«Похоже, ничья, Мейбел»

«Видимо, так. Но между тобой и мной не может быть "ничьей". Проклятие либо сбудется, либо будет разрушено — третьего не дано»

Среди криков «Синие победили!» и «Нет, чёрные!» Мейбел объявила не продолжение битвы, а начало новой — и повернулась лицом к Рори.

«Так я и думала», — вздохнула Рори, отряхивая грязь с юбки, и встала напротив Мейбел.

Мейбел велела принести свои сапоги, которые держал один из членов семьи Элдар.

«Нина!»

Услышав зов Рори, Нина и Мои принесли её алебарду и сапоги. Пока Рори обувалась, Мейбел вытащила из сапога нож.

«Неужели ты собираешься сражаться этим?»

«Конечно нет. Если хрупкой девушке вроде меня сражаться с богиней войны, единственный способ — использовать священный артефакт»

«Артефакт?.. Неужели ты?!»

«Именно "неужели"»

Мейбел приставила остриё к груди и разрезала кожу вертикально. Левой рукой она раздвинула рану, а правую погрузила внутрь.

«Ч-что она делает?!»

Люди вокруг, кто ещё секунду назад спорил о победе, замолчали, поражённые этим зрелищем.

Шумная площадь, ещё мгновение назад бурлящая от возбуждения, погрузилась в гробовую тишину, будто все зрители исчезли.

Женщины отворачивались от жуткого зрелища и даже среди мужчин многие побледнели.

Мейбел, запрокинув голову, издала стон — то ли от невыносимой боли, то ли от сладострастного наслаждения — погружая правую руку глубоко в собственную грудь.

Её колени дрожали, казалось, она вот-вот рухнет на землю.

«Ха... ха... ха... уф...»

Но она изо всех сил держалась, продолжая стоять.

«А-ах!»

Наконец её пальцы, должно быть, нашли искомое внутри грудной клетки. Мейбел закусила нижнюю губу и, собравшись с духом, стала вытаскивать окровавленную руку.

В воздухе раздались влажные хлюпающие звуки рвущийся плоти и хлещущий крови.

Когда она, закинув голову, издала стон, её кулак наконец появился снаружи.

В окровавленной руке сверкал священный меч, сиявший кровавым светом.

Толпа замерла, заворожённая этим зрелищем.

«Это... Неужели легендарный артефакт основания древнего королевства Эдем?!»

«Узреть меч, что Зуфмут подарил Судэю — что за неслыханная удача!»

«Но по легенде, девушка с синими волосами должна умереть, вытащив этот меч...»

«Она же апостол — полубоги бессмертны. Наверное, поэтому может использовать его без последствий»

«Значит, Дива, которую запрещали использовать из-за цены в человеческую жизнь, теперь может быть задействована постоянно?!»

«Именно. Обладая таким артефактом, способный подчинить народ, это...»

Это равносильно обладанию целой страной. Более того, если использовать его без ограничений, то с таким оружием можно покорить не только Империю, но и весь мир.

Те, в чьих сердцах таились амбиции, смотрели на кроваво-красный меч с вожделением, испуская слюни.

Мейбел, крепко сжимая в руках сверкающую Диву, шаткой походкой медленно приблизилась к Рори.

«Заставила ждать»

«Готова?» — спросила Рори.

Мейбел вытерла струящийся по лбу и щекам пот, глубоко вздохнула и кивнула.

Рори резко подняла подбородок:

«Ну давай же!»

«Принимай!»

Шаткая походка Мейбел постепенно ускорялась, переходя в бег.

Рори тоже оттолкнулась от земли и бросилась навстречу. Две полубогини стремительно сближались, занося свое оружие.

Звон сталкивающихся оружий разносился, подобно колокольному звону, и с каждым ударом искры разлетались, как при ковке железа.

«Прими проклятие Зуфмута, Темная богиня смерти!» — Мейбел, держа Диву обеими руками, атаковала, развевая синюю одежду, и обрушила священный меч на Рори с силой урагана.

«Это тебе стоит отступить!» — Рори укрепила стойку, словно вросла в землю, и парировала удар своей алебардой, тяжелой, как кусок железа. От удара ее черные одежды жрицы развевались, как лепестки цветка.

Их скорости и силы казались почти равными. Атака и защита молниеносно сменяли друг друга.

Рори, кружась с быстротой вихря, обрушивала на противницу удары, подобные буре. Мейбел же, наклоняя священный меч, умело отклоняла и парировала каждый удар.

Кожа обеих была иссечена бесчисленными осколками крошащихся лезвий и забрызгана брызгами крови.

Они столкнулись лбами, словно две скалы, с громким звуком отлетели в разные стороны, кувыркаясь несколько раз, прежде чем остановиться.

Но тут же поднялись, подобрали оружие и с боевым кличем вновь бросились в бой.

«Хаааааааааааааааааааааааа!»

«Яаааааааааааааааааааааааа!»

Даже Итами отвернулся. В ушах стоял грохот, будто два грузовика на полной скорости врезались друг в друга.

«Ох...»

Когда он всё же поднял взгляд, то увидел, что Рори и Мейбел лежат на земле — как они оказались в таком состоянии, было непонятно. Их конечности были вывернуты, тела покрыты ранами.

«Эй-эй, Рори! Ты в порядке?! Это же опасно!»

«Всё в порядке! Я выиграю и разрушу проклятие! Так что смотри!»

Бессмертная полубогиня начала мгновенно восстанавливаться.

Мейбел, поднимаясь, бросила:

«Не думай, что проклятие Зуфмута так легко разрушить!»

Порванные мышцы Мейбел тут же срастались, кости восстанавливались, капилляры и нервные волокна моментально протягивались, возвращая контроль над телом.

«Ты полностью полагаешься на силу Дивы!»

«Дива живёт во мне! Значит, Дива — это я сама! Её сила — моя сила!»

Когда они поднялись и встали друг напротив друга, то были уже готовы к бою. Две полубогини высоко подняли меч и алебарду.

«Как ты, с таким лицом и голосом, смеешь так говорить, потомок Берти!»

«Я ничего не знаю о предках еретиков! Я — апостол Зуфмута!»

Они изо всех сил обрушили своё оружие друг на друга.

Бой продолжался с такой яростью, что даже моргнуть было жаль.

Зрители замерли, забыв дышать, их ладони стали влажными от напряжения.

Схватка уже не была изящным фехтовальным поединком - она превратилась в грубую силовую дуэль между священным мечом Дивой и алебардой.

Собрав все силы, Рори обрушила алебарду вниз с криком:

«Неужели ты до сих пор злишься из-за того, что было девятьсот пятьдесят лет назад?!»

Мейбел, будто готовая переломить себя пополам, резко развернулась и с яростью обрушила Диву на алебарду.

Оглушительный грохот, удар - и обе вновь отлетели в разные стороны.

Вытирая запачканный грязью рот, Мейбел произнесла:

«Кх... Ты прервала свадебный обряд – и в наказание на нас обрушилось проклятие. Таков закон этого мира. Отношения жертвы и палача не изменятся, даже если пройдет тысяча лет. Запомни это!»

Рори вновь занесла алебарду и обрушила ее на Мейбел.

Та снова парировала удар Дивой.

Воздух наполнился скрежетом стачивающихся лезвий.

«Если бы я тогда не поступила так, тебя бы вообще не существовало в этом мире!»

«Я знаю! Это знание передавалось в моем роду из уст в уста вместе с историей моих синих волос!»

Отбросив Мейбел, Рори замерла, широко раскрыв глаза.

Странное тепло разлилось в ее груди - оказывается, не только Мегул, но и сама Берти сохранила память об их связи для потомков.

После того расставания ей так и не довелось вновь увидеться с Берти. Именно поэтому её так волновало, как сложилась дальнейшая судьба подруги и что та думала о ней.

Но вместо нового удара алебардой Рори задала вопрос:

«И... что же Берти сказала потомкам?»

Однако ответ Мейбел, сопровождаемый ударом Дивы, не содержал ни капли тепла, не чувств ностальгии:

«Я упустила шанс выгодно выйти замуж!»

Эти неожиданные слова заставили Рори пропустить удар, и её отбросило взрывной волной.

Приземлившись на задницу, она в шоке выкрикнула:

«Ч-что это значит?!»

«Так она и сказала: "Я упустила шанс выгодно выйти замуж!" Более того — из-за проклятия Зуфмута все женщины рода Фон лишились возможности заключить законный брак. Нам приходилось скрывать цвет волос, довольствуясь участью любовниц аристократов или мимолётными связями со случайными мужчинами... Даже моя мать... рожала меня в полном одиночестве... кх...»

Мейбел опустила голову, её сжатые кулаки дрожали, а глаза странно блестели — в них читалась ненависть, копившаяся поколениями.

«И ты, Рори Меркьюри — корень всех бед — смеешь проводить свадебные обряды и быть священником на свадьбе?! Как женщина рода Фон я никогда не прощу этого!»

«П-п-подожди минутку!»

Ошеломлённая Рори едва успевала парировать яростные атаки Мейбел. Очередной мощный удар отправил её кувырком по земле.

«С чего вдруг такие выводы?!» — совершенно растерянная Рори не понимала, как всё зашло так далеко.

Берти не могла так думать! Она не могла оставить такие слова! Это странно. Что вообще происходит? Куда подевалась правда? Эти вопросы крутились в голове Рори, лишая её боевого настроя.

«Узнай же, как женщины рода Фон проклинали своих предков! Узнай всю горечь тех, кто был вынужден отказываться от брака, даже встретив любовь!»

Перед лицом занесённого кроваво-алого меча, Рори вскрикнула:

«Э-этого не может быть!»

Очередной мощный удар отбросил Рори — по инерции она кубарем докатилась к ногам Итами.

«Ха... Всё равно, что ты думаешь — такова правда», — медленно приближалась Мейбел к упавшей на зад Рори.

«Н-н-но! Берти ведь не хотела выходить за Кастори!»

Рори, всё ещё сидя на земле, отчаянно пыталась защищаться алебардой от безжалостных ударов Мейбел.

«Ха... Похоже, ты удобно переписала воспоминания?»

«Это ты всё перевернула с ног на голову! Что вообще произошло?!»

К этому моменту Рори полностью потеряла боевой дух. Сражаться с потомком близкой подруги из-за какой-то надуманной обиды — что может быть глупее? Её руки ослабли, алебарда едва держалась в пальцах.

«Хватит! Надоело!»

Мейбел занесла меч для последнего удара над беззащитной Рори...

«Стоп! У меня есть вопрос!»

Но тут Итами раскинул руки, преграждая путь. Вид беспомощной Рори заставил его невольно вмешаться.

Мейбел с подозрением посмотрела на Итами, раскинувшего руки перед ней. Её меч оставался наготове, но она, похоже, была готова ответить на его вопрос.

«И в чём дело?»

«Ты говоришь, что поколениями не могли выйти замуж... Но действительно ли в этом виновата Рори?»

«Что ты имеешь в виду?»

«О мече Диве я знаю от самой Рори. Девушек с синими волосами всегда преследовали сильные мира сего, верно?»

«Именно. Поэтому женщины рода Фон красили волосы и скрывались. Мать повторяла мне снова и снова: "Даже любимому нельзя показывать истинный цвет волос. Если узнают — надо бежать. Можно доверять возлюбленному или близкому другу, но никогда — его семье или роду". Такова сила притяжения Дивы. Внучку Берти, Карабель, убил родной брат её сожителя, вырвав меч из её тела. Когда мою мать раскрыл отец — она сбежала из дома»

«Значит, вам приходилось скрываться не из-за проклятия, а из-за цвета волос... то есть из-за меча?»

«Т-точно!» — Рори тут же поддержала Итами.

Но Мейбел лишь презрительно фыркнула:

«Сначала искажаешь историю, теперь увиливаешь от ответственности. По-настоящему великие люди смотрят в лицо своему прошлому и каются... А ты, Рори Меркьюри, оказалась мелкой завистницей. Твои последователи должны быть разочарованы. Но чего ещё ожидать? Ты же разрушила свадьбу моей прародительницы Берти, не в силах смириться с её счастливым замужеством!»

Даже Рори, известная своими выдающимися способностями, застыла с открытым ртом, не в силах вымолвить слово.

Рори не могла поверить, что её дружба с Берти была представлена в таком искажённом свете. Даже учитывая, что перед ней потомок подруги — это было слишком.

Сначала Рори переполняли лишь изумление и печаль, но вскоре их сменила кипящая ярость.

«Кто вообще это...?!»

«Что?»

«Кто впервые озвучил эту чушь?! Хотя... мне даже знать не нужно. Раз ты теперь апостол Зуфмута — значит, росла среди его последователей?»

«Верно. Моя мать умерла, когда я была ребёнком. Меня взяли на воспитание благочестивые последователи Зуфмута. Там я впервые узнала правду о судьбе нашего рода»

Очевидно, события, о которых говорила Мейбел, были версией истории, принятой среди последователей Зуфмута.

«И в итоге ты стала апостолом...»

«Именно. Так я узнала о проклятии Зуфмута. Он повелел мне: "Отправься в путь. Узри мир и обрети зрение, способное различать истину"»

«Погоди, но это же...!»

Итами слова Зуфмута показались скорее советом: «Тебя ввели в заблуждение — посмотри на мир своими глазами»

«Да. В странствиях я увидела мир, полный лжи. Древняя империя Эдем, якобы правившая миром, оказалась крошечным королевством. Меди добровольно отверг Зуфмута, приняв учение Эмроя как государственную религию. Всё было злонамеренно искажено! Ошибки надо исправлять. Поэтому я обнажила свои волосы перед всеми и бросила тебе вызов!»

«Нет, но это же...»

«Да кто-нибудь сделайте уже что-нибудь!»

Даже Рори, взывала о помощи.

На возвышении полубоги, тесно сгрудившись, обсуждали ситуацию.

«Как же быть?» — размышлял Мотар.

«Очевидно же, что эта Мейбел заблуждается», — заметил Гранхам.

Эти двое — вернее, эти два божества — хотя и не были ещё полубогами в те времена, но являлись живыми свидетелями той эпохи. Они сразу могли отличить правду от вымысла.

Да и Жизель, недавно ставшая полубогиней, под влиянием Рори научилась не слепо доверять словам верховных богов, а самостоятельно изучать факты.

История, в зависимости от точки зрения, может трактоваться по-разному — в этом легко убедиться, сравнив различные источники.

«Но она нам не поверит, — покачал головой Мотар. — Такие, как она, фанатично цепляются за свои убеждения и видят мир только через их призму. Истина для них — ложь»

Гранхам кивнул:

«Проблема в том, что у этой девочки есть Дива. Ложные идеи со временем рассыпаются сами, но если она начнёт навязывать их силой меча — будет беда»

«Значит, надо вломить ей как следует, чтобы дошло», — Жизель встала, готовая к действию.

«Погоди, есть способ лучше», — остановил её Гранхам.

«Какой, брат Гранхам?»

«Жизель, ты ведь апостол Харди? Так пусть она сама всё поймёт. Разве в подземном мире нет душ её предков?»

«Ах!» — Жизель хлопнула в ладоши.

Харди не отпускает души из подземного мира на перерождение. Особенно понравившиеся души, она расставляла на полках, словно кукол.

«Так покажи той девочке её предков...»

Но Жизель задумалась:

«Только вот моя госпожа... ну, как бы...»

Харди была той ещё проказницей и упрямцем. Вполне могла заявить, что "так веселее" — пусть живёт в заблуждении. Да и извлекать души из подземного мира означало их освобождение для перерождения — а этого она терпеть не могла. Вряд ли согласится помочь.

«Не волнуйся, не волнуйся. Харди ведь в лютой вражде с Зуфмутом, верно? Вот и сыграем на этом — скажем, что хотим довести Мейбел до отчаяния и оторвать от Зуфмута. Раз уж она так жаждет новых "пешек" в своей коллекции — может, и поможет!»

«Ох, братец... да ты коварен!»

Жизель одобрительно кивнула. Такой подход действительно мог раззадорить Харди.

Она воткнула косу в землю и крепко сжала кулаки.

«Хватит! Эту упрямицу — в заточение!»

Рори вскочила на ноги, сжимая алебарду.

Она решила раздавить Мейбел.

Потомок Берти или нет — уже не имело значения. Оставлять фанатичку с Дивом было опасно. Поэтому она собиралась расчленить эту девушку на куски и заточить её в темницу.

Мейбел, понимая, что битва достигла кульминации, перехватила меч, собирая все свои силы. Она тщательно оценивает расстояние между собой и Рори.

Но в этот момент между ними пролился с небес столб света.

«Внемлите! Слово Владычицы подземного мира Харди!»

Громовой голос Жизель заставил толпу рухнуть на колени. Даже Гранхам, Мотар и сама Рори, только что готовая к бою, опустились на одно колено.

Лишь японцы во главе с Итами не смогли мгновенно отреагировать.

Но Жизель, не стала их упрекать и продолжила:

«Мейбел Фон. Тебе дарована встреча с душой твоей прародительницы Берти. Услышь правду»

«Что?!»

Перед окаменевшей Мейбел, в сияющем столбе света возник призрачный образ Берти.

«Б-Берти!»

Рори вскрикнула и рванулась вперёд, словно её толкнули.

Берти обернулась с радостной улыбкой — и две женщины слились в сиянии света, крепко прижавшись друг к другу.

Губы Берти едва заметно шевелились, но её горло не могло издать ни звука. Окружающие не слышали ни слова — однако Рори и Мейбел, будучи полубогинями, различали каждое.

«Не может быть!» — вскрикнула Мейбел.

И её можно было понять — ведь всё, во что она верила, вмиг рухнуло.

«Ложь. Ложь. Ложь! Меня обманывают! Я... я...»

«Ну что, Мейбел? Поняла наконец правду? Прочувствовала, как ошиблась?» — Рори занесла алебарду.

Мейбел в панике подняла Диву, но её боевой пыл угас — даже меч не звенел прежней силой. Отрицание всего, во что она верила, вытянуло из неё последние силы.

«Время наказания! Лети-ка отсюда!»

Видимо, не в силах смотреть, как потомка отправляют в полёт, дух Берти крепко зажмурился и отвернулся. Итами и зрители тоже предпочли закрыть глаза — исход был очевиден.

Рори нанесла сокрушительный удар.

«Гхх!»

Удар выбил Диву из рук Мейбел. Готовясь добить беззащитную Мейбел, Рори всем телом развернула алебарду...

«Исчезай!»

Её левая нога погрузилась в землю по щиколотку. Волна силы прошла по спине и передалась в оружие.

В последний момент Рори развернула алебарду, обрушив на Мейбел удар плоской стороной. Пусть та и была врагом, но разрывать на части потомка Берти у неё на глазах — на такое она не была способна.

Не выдержав сильного удара, Мейбел бесследно исчезла вдали.

* * *

Рори, полностью размахнувшись алебардой, на мгновение застыла в такой позе.

Зрители тоже замерли в тишине. Они были потрясены до глубины души сокрушительным ударом, мгновенно отбросившим Мейбел прочь, и не могли ослабить напряжение.

Только когда Рори медленно опустила алебарду, напряжение спало, и зрители наконец перевели дух.

Вскоре площадь взорвалась рёвом восторга, восхвалявшего победу Рори.

И в тот же миг — дворяне, наёмники и прочий сброд со всех сторон бросились к одной точке на площади.

«Дива! Только бы заполучить её!»

Хотя и было известно, что в руках недостойных меч ржавел и рассыпался, но даже оставленный без владельца, он всё равно рано или поздно приходил в негодность. И всё же они ринулись вперёд — с той же слепой надеждой, с какой покупают лотерейные билеты, цеплялись за призрачный шанс, что меч признает именно их.

«Он мой!»

«Что за бред? Кто первый — тот и выиграл!»

Мгновенно вспыхнула потасовка.

Драка быстро распространилась, и ситуация вышла из-под контроля. Генерал Хазама уже подумывал ввести вооружённую охрану.

Но беспорядки продлились недолго — потому что перед толпой встала Пинья.

«Ваше Высочество, это нельзя оставлять без внимания», — сказала Хамильтон.

Пинья кивнула со вздохом: «Угу», — и с видом едва сдерживающейся ярости шагнула к дерущимся дворянам.

«Я желаю спросить вас, милорды: какими мыслями вы руководствовались, ввязываясь в схватку за Диву? В зависимости от вашего ответа, мне придётся пересмотреть оценку вашей преданности»

Дива обладает силой подчинять других. Поэтому и говорят: заполучивший её обретёт целое царство. Вот почему многие, жаждая завладеть ею, все как один гнались за синеволосой девушкой.

Но они — имперские дворяне. Подданные императора. И если они забыли о своём государе в погоне за мечом, это серьёзная проблема. Их заподозрить в тайной измене — самое малое, что можно было сделать.

Драка мгновенно прекратилась. Воцарилась мёртвая тишина.

«Э-это...» — дворяне побледнели под презрительным взглядом Пиньи. Устроив этот позорный спектакль, они лишились возможности оправдаться.

Для Пиньи это был шанс. Наконец-то она получила возможность прижать к ногтю старых аристократов, которые так часто бросали ей вызов. Теперь под предлогом произошедшего можно было конфисковать их земли, изгнать из империи или даже устроить чистку в стиле Зорзала.

«Позвольте мне вмешаться», — вдруг раздался голос Бозес.

«Что тебе нужно, Бозес?»

«Если вы будете смотреть на них с таким гневом, ваши подданные просто онемеют от страха. Прошу вас, Ваше Высочество, проявите милосердие»

«Но эти люди...», — начала было Пинья, собираясь напомнить, как эти аристократы презирали дом Палести, холодно обращались с самой Бозес и пытались сорвать её свадьбу.

Однако Бозес лишь мягко покачала головой:

«Нет, Ваше Высочество. Это всего лишь развлечение»

«Развлечение?» — переспросила Пинья. Если назвать это развлечением, всё происшедшее превратится в простую шутку. А ведь она наконец получила выгодную позицию — и теперь должна просто так её упустить?

Маркиз Палести вопросительно посмотрел на дочь.

«Да, отец», — кивнула с улыбкой Бозес.

«Какое благородство, леди Бозес!» — подошла леди Вина, восхищаясь её решением.

«Ваша великодушная душа — истинное воплощение благородства»

«Благодарю вас, леди Вина»

«И, полагаю, эти господа лишь хотели заполучить Диву, чтобы преподнести её Вашему Высочеству как будущей императрице…»

«…Не так ли?» — с этими словами Вина обернулась к аристократам. Те дружно закивали, будто бы только что осознали это "благородное намерение".

«Не слишком ли это милосердно?» — спросила Пинья.

Тогда Вина склонила голову:

«Ваше Высочество, церемония бракосочетания ещё не завершена. Ради леди Бозес, прошу вас проявить снисхождение»

«Если леди Вина настаивает... я приму это во внимание. Но Маркиз Палести согласен?»

«Более чем. После честного поражения я наконец смогу без стыда смотреть зятю в глаза»

«Хорошо. Я прощаю их. Но пусть помнят: лишь благодаря Бозес это сошло за шутку. Ясно?»

Так безумные выходки аристократов, благодаря заступничеству Бозес, были списаны на "развлекательную программу". Теперь, оказавшись в долгу перед ней, они не смели противиться свадьбе — и церемония быстро возобновилась.

Рори с улыбкой широко раскинула руки:

«Хорошо! Признаю вас мужем и женой! Супруги — это союзники, боевые товарищи и в то же время достойные соперники. Сражайтесь вместе до самого конца, вкладывая все силы!»

Так Томита и Бозес официально стали супругами.

Рори же блестяще исполнила роль священника, публично доказав, что проклятие Зуфмута было снято.

Вкратце о дальнейших событиях.

Сначала, чтобы познакомить гостей с японской традицией, провели церемонию бросания букета.

«Неужели та, что поймает брошенный букет, следующей станет невестой?» — спросила Пинья.

«Конечно, это всего лишь поверье, простая примета, не стоит относиться к ней серьёзно», — сказала Курибаяши, закатывая рукава и выходя вперёд.

«Но женщины всё равно склонны верить в такие приметы», — заявила Рэди, присоединяясь к борьбе.

Так началась не менее ожесточённая, чем "сбивание столба", битва за букет — с хитростями, коварством и откровенным насилием.

После свадебного торжества провели церемонию Нассиды, где главной героиней стала дочь новобрачных — Май.

Пять полубогов и гости, взявшие на себя роль опекунов, собрались в отдельном зале.

«Главной изюминкой должно было быть участие всех полубогов в качестве священников, но, к сожалению, из-за той синеволосой девчонки план сорвался. Но раз уж они появились, будем считать, что все шесть присутствовали», — пробурчал Мотар, поднимаясь и прикладывая палец ко лбу Май.

«Жизнь — это то, что ты создаёшь сам. Пусть эта малышка обретёт покровительство бога-ремесленника и создаст прекрасную жизнь»

Затем Гранхам возложил руку на голову Май и произнес благословение:

«Пусть эта девочка будет радостной, здоровой и прекрасной под покровительством Солнца»

Жизель коснулась губами левой ладони Май:

«По милости моей госпожи — после смерти ей уготовано место в раю»

«Да кто даст ей так просто умереть! Эмрой отдалит от нее смерть и дарует искусство битвы» — сказала Рори, целуя правую ладонь младенца.

Последней была Варехарун:

«Пусть её будущее будет столь же обильным, как плоды на деревьях. Для этого дарую ей уши, что слышат слова других и различают истину»

С этими словами она оторвала собственное ухо и вложила его в рот Май.

Итами и Томита, увидев, как Варехарун подносит своё ухо ко рту Май, инстинктивно рванули вперёд: «Стойте!». Как бы ни был священен этот обряд, кормить младенца человеческой плотью — за гранью допустимого. Самый обычный человеческий инстинкт заставил их вмешаться.

Но Бозес и Рори остановили их, сказав: «Всё в порядке»

«Ч-что значит "всё в порядке"?»

«Понимаешь, ты, наверное, забыл, раз она ходит и двигается, но Варехарун — это плод дерева. То есть, фрукт»

«Фрукт, говоришь...» — Итами перевёл взгляд на Варехарун.

Та, кто при прибытии была зелёным, как дыня или тыква на рыночном прилавке, теперь стала нежно-розовым, словно спелый персик. Если это и правда фрукт, то наверняка сладкий и сочный.

«Это ритуал под названием "принятие божественной плоти". Говорят, если съесть часть Варехарун, продлеваешь жизнь на десять лет»

«Десять лет?! Это же потрясающе!»

«Вот видишь. Позже всем раздадут — вот и попробуешь»

От этих небрежных слов у Итами по спине пробежал холодок.

«Раздадут?! Съесть?! Её?!»

«Да ведь я говорю — это плод, а не человек! Сорванные фрукты нужно есть свежими, иначе они пропадут. Вот это было бы настоящим кощунством!»

Итами, испытывая противоречивые чувства, переглянулся с Томитой.

* * *

В это время Мейбел, покрытая грязью, едва дышала.

Она беспомощно лежала на северном склоне холма, по другую сторону от улиц Арнуса.

Сюда её отбросило после мощного удара Рори.

Будучи полубогиней, она не могла умереть, но тело никак не хотело восстанавливаться — вероятно, из-за извлечения Дивы.

Дива — это меч, в который превратилось сердце синеволосой девушки и прилегающие к нему крупные кровеносные сосуды.

Когда Дива заржавеет и рассыплется, сердце Мейбел восстановится. Но до тех пор ей придётся существовать без главного органа, отвечающего за сердцебиение. Придётся подождать, пока Дива где-нибудь не разрушится.

«Если кто-то найдёт меня здесь в таком состоянии, я не смогу даже сопротивляться... Какая досада», — будто бы про себя пробормотала Мейбел, хотя её слова явно предназначались тому, кто стоял рядом.

«Это что, приглашение напасть на вас, пока вы беззащитны?» — молодой человек смотрел на неё сверху вниз.

«Вовсе нет! Этими словами я лишь напомнила, что помочь несчастной — естественный человеческий долг»

«Человеческий долг... Чую, тут пахнет ловушкой» — парень почесал затылок.

«Ну и чего ты хочешь? Позвать людей? Или отнести тебя к врачу?»

На это Мейбел ответила: «Вообще-то, я хотела бы полюбоваться звёздами. А пока я буду этим заниматься, мне было бы приятно, если бы ты выслушал мои глупые речи»

Но звёзд на небе ещё не было. До вечера оставалось совсем немного — для звёздного неба пока слишком рано.

«Как ты вообще оказалась в таком состоянии?» — спросил юноша, игнорируя нелепость её просьбы.

«Чтобы рассказать всю историю с моего рождения, это займет много времени»

«Кто просит тебя рассказывать всю жизнь? Коротко давай»

«Если рассказывать вкратце, будет неинтересно»

«Ладно-ладно, я понял. Ну, давай, послушаю»

С этими словами, юноша уселся рядом с Мейбел.

* * *

Когда церемония Нассиды благополучно завершилась и свадебный пир был в самом разгаре, Рори оказалась за пределами города.

«Да-а, вот как всё было...»

Она была не одна — рядом с ней находилась душа Берти.

По словам Берти, после побега из Эдема она работала секретарём у крупного торговца, знакомого Хорон. В итоге они сошлись, но официально не поженились. Берти родила ему двух дочерей в гражданском браке, вела хозяйство и жила счастливо.

«Как хорошо... Главное, что ты была счастлива», — сказала Рори.

Берти кивнула «Угу» в ответ.

«Но... этот облик немного...»

Душа Берти предстала в расцвете лет, около двадцати.

«После того времени она ещё больше выросла...»

Её убийственно соблазнительные формы заставили Рори позавидовать.

«Ого... Она действительно потрясающая...»

В этот момент Мегул неожиданно обняла Берти сзади.

«Кья... М-Мег-тян?!»

«Погоди-ка! Она моя!» — Бимрико попыталась оттащить Мег.

Хорон лишь глубоко вздохнула и пожала плечами:

«Девочки... Ну почему так?»

Оказалось, что когда Жизель получила душу Берти у Харди, она прихватила и души остальных трёх.

Как выяснилось позже, Бимрико бросила разбойничий промысел и помогала Берти в делах.

Хорон так и не вышла замуж, проведя жизнь в качестве главы дома Луче.

Судьбу Мегул, Рори знала хорошо — та осталась в храме Феброн, помогая ей в реформах.

«Пора...»

Берти, Хорон, Бимрико и Мегул кивнули.

Души, выпущенные из ларца Харди, готовились к новому перерождению. Их образы, словно тая, начали растворяться в воздухе.

Рори махала им рукой, пока они полностью не исчезли, и ещё долго смотрела в пустоту.

* * *

На четвертый день Великий фестиваль завершился грандиозной церемонией закрытия, окончившись полным успехом.

Ночь послепраздничных гуляний оказалась даже оживлённее, чем сам фестиваль. И неудивительно — ведь теперь жители города и бойцы Сил самообороны, до этого занятые тем, что развлекали гостей, наконец смогли повеселиться и для себя.

На следующий день город оживился — повсюду шёл демонтаж лагерей и звучали прощания.

«Итами-доно, вы просто обязаны посетить столицу! Не по службе, а так...» — Пинья смотрела ему в глаза, полная невысказанных чувств, и крепко сжала его руки.

«Не по службе? То есть... как турист?» — Итами, конечно, не из тех, кто понимает намёки.

«Ну, это не совсем то, что я...»

«Ну-ну, пора в путь!» — тройным блоком, в лице Лелей, Туки и Рори, выстроившись живым заслоном, не дали Пинье произнести заветные слова, и той пришлось покинуть Арнус.

«Я ещё вернусь! Обязательно верну-у-усь!» — крикнула Пинья, уводя за собой столичных аристократов.

Но некоторые решили остаться.

Многие торговцы и артисты, увидев потенциал города, перебрались сюда насовсем.

Мотар Мабутис объявил о переносе своей мастерской в Арнус, чем несказанно обрадовал Рори.

Варехарун тоже осталась — вернее, пустила корни.

Её (?) метод был своеобразен: сначала провели ритуал освящения плода, затем угостили верующих мякотью, а семена велели посадить.

((?) – авторская добавка, вероятно связано с тем, что он сам не определился с полом)

Считалось, что один укус плоти Варехарун (точнее, плода) продлевает жизнь на десять лет. Все с удовольствием лакомились сладкой мякотью и закапывали семена в землю Арнуса.

Семена Варехарун со временем должны были прорасти, образовав целый лес. Так её ветви пустили бы корни в этих землях.

Но был один, кто в этом процессе сильно страдал:

«Хнык... уа-а-а...»

Мои поручили разделывать плоть Варехарун… вернее, её "Плод".

Она отказалась позволить кому-либо другому прикасаться к своему телу, так что всю работу пришлось делать ему одному.

«Ну что ты плачешь?»

«Но... но...»

Как бы там ни было, роль человека, который должен разрубать, очищать и раздавать на съедение плоть того, с кем был очень близок, не могла не быть мучительной. Особенно для юноши вроде Мои, который мгновенно влюблялся.

«Я же говорила: Настоящая Варехарун — это лес. То, что было перед тобой, — лишь воплощение, плод. Плоды падают на землю, их едят животные, семена разносятся — такова природа вещей. Новые плоды вырастут, и она снова явится! Так что нечего переживать!»

«Я понимаю... но всё равно больно!»

Так закончилась первая любовь Мои как мужчины.

Гранхам решил вернуться вместе с Юэлем в храм Флер.

«Юэль. Тебе понравилось?»

«Ага. Очень полезный опыт. К следующему году придумаю, как выиграть в "сбивание столба". Нужно собрать команду в сто пятьдесят человек»

«Э-э, Юэль... Ты планируешь приехать в следующем году?»

«Конечно, Гранхам... Ладно, пошли, ребята»

Почему-то вся шайка негодяев из семьи Элдар потянулись за Юэлем следом. Похоже, он уже записал их в те самые "сто пятьдесят человек".

Но на их лицах не было недовольства — видимо, они выбрали жизнь под началом Юэля. Возможно, их ждёт бурное, полное приключений будущее.

Гранхам, горько усмехнувшись, обернулся к провожавшим его Итами и другим:

«Вот такие дела. Возможно, увидимся в следующем году»

«Поняла-а. Тогда к тому времени построим для вас гостевые домики»

Затем Гранхам, будто внезапно вспомнив, обратился к Туке:

«Кстати, ты представлялась как Марсо из Коанского леса? Скажи, род Марсо сильно разросся?»

«Нет, не особо уж широко»

«Хм... Тогда, возможно, он твой родственник»

«Кто именно? Родни у меня почти не осталось, так что если кто-то есть — буду рада»

«Он назвался Ходолу Рей Марсо»

Услышав это имя, Тука замерла. Осознав его значение, она горько усмехнулась и сказала:

«Это мой покойный отец. Ваше Сиятельство встречало его, должно быть, давно?»

«Вовсе нет. Совсем недавно — месяцев пять назад»

Услышав это, Тука на мгновение окаменела.