ещё больше усложнит положение Дерса.

У меня не было выбора, кроме как прошептать Дерсу, пытаясь сменить тему.

— Постойте, Эмерик, а есть ли какие-нибудь подозрения относительно победителей литературного конкурса?

— А теперь моя очередь спрашивать. О бюджете этого клуба, это же бессмыслица. Наш факультет показывает хорошие результаты, так почему они получают меньше, чем те?

— Хм. Соблюдайте порядок. Времени для обсуждения предостаточно.

В этой ситуации остановить бредни Эмерика моими собственными словами было невозможно.

Этим делом должен был заняться только Дерс, президент студенческого совета, на которого была направлена прямая атака.

Хоть я и не мог открыто встать на его сторону, я рассудил, что могу, по крайней мере, сотрудничать из-за кулис, чтобы предотвратить развитие этой ситуации.

Конечно, я не собирался делать что-то незрелое, вроде улыбки, чтобы показать отсутствие враждебности.

Улыбка с таким лицом, как у меня, привела бы лишь к ненужным недопониманиям.

Поэтому я подошёл к нему со спокойным лицом, демонстрируя искренние намерения.

Однако он задрожал и отшатнулся.

***

Дерс с подозрением уставился на Херселя.

«Он метил на моё место».

Сначала он думал, что тот просто хотел покончить с привилегиями Рокфеллера и использовать капитал церкви для восстановления Ледяного Сердца.

Если бы это было так, они могли бы просто договориться за кулисами.

И всё же он предпочёл участвовать в публичных дебатах, что, как он предположил, было просто ради развлечения.

Но это было не так.

«Слова, которые он бросил в том месте, должны были доказать его лидерские качества и выманить меня».

Его заявления на дебатах показались бы реалистичными людям с рациональным мышлением.

Они были полны конструктивных обсуждений, а не эмоциональных решений.

И Дерс был убеждён, что всё это шло по его плану.

«Это выражение лица без тени сомнения… как долго он это замышлял? С начала второго семестра? Или, возможно, с самого момента поступления?»

Затем Херсель подошёл и прошептал ему на ухо.

— Что ты стоишь? Возражай.

— Что? — Недоверчиво переспросил он, и Херсель ответил спокойным тоном.

— Не волнуйся. Есть способ. Неважно, какие безумства творят те парни, у тебя ведь есть «это», не так ли?

— …у меня?

Дерс сглотнул слюну и напряжённо прислушался.

— Деньги. Если это значительная сумма денег, она может заставить замолчать все жалобы, независимо от того, что натворил студенческий совет.

В этот момент жилы на его лбу вздулись.

«Да, вот оно что. Этот ублюдок с самого начала считал меня дураком. Просто игрушкой, подходящей для развлечений. Для него я был всего лишь?..»

После того, как ему приставили нож к горлу, а затем достигли соглашения, теперь он в открытую требовал ещё денег.

Дерс стиснул зубы и выдавил из себя полный убийственной ярости голос.

— Если собираешься занять моё место, так и бери. Но так оскорблять меня… воистину, ты был тем негодяем, о котором ходили слухи.

Рот Херселя удивлённо приоткрылся, и он моргнул.

«О чём он говорит?»

Видя растерянное лицо Херселя, Дерс разъярился ещё сильнее.

Тем временем Эмерик продолжал.

— Кондитерский клуб. Были ли какие-то трения со студенческим советом?

— Хм-м. Трениями это не назовёшь, но был один инцидент. У нас есть хлеб, который мы можем печь только по десять штук в день, потому что ингредиенты трудно достать. Однажды один из членов студсовета попросил его, но мы уже всё распродали…

— И что потом?

Дерс со вздохом посмотрел на бывшего президента кондитерского клуба.

— Ну, я сказал им, что всё продано, но через несколько дней пришёл Кендел и устроил скандал, верно?

Вероятно, разоблачения продолжались бы до самой ночи, и никакого приемлемого решения не было.

Потому что члены студенческого совета, которые могли бы его поддержать, боялись навлечь на себя неприятности…

— Кендел это сделал?

Это же был просто тупица Кендел.

— Кендел. Давай-ка послушаем о происшествии в кондитерском клубе от тебя.

Когда Эмерик обратился к нему, Кендел встал, скрестив руки на груди.

— Хмф. Глупости.

— Твой тон недопустим. Знай своё место, Кендел!

Несмотря на резкое замечание Бенталя, Кендел, верный своей натуре тупицы, не сумел считать атмосферу и начал нести чушь.

— Я просто назвал глупость глупостью. Эти глупые люди. Потому что это традиция, передаваемая из поколения в поколение.

Дерс, устав от происходящего, схватился за голову.

— С тех пор как Орден Церкви захватил студенческий совет, все, кто сидел на этом посту, делали то же самое. Это своего рода традиция. Так разве не естественно её получать?

По иронии судьбы, несмотря на то, что обычно его считали влиятельным, студенты знали, что он дурак, поэтому осуждение было относительно мягким.

Все подумали: «А, ну это понятно».

— В конце концов, стал бы этот паршивец молчать? Он, должно быть, заграбастал все закулисные деньги.

— Верно. Я удивился лишь потому, что это было связано со студсоветом.

В конце концов Дерс не смог сдержать усмешки.

— Всё кончено.

Как и сказал Херсель, если бы он привлёк значительную сумму денег, он, возможно, смог бы смягчить ситуацию.

Однако это было не более чем уловкой.

Его бы просто использовали ради денег, играли бы им то тут, то там, и в конечном итоге он бы всё равно пал.

Если исход будет один, он предпочёл вообще не давать им денег, с мыслью «подавитесь своими словами», и вместо этого просто быстро всё бросить, чтобы прекратить критику.

Это заставило его усмехнуться ещё шире.

Пока Эмерик отвечал на вопросы студентов, даже он замолчал, когда смех Дерса заполнил зал для дебатов.

— Ха-ха-ха.

— Что смешного?

— Зачем зря тратить время? Всё, что здесь прозвучало — правда.

Студенты изумлённо ахнули, их глаза расширились.

— На что уставились? Почему? Думали, я какой-то святой? Тупицы. Вот поэтому вами манипулируют и выжимают из вас все соки.

Губы Дерса скривились в усмешке, но по щекам текли слёзы.

Эмерик с жалостью посмотрел на него.

— …он что, с ума сошёл?

— Да, верно. Честно говоря, как тут не сойти с ума? Я и так уже растоптан, так что делайте со мной что хотите.

Дерс обернулся, на его лице читалось огромное облегчение.

— Я устал. Я больше не собираюсь тратить на это время. Я ухожу.

Затем он бросил взгляд на лицо Херселя.

Тот просто стоял, застыв на месте, и не двигался.

Дерс хмыкнул и пожал плечами.

— Не ждите никаких денег от церкви или чего-то подобного, Херсель бен Тенест. Я не такой дурак, чтобы так легко повестись.

Херсель отрешённо смотрел вслед Дерсу, уходящему из зала.

***

Дерс самоуничтожился.

Причина была неизвестна.

Поэтому я спросил Донатана: «Почему он вдруг так себя повёл?»

{Откуда мне знать, Херсель?}

Пока я стоял в оцепенении, ко мне подошёл Рокфеллер.

— Все, с кем ты связываешься, кажется, сходят с ума.

Глубокий вздох вырвался из моих губ.

Что ж, так оно и есть, но главное сейчас — восстановление академии.

Надеясь, что у Рокфеллера может быть какой-то способ, я спросил его.

— У вас есть способ восстановить академию?

— Был один. Но ты его разрушил.

Рокфеллер тоже отрешённо смотрел на удаляющегося Дерса.

Я нахмурился, услышав его тихое бормотание.

— Если бы он только оставался вменяемым, мы могли бы ожидать какой-то капитал от церкви…

Меня раздражало, что он думал так же, как и я.

Почему-то казалось, будто он позволил Дерсу манипулировать собой в своих собственных целях.

Я демонстративно сделал вид, что беру на себя всё, что смогу собрать.

— В любом случае, вы должны знать, что выжили благодаря мне. Как насчёт того, чтобы обучить меня магии?

Я просто бросил это в воздух.

Человек, который не стал бы и пальцем шевелить, чтобы спасти чью-то жизнь.

Я лишь заранее намекнул для будущих манипуляций.

— Херсель бен Тенест.

— Что?

Как и ожидалось, его ответ был именно таким, как я и предсказывал.

— Я не признаю в тебе мага.

Я уже устал от того, что мы зашли в тупик.

Чтобы не тратить энергию на бессмысленные крики, я двинулся дальше.

Но тут Рокфеллер сказал нечто многозначительное.

— Ты поймёшь, когда научишься. Даже в пределах одной и той же уникальной категории существует разрыв.

— Хм?

Я поднял на него взгляд, и он серьёзно посмотрел на меня.

— Когда академия вернётся в нормальное русло, я позову тебя. Тогда и приходи ко мне со своим посохом.

Я недоверчиво моргнул.

Рокфеллер ушёл, не обратив никакого внимания на мою реакцию.

Он и вправду собирался добровольно учить меня магии?

***

Прошло несколько дней после окончания дебатов.

Подводя итог событиям, можно сказать, что студенческий совет рухнул.

Если бы вы сейчас были фанатиком [церкви], вас бы закидали камнями, а Дерс, бывший их ядром, забился, как отшельник, в хижину и не помышлял выходить.

Кендел, всегда поддерживавший с ними тесные отношения, вёл себя как обычно, бесстыдно расхаживая повсюду.

Студенческий совет был фактически расформирован, но поскольку руководящие должности присуждались за заслуги, его поста не лишили.

Следовательно, вопрос об обращении с преподавателями естественным образом отошёл на второй план.

Когда цель их гнева сместилась, студенты начали с более холодным умом осознавать усилия преподавателей и признали, что в войнах духов погибло больше профессоров.

Они временно молились за души усопших преподавателей перед самодельными надгробиями, которые они воздвигли.

Оставалась всего неделя до прибытия Старейшины Арентала в академию.

Пока я размышлял, как обеспечить существенный бюджет, когда Ледяное Сердце превратилось в бесплодную пустошь, показалась неожиданная женщина.

— Разве ты не должна была уехать?

— А я разве сама об этом говорила?

Освобождённая от гнетущих кандалов, которые сковывали её, Доросиан опустила мешок, который она левитировала с помощью телекинеза.

Земля глухо стукнулась, будто мешок был набит тяжёлым металлом.

— Кха!

Я отряхнул пыль и спросил Доросиан.

— Что это, собственно, такое?

— Платина.

— Платина? Она же дороже золотых слитков… этот мешок полон ею?

— Да.

Я сузил глаза и спросил её:

— Похоже, ты ограбила банк.

— Есть и такие способы, но зачем, когда дома денег больше?

Её ответ прояснил мой разум, когда я представил, как она добыла эти деньги.

— Шантаж?..

Обстоятельства, которые привели Доросиан в Ледяное Сердце, начали проясняться.

Её отец, герцог Доросиан(?), одурманил её алкоголем и заковал в гнетущие кандалы, прежде чем сослать в Ледяное Сердце.

Маловероятно, что она, тая такую обиду, стала бы кротко выпрашивать деньги.

Как и ожидалось, моё предположение было верным.

— Я предоставила ему выбор: смотреть, как горит его особняк, или добровольно отдать деньги.

Учитывая славу их семьи как магического рода, их дом был полон незаменимых древних фолиантов и артефактов, сродни магическим инструментам.

Если бы меня заставили сделать такой выбор и не было бы другого выхода, я бы, наверное, тоже заплатил.

— Так ты пришла сюда не просто похвастаться деньгами, что происходит?

Её неожиданный поступок удивил меня.

— Чтобы предотвратить разрушение, не следует ли нам начать с урегулирования ситуации с Ледяным Сердцем?

— А?

— У тебя ведь есть свои причины быть здесь, не так ли?

По моей спине пробежал холодок.

Я знал, что она не станет просто упиваться отчаянием или тратить время, как всегда.

Я прилагал усилия, чтобы ускорить процесс, который обычно наступил бы позже.

И всё же, я изумлённо моргнул.

Я не ожидал, что она будет сотрудничать до такой степени.

— Ты довольно проактивна.

— Тебе не нравятся такие женщины?

— Нет… мне очень даже нравятся.

Я невольно ответил и погрузился в глубокие раздумья.

И Рокфеллер, и эта женщина изменились.

Честно говоря, было страшно видеть такие перемены в людях, которые этим не славились…

— Но разве этот инцидент должен был произойти изначально?

— Хм?

— Ты ведь должен знать, верно? Раз уж видел различные варианты будущего.

Я на мгновение потерял дар речи.

Действительно, я однажды сказал Доросиан:

[— Сбеги один раз, и во второй будет легче. Сделай это дважды, и последует третий. Так этот мир и закончится.]

Это было замечание, которое можно было неверно истолковать, как будто оно исходило от того, кто пережил несколько жизней, хотя на самом деле я знал много путей, играя в игры.

Рассказать ей об этом, скорее всего, заставило бы её отнестись ко мне ещё более скептически.

Поэтому я подыграл её предвзятому предположению.

— Честно говоря, такого никогда раньше не случалось.

Я не чувствовал необходимости лгать.

Вместо того чтобы создавать чувство безопасности, чтобы люди расслаблялись, лучше вскрыть недостаток и побудить к активной помощи.

И всё же, переменная, которая была для меня крайне неприятной, начала немного меняться в восприятии из-за новой точки зрения Доросиан.

— Следует ли мне рассматривать это как позитивное явление?

— Почему?

— Если одни и те же вещи будут повторяться, не приведут ли они к одним и тем же результатам?

Внезапно я обнаружил, что молча смотрю ей в лицо.

Это напомнило мне о будущей версии Доросиан, которую я однажды себе представлял.

***

Призрачный демон Ирте обернулся струйкой дыма, схваченный Доросиан.

— Кха! Ты, негодница! Смеешь нарушать покой Майн?

Майн странствуют по миру даже после смерти, просто погружаясь в сон.

— Было трудно найти тебя, глупец Ирте.

Ирте посмотрел на руку Доросиан, которая указывала на ожерелье с бриллиантом, показывая, чего желает её госпожа.

— Ты, презренная женщина! Ты даже это отыскала, чтобы мучить меня?

Пощёчина пролетела по щеке Ирте.

Шлёп—!

Звук эхом разнёсся, и Доросиан, сняв перчатку, произнесла:

— Я похожа на ту, у которой так много свободного времени?

— Но зачем снимать перчатку?

— Я прикоснулась к этой твари, которая тысячи лет просидела внутри обезьяны. Это отвратительно, разве нет?

Ирте успокоил свой гнев.

Он уже столько настрадался, что жаловаться было бессмысленно, так как его тело было всего лишь душой.

— И зачем ты меня разбудила?

— Из вредности, может быть? Чтобы показать тебе нечто особенное? Или, эм…

Несмотря на расплывчатый ответ, Ирте принял его.

Она всегда была женщиной, которую трудно понять, и, хотя и неохотно, он признал, что его план провалился.

— Кха. Я признаю поражение, Доросиан. Как ты и сказала, рай грёз потерпел неудачу.

Ирте проглотил свою гордость, его голос утратил прежнюю силу.

Хоть они и были противниками, его цели совпадали с целями Доросиан.

— Так а что насчёт тебя? Будущее сложилось так, как ты надеялась?

Доросиан, хитро улыбаясь, как лиса, покачала головой.

— Разве я не говорила? Я не пророк. Тебе это только казалось, потому что я пришла из будущего. Есть чёткие ограничения.

Ирте был ошеломлён.

Она могла путешествовать в прошлое, но не в будущее.

С его точки зрения, даже нынешняя эпоха была прошлым.

Более того, текущая временная линия была полна переменных.

Даже если бы существовал способ путешествовать в будущее, это было бы путешествие в другую временную линию, что делало бы его бессмысленным.

— Теория времени всегда такая сложная.

Ирте в отчаянии почесал голову и переформулировал свой вопрос.

— Так, течение нормальное?

Доросиан склонила голову и ответила:

— Кто знает? Академия разрушена, и многое отклонилось от сценария.

— Что?

— Я просто действовала импульсивно. В надежде на лучшее.

Ирте, разъярённый, взорвался.

— Ты посмела сделать такое с королём, будучи такой безрассудной!

Но её следующие слова заставили его потерять дар речи.

— Я доверяю ему. — Доросиан призналась с глубоким взглядом. — Я беспокоилась, что это может оказаться мне не по плечу. Но он справился.

Ирте пожал плечами и усмехнулся.

— Конечно. Он великий король. Для него это просто мелочь.

Но следующие слова Доросиан заставили его усомниться в собственном слухе.

— Но только на секунду.

— А? На секунду?

— Его сила. Он может использовать её лишь одну секунду.

Ирте недоверчиво посмотрел на Доросиан.

Затем его рот медленно раскрылся от изумления.

(опа, неужели сюжет задвигался?)