Время пролетело слишком быстро. Когда Кан Чан вернулся ко входу в жилой комплекс вместе с Ким Миён, он почувствовал легкую тоску и сожаление.

Люди и их эмоции были удивительно своеобразны. Не произнося ни слова, возможно выразить свои мысли или, напротив, понять другого человека, просто заглянув ему в глаза.

— Миён, тебе ведь тяжело так усердно учиться? – нарушил молчание Кан Чан.

— Ну, учёба всегда была частью моей жизни, а сейчас, когда у меня появилась конкретная цель, она стала даже весёлой. Впервые в жизни мне так радостно учиться, – легко ответила Ким Миён.

Становится ли всё интереснее, когда есть чёткие цели? Был ли он счастлив, когда в прошлом ему удавалось успешно защитить членов своей команды? Он не мог быть уверен.

Кан Чан и Ким Миён уже вошли в жилой комплекс. Дальше идти было нельзя, а это означало, что их прогулка подошла к концу.

— Ладно. Иди домой, только аккуратнее, – сказал Кан Чан.

— Обязательно! Не переживай слишком сильно насчёт обедов в школе, хорошо? Увидимся позже! – с улыбкой ответила Ким Миён.

Кан Чан кивнул в ответ, после чего Ким Миён развернулась и пошла домой.

Ему вдруг пришло в голову, что до сих пор он так и не получил ни одного телефонного звонка, хотя уже было немногим больше одиннадцати. Это вызывало лёгкое беспокойство, а с ним и тревогу.

«Наверняка Ким Хёнчжон со всем справится».

Когда он вошёл в свою комнату, то немного подождал на случай, если звонок всё-таки поступит, но в итоге уснул.

***

После утренней тренировки Кан Чан вернулся домой, принял душ и позавтракал. За всё это время он не получил ни одного звонка и не ощутил никакого особенного предчувствия. Однако, пока он ждал, когда Ю Хёсук переоденется в новую одежду, его взгляд привлекла новостная трансляция с пометкой «экстренные новости». Диктор начал сообщать новости с напряжённым выражением лица.

[У нас экстренные новости. Китай объявил все южнокорейские экспортные товары, находящиеся на его территории, запрещёнными к ввозу. Это решение вступит в силу в восемь часов утра по корейскому стандартному времени. Кроме того, страна начала расследование в отношении деятельности южнокорейских компаний в Китае. Сейчас мы соединимся с нашим корреспондентом Хан Гюсоком в Пекине для получения дополнительной информации.]

Изображение на экране сменилось, и корреспондент начал объяснять ситуацию несколько взволнованным тоном.

— Как такое абсурдное событие вообще могло произойти? – пробормотал себе под нос Кан Дэгён, не отрывая глаз от телевизора.

Корреспондент сообщил, что расследования в отношении южнокорейских компаний на территории Китая проводятся всесторонне и интенсивно, с акцентом на условия труда, уклонение от уплаты налогов и некоторые прочие аспекты. В результате чего их заводы на данный момент не могут функционировать.

— Похоже, они практически объявили нам войну, – с тревогой заметил Кан Дэгён.

— Всё так плохо? – спросил Кан Чан.

— Ну, как только часы пробьют восемь, фондовый рынок погрузится в хаос. Наша страна сильно зависит от экспорта в Китай, поэтому серьёзность этой ситуации невозможно даже выразить словами, – ответил Кан Дэгён. Он выглядел так, будто ему самому было трудно поверить в услышанное, несмотря на то, что он видел новости собственными глазами.

[Теперь мы рассмотрим реакцию других стран на крайние меры, задействованные Китаем.]

…

Кан Чан вспомнил, что ему говорил Ян Бом. Изначальный план заключался в том, чтобы Кан Чан сотрудничал с Китаем, с целью одним ударом устранить предателя и иных политических противников. Однако, ответные действия противоположной стороны не оставили Южной Корее иного выбора, кроме как заменить действующего премьер-министра и директора Национальной разведывательной службы. А если это произойдёт, то следом, вероятно, последует убийство Мун Чжэхёна, и вся защита, которая сейчас есть у Кан Чана, исчезнет в одно мгновение.

Честно говоря, ему было совершенно безразлично, что он лишится охраны.

— Что происходит, дорогой? – спросила Ю Хёсук.

Однако, без этой защиты Кан Дэгён и Ю Хёсук, только что вышедшие из главной спальни и совершенно не знающие, что происходит, могут попасть в по-настоящему опасную ситуацию.

— Похоже, Китай из-за чего-то сильно разозлился, – ответил Кан Дэгён.

— Ну, давай пока не будем об этом беспокоиться. Мы опоздаем, если так и продолжим, дорогой, – подбодрила его Ю Хёсук.

— Хорошо. Пойдём на работу, – сказал Кан Дэгён.

Проводив родителей, Кан Чан сел на диван и продолжил смотреть новости.

Он понимал, что не следует верить всему, что показывают по телевизору, но просмотр этой трансляции был самым быстрым способом узнать, что происходит прямо сейчас.

Это, несомненно, было крупным поражением, поскольку Кан Чан совершенно не ожидал того и был застигнут врасплох. Ко всему прочему, команда северокорейских спецназовцев, готовая к действию, могла в любой момент поджидать его где угодно.

[Только что поступили ещё одни экстренные новости.]

Угол камеры снова изменился, когда диктор переключил показ между сценарием и камерой.

[Премьер-министр Ко Гону извинился перед народом за то, что не смог предотвратить этот инцидент с Китаем, и подал президенту заявление об отставке.]

Диктор уступил место репортёру, попросив его предоставить обновлённую информацию о ситуации.

После этого последовали обычные, ожидаемые рассуждения. Были анализы, указывающие на то, что отставка премьер-министра была неизбежным решением, и обоснованные предположения, что правительство могло знать об этом инциденте заранее.

[Что удивительно, так это реакция председателя Национального собрания Хо Хасу. В свете этого инцидента председатель Хо Хасу быстро отправился в Китай, вылетев из страны за час до официального объявления. Его действия резко контрастируют с текущим замешательством внутри правительства.]

Клац.

Кан Чан выключил телевизор. Репортаж шёл хорошо, но затем внезапно свернул в совершенно абсурдном направлении.

«В резком контрасте с правительством», говорят они?

Ну, с этим Кан Чан не мог поспорить. В конце концов, одна сторона пыталась защитить страну, а другая – продать её.

Кан Чан задумался, не позвонить ли ему Киму Хёнчжону, но решил, что тот, вероятно, сейчас слишком занят. Если бы Ким Хёнчжон заинтересовался чем-то или захотел попросить помощи у Кана Чана, он бы уже давно позвонил. А в данный момент он, скорее всего, в срочном порядке пытался предотвратить импичмент президента и замену директора НСР, с учетом, что Китай и Хо Хасу, по всей видимости, объединились.

«Подожду немного, прежде чем звонить ему».

А что сейчас делал Ранок? Не может быть, чтобы этот змей не предвидел подобного развития событий. Однако, Кан Чан помнил, как мрачно звучал голос Ранока, когда тот отвечал на его звонок ранее.

К сожалению, Кан Чан не мог ничего сделать в этой ситуации, особенно в её политическом аспекте. Он выглянул на веранду, и в его голове крутились самые разные раздражающие мысли.

Пока что он колебался между двумя вариантами – ждать или взять дело в свои руки.

Он ничего не знал о Ко Гону, но Хван Гихён был совсем иным случаем. Если Хван Гихён уйдёт в отставку с поста директора НСР, то следующим на очереди окажется сам Кан Чан – и вот уже кинжал прямо у его горла. Что он мог сделать в такой ситуации? Теперь всё становилось только сложнее.

Если Кан Чан убьёт Хо Хасу, Китай начнёт давить на них ещё сильнее, чем сейчас. Более того, он даже не знает, где в данный момент находится команда северокорейских спецназовцев.

Внезапно в нём вспыхнуло острое раздражение, когда телефон неожиданно зазвонил.

Вж-ж. Вж-ж. Вж-ж.

Кан Чан поспешил обратно в свою комнату и схватил телефон.

— Алло, господин посол. Это Кан Чан, – ответил он.

[ — Приношу извинения, месье Кан Чан. Меня задержали некоторые дела. У вас есть время встретиться сегодня?]

— Да, я могу отправиться к вам сразу после этого звонка. Куда вы хотите, чтобы я приехал?

[ — Отлично. Лучше всего в посольство.]

— Понял. Я уже в пути, – ответил Кан Чан.

Вскоре Кан Чан покинул свою квартиру, со странностью ощущая себя более уверенно.

Пока он ехал в такси к посольству, ему позвонил Сок Канхо. В его голосе слышались и удивление, и любопытство.

— Я сейчас еду к послу. Позвоню тебе, когда закончу, – сообщил ему Кан Чан.

[ — Понял, – ответил Сок Канхо. Он, вероятно, тоже был беспокоен.]

Как только Кан Чан прибыл в посольство, агент проводил его в кабинет Ранока.

— Добро пожаловать, месье Кан Чан, – поприветствовал его Ранок с обычной невозмутимостью. Сигары, чай и пепельницы уже были приготовлены для Кана Чана. – Зачем вы хотели со мной поговорить?

— Вчера мне позвонил Ян Бом, господин посол, – ответил Кан Чан. Не могло быть, чтобы этот змей не знал о политической ситуации в Китае. Тем не менее, Кан Чан начал спокойно объяснять всё, что произошло вчера – начиная с звонка Ян Бома и заканчивая утренними новостями. – ... поэтому, если вы не возражаете, я хотел бы устранить Хо Хасу с помощью Ксавьера.

— Ксавьер больше никак не повлияет на эту ситуацию, – ответил Ранок.

«Он убил Ксавьера?»

Ранок сообщил ему эту новость совершенно спокойно, будто тем же временем ломая и поедая печенье в дополнение с чашкой чёрного чая.

— Он, похоже, осознавал ситуацию, поскольку подслушал всё. Если бы мы отправили его обратно, разведывательное агентство Соединённых Штатов узнало бы о наших обсуждениях – ваших, Людвига, Василия и моих – а также о вашем контакте с китайским посольством, – объяснил Ранок Кану Чану, почему Ксавьер должен был умереть, используя тот же невозмутимый тон, что и обычно.

«Вот как выглядит информационная война?»

— Более того, даже если бы мы оставили Ксавьера в живых, он никогда бы не помог нам. Он бы притворился, что сотрудничает с нами, а затем изменил бы своё решение при первой же возможности, чтобы всё усложнить. Как только Соединённые Штаты добились бы от нас его возвращения под давлением, именно вы оказались бы в затруднительном положении, – добавил Ранок.

«Что за извращённого рода урок я сейчас получаю?»

Кан Чан почувствовал, будто его сейчас учат.