Положив телефон, Кан Чан безмолвно наблюдал за проезжающими мимо машинами и прохожими.

Быть трусом только из-за отсутствия влияния или силы – всё равно что подчиняться школьным хулиганам.

Неужели они думают, что присутствие Ранока на переговорах – как вызов учителей на разборку? Будто боятся, что Хо Гык извинится при взрослых, но закусит удила, стоит им отвернуться.

Кан Чан понимал и ответственность Хван Гихёна, и жертву Ко Гону. Но у него было собственное мнение на этот счёт.

Они хотят, чтобы Южная Корея извинилась? И даже угрожают санкциями и сменой президента, если не получат своего?

Сукэ был тем, кто, охваченный паникой, звонил Кан Чану, когда Германия, Франция и Россия отправили спецназ в Китай. А теперь ведёт себя так нагло, точно трусливый торгаш. Как он может извиняться перед таким ублюдком?

«Я сделаю по-своему».

То же самое он чувствовал, когда впервые столкнулся с Ли Ходжуном. Тот даже не извинился перед учителем, который пытался его остановить. И разве извинения что-то изменили бы?

Кан Чан глубоко вдохнул, твёрдо все решив. И в этот момент…

Бзз. Бзз. Бзз.

Завибрировал телефон.

— Смиден, – сказал он Сок Канхо, поймавшему его взгляд, и поднял трубку, — Слушаю.

— Командир. Почему бы нам не поужинать сегодня вместе, дорогой?

У Кан Чана не было планов на ужин, но хаоса в его жизни хватало и без того. И тратить драгоценное время на...

— Я специально освободил для тебя время, милый.

— Где ты?

— Ну… Перед Хондэ, конечно.

Чёрт возьми. Сегодня он научит Смидена нормально разговаривать.

Спросив Сок Канхо, не хочет ли тот присоединиться, Кан Чан обсудил со Смиденом место встречи.

Тем временем, Сок Канхо не проронил ни слова о завтрашнем дне. Он вёл себя так, будто поддержит любое решение Кан Чана. Именно за это тот его и ценил.

***

— Кажется, давление на них подействовало.

Хо Хасу согласно кивнул, аккуратно приглаживая редкие пряди волос.

— У каждого есть слабое место, как показывает история. Но я не понимаю, чего они пытались добиться, выступив против Китая и США, – он цокнул языком, — И пусть сейчас, похоже, сдались - расслабляться нельзя. Немало идиотов до сих пор преданы Мун Чжэхёну.

— Все необходимые меры приняты, господин.

— Я посвятил жизнь службе стране. Не могу поверить, что Южная Корея оказалась в опасности из-за какого-то мальчишки. Его безнаказанность разрушает все ее устройство. Они даже хладнокровно убили такого ценного человека, как Ян Джину, из-за пустяковой ошибки! Какая нелепица!

— Должно быть, они верят, что Евразийская железная дорога решит все проблемы.

— Хм, разумеется. Но эти неопытные идиоты не смогут построить её без поддержки более сведущих ветеранов. Что они вообще ожидали? Ты сам видел этого мальчишку. Как впечатление?

Хо Чансон, сидевший в комнате, скривился ещё до того, как заговорил.

— В его глазах определённо было что-то необычное, но, даже так, он всего лишь школьник. И этот школьник явно нервничал, что я встречусь с Раноком или тем русским.

— Значит, он из тех, кто любит приписывать себе все заслуги?

— Что ещё можно ожидать от незрелого парня?

Хо Хасу согласно кивнул, прежде чем властно отметить:

— Это наш последний шанс. Нужно действовать тихо и захватить НСР, до того, как они успеют опомниться.

— Понял, господин. Но... – Хо Чансон замялся, — Кого вы видите на месте директора?

— Ха-ха, разве тебе не будет спокойнее, если это место будет принадлежать семье?

— Конечно, сонбэ, – Хо Чансон поклонился, не поднимаясь с места.

— Интересно, как отреагирует этот мальчишка, когда его извинения не спасут директора. В любом случае, мы могли что-то упустить, так что будь начеку. Нужно выяснить, как простой школьник так быстро сблизился с Раноком. Наглость – это одно, но его методы стоит принять во внимание.

Хо Чансон лишь коротко кивнул.

— Если мы поставим своего человека, то получим доступ к его досье. Раноку тоже придётся сотрудничать с нами ради железной дороги. Нужно будет подготовить ему подарок к этому моменту, – Хо Хасу машинально провёл рукой по залысинам, — И откуда он вообще взялся? Мун Чжэхён его не растил. Так кто он такой?!

Он раздражённо помотал головой.

— Я пойду, сонбэ.

— Завтра будет объявление. Не упусти момент, когда начнутся ответные меры. И подготовь своих людей.

— Не беспокойтесь, сонбэ. – Хо Чансон поклонился и вышел.

***

Кан Чан все же выкроил время в своём хаотичном графике, чтобы поужинать со Смиденом – они и впрямь давно не виделись. К тому же, он вспомнил слова Сок Канхо о том, что тому, наверняка, одиноко, и потому поехал в Хондэ, узнав, что Смиден свободен.

Однако, вскоре после прибытия Кан Чану пришлось глубоко вдохнуть, чтобы сдержать гнев. Конечно, он понимал, что люди, приезжающие сюда учить корейский, имеют другие культуры и традиции. Но зачем Смиден привёл с собой четырёх человек – и все женщины - Кан Чан понять не мог.

— Вот дебил! – проворчал Сок Канхо.

— Мы просто поедим и уйдём, – сквозь зубы сказал Кан Чан.

Они зашли в ресторан, который рекомендовал Смиден – фьюжн-кухня, где корейские блюда подаются в итальянском стиле.

— Дорогой! Познакомься, это...

Смиден представил всех четырёх, однако Кан Чан едва ли был заинтересован. У него не было причин запоминать их имена, так что при каждом представлении мужчина лишь отпускал очередной ленивый кивок. Он позволит Смидену сохранить лицо, но не более.

Кан Чан подумал, что у Смидена, наверное, не так много радости в жизни, если не считать таких моментов. Он ведь потерял глаз и силы, чем заслуживал какого-никакого снисхождения. Раз уж они здесь, а Смиден привёл этих девушек, почему бы не позволить ему побыть «большой шишкой»?

Отчасти это была и его вина – ожидать слишком многого от того, кто таковым не являлся. Потому он решил просто поесть и уйти.

— Что будем заказывать? – спросил Смиден.

— Бери что хочешь. Ужин за мной.

Смиден и женщины радостно захлопали.

«Ладно. Радуйся жизни».

Они заказали вино и несколько блюд. Всем налили по бокалу, после подали и еду.

Смиден все это время находился в центре разговора, а женщины болтали на ломаном корейском. Атмосфера была чуть неловкой, но еда оказалась неплохой. Только вот когда ужин подошел к концу, Кан Чан по-прежнему не понимал, зачем Смиден его позвал.

— У нас с Дае есть дела, так что мы пойдём. Доедайте спокойно. Я оплачу на выходе.

— Ты был занят? Надо было сразу сказать, божечки!

Кан Чан подавил раздражение и фальшиво улыбнулся.

«Этот болван никогда не отличался умом».

Но неважно. Он всё равно хотел увидеть Смидена – никто не знал, что может случиться после его атаки на Сукэ.

— Командир, я хотел познакомить тебя с одним человеком. Он скоро придёт. Ты точно не можешь остаться?

— Смиден, на сегодня хватит.

— Понял, дорогой.

Женщины внимательно следили за выражениями их лиц, когда, попрощавшись, Кан Чан и Сок Канхо наконец вышли.

— Он нихуя не изменился.

— А должен был.

Обычно они выпивали кофе перед расставанием, но на этот раз ужин их действительно вымотал.

— Я буду у твоего дома завтра до часу. Поедем вместе. Я буду в лобби с Чонилем.

— Понял.

Из-за пробок дорога домой заняла около часа.

— Отдохни. Не зацикливайся.

Кан Чан вышел из машины и хлопнул по крыше в ответ.

Не о чем думать. Он уже принял решение. Последствия – это то, о чём стоит беспокоиться после. Какой смысл переживать заранее?

Вернувшись, он помылся, посидел в гостиной и рано лёг спать. К счастью, больше никто не звонил. Хотя телефон Ю Хёсук не умолкал.