Кан Чан потянулся за сигаретой. Пока он прикуривал, Анн, прихрамывая, подошла к столу.

«Хм? Чего это она?»

Подойдя к столу, она с изяществом светской леди налила ему чаю. В её глазах Кан Чан увидел безграничную веру в него.

— Всё будет хорошо, не переживай.

— Спасибо.

Анн повернулась и вернулась на своё место. Вероятно, она просто хотела хоть как-то выразить свою благодарность.

— Можно мне позвонить? – осторожно спросил Ксавьер, когда Кан Чан выпускал дым.

— Уже поздно, Ксавьер. Операция уже началась, и если вы сейчас передашь нашу стратегию своим кураторам, от этого проиграем только мы. Давай начистоту: я уже говорил, если с послом Раноком что-то случится, даже после этой операции, я пойду на союз с Британией, если понадобится, лишь бы отомстить Штатам. Так что молись, чтобы посол вернулся живым и невредимым, – холодно заявил Кан Чан.

— Тогда зачем вы меня держите здесь? – спросил Ксавьер, явно чувствуя несправедливость.

Кан Чан с усмешкой посмотрел на него.

— Ты арестован Национальной службой разведки за шпионаж и попытку похищения военных секретов Южной Кореи, – сказал он.

Ксавьер смотрел так, будто не верил своим ушам.

— Что? Думал, Южная Корея не посмеет тронуть американского шпиона? Ха, хер тебе.

— Ты не понимаешь, что умение командовать спецназом ничего не значит в мире международной политики, – в голосе Ксавьера появилось раздражение.

— Возможно, – согласился Кан Чан, кивая, — Но ты – шпион, пытавшийся украсть военные секреты Южной Кореи. Этот факт не изменится, что бы ни творилось на политической арене.

Ксавьер, всё ещё положив руки на стол, взглянул на Рафаэля, ища поддержки.

— Думал, Корея так и будет терпеть террористические атаки всех подряд? Думал, мы не сможем арестовать таких, как ты, даже если вы крадёте государственные тайны? Не глупи, Ксавьер, – продолжил Кан Чан. Он потушил сигарету в пепельнице и сделал глоток чая. Вскоре снова зазвонил телефон. Не отводя взгляда от Ксавьера, Кан Чан поднял трубку.

[ — Иностранный легион выдвинулся. Они прибудут в Осан примерно через двенадцать часов. Спецназ Германии и России также покинул свои страны. Бог Блэкфилда, Китай привёл всю свою армию в состояние повышенной готовности. Вы всё равно будете действовать?]

Кан Чан усмехнулся, не отрывая глаз от Ксавьера.

— Важного чиновника Франции похитили. Мне плевать, если вы вдруг передумаете участвовать. Но задумайся, почему спецназ Германии, России и Южной Кореи действует по моей команде. ГУВБ сегодня меня разочаровал.

[ — Мы лишь предупредили о возможных рисках. Наша группа спецназа уже в пути. Надеюсь, у вас нет сомнений в нашей позиции.]

— Понял, спасибо, – ответил Кан Чан уже более мягко и положил трубку.

— Дайте мне позвонить! – отчаянно взмолился Ксавьер.

— Захлопнись, – твёрдо сказал Кан Чан.

— Из-за этого начнётся война! Южная Корея сгорит дотла! – выкрикнул Ксавьер.

Кан Чан наклонил голову, сверля его взглядом. Ксавьер дрогнул.

— Чего? Сгорит дотла? Повтори, что ты только что сказал, выблядок, – прошипел Кан Чан. Он сдержал желание пристрелить Ксавьера прямо в лоб, когда его прервал звонок.

Вж-ж-ж. Вж-ж-ж. Вж-ж-ж.

Возможно, звонок раздался как нельзя кстати.

— Алло?

[ — Господин Кан, ГУВБ связался с нами, предоставил всю необходимую информацию, и директор также дал своё согласие. Наш спецназ присоединится к французской команде в Осане.]

— Благодарю. Я сделаю всё, чтобы операция завершилась успехом, – заверил Кан Чан.

Когда он положил трубку, у него было ощущение, что теперь всё решено. Возврата нет, но ему и не нужно было отступать. Он принял решение атаковать – и шёл до конца. Если бы он продолжал взвешивать риски и бояться последствий, враги так и продолжали бы бить его по щекам. В конце концов, никто не посмеет напасть, если будет знать, что расплата неизбежна.

Ксавьер выглядел растерянным и шокированным. Вероятно, то же самое сейчас испытывали Китай и США. Тем не менее телефон на столе Ранока всё ещё молчал – ни одна из этих стран не звонила. По сути, они требовали, чтобы Кан Чан отпустил шпиона, пытавшегося украсть секретные данные, и не лез в дела Китая.

«Вот ублюдки».

Они тянули до последнего, надеясь, что Кан Чан, нет, что Южная Корея – сдастся. Их внутренние задиры, наверное, недоумевали: почему он не покорно принимает удары?

***

— Господин президент! Вы обязаны ответить на звонки! – сказал мужчина. Они находились в зале заседаний, освещённом лампами, встроенными в куполообразный потолок.

Микрофон был выключен, но помощник директора продолжал:

— На кону будущее Южной Кореи. Он всего лишь школьник, господин, и при этом в его руках сосредоточена почти вся власть в стране. Если вы продолжите это поощрять, проблемы только усугубятся. Господин президент! Географически мы не сможем оставаться в безопасности без защиты Китая и США.

Мун Чжэхён молча смотрел на микрофон.

Четвёртый заместитель начальника НСР взглянул на список звонков и осторожно посмотрел на президента.

— Китай и США продолжают настаивать на разговоре с вами. Это уже третий запрос от США.

Мун Чжэхён повернулся к нему.

— Они просто скажут нам не отправлять наш спецназ, разве нет?

— Господин президент. Он всего лишь школьник. Он отправляет в Китай спецназ, словно ребёнок, играющий в войнушку. Если это приведёт к полномасштабной войне, её нельзя будет просто «выключить», как компьютер, – в голосе помощника сквозило раздражение.

Тем не менее Мун Чжэхён продолжил спокойно:

— Каковы шансы, что это приведёт к войне?

— По данным Министерства обороны – от сорока семи до пятидесяти трёх процентов. По данным НСР – пятьдесят два к сорока восьми.

Как по команде, все присутствующие тихо вздохнули.

— Вы должны поговорить с ними сейчас, господин президент, даже если уже поздно. Если США и Китай решат уничтожить нас, наша экономика рухнет.

— Они не станут действовать так опрометчиво. Южная Корея – часть Евразийского железнодорожного проекта.

— Если посол Ранок уже мёртв, мы не можем гарантировать и этот проект.

— Разве это не ещё одна причина объединить усилия для его спасения? Давайте подождём ещё немного.

Помощник директора явно показал своё недовольство ответом президента.

***

— Людвиг?

— Ну-ну-ну. Василий звонит? Ситуация и правда занятная.

Людвиг потёр усталые глаза большим и указательным пальцами. Несмотря на усталость, он сохранял бдительность во время разговора.

[ — Наш новый герой, кажется, разозлён, хм? Если я откажу ему, он начнёт работать с Британией, а если сделаю, как он хочет, результаты будут… впечатляющими. Что думаешь?]

— Ты усложняешь простую вещь. Китаю стоило просто освободить Ранока, но они усугубляют ситуацию, храня молчание. Это не мы разозлены, Василий. Это Китай.

Людвиг поднял кружку и отпил кофе.

[ — Китай, кажется, пытался оказать давление на правительство Южной Кореи, чтобы заставить их отступить.]

Людвиг быстро поставил кружку и нахмурился.

— Василий, ты же знаешь, кто такой Кан Чан и что для него значит Ранок? На месте Китая я бы уже вернул Ранока, извинился перед Кан Чаном и правительством Южной Кореи и выплатил компенсацию.

[ — Да, это был бы лучший выход.]

— Китай уже организовал три теракта в Южной Корее. Будь на их месте ты, потребовал бы возмездия, верно? Южная Корея, которую мы знали раньше, и Корея сейчас – небо и земля. Синергия между Мун Чжэхёном и Кан Чаном поразительна. Любой, кто будет относиться к ним, как раньше, пожалеет об этом – прямо как Китай и США сейчас.

Василий тяжело вздохнул, и разговор закончился.

***

Дзын. Дзынь. Дзынь.

Кан Чан поднял трубку.

[ — Господин Кан Чан, США и Китай связались со мной. Они просят посредничества. Что мне им ответить?]

Это был Людвиг.

— Мои условия просты, Людвиг. Безопасное возвращение посла Ранока и официальные репарации за этот инцидент.

[ — Понял.]

Положив трубку, он увидел, как дрожат губы Анн и Рафаэля.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

— Алло?

[ — Это Василий. Я понимаю Китай, но почему США паникуют?]

— Василий, ты же знаешь, чего я хочу.

[ — Когда-нибудь, оглядываясь назад, ты содрогнёшься от ужаса.]

— Подумаю об этом позже, Василий. Может быть, после того, как получу всё, что хочу, – невозмутимо ответил Кан Чан.

[— Ты и в первый раз устроил шоу. Похоже, у тебя талант привлекать внимание. Я свяжусь с тобой позже.]

Кан Чан положил трубку и посмотрел на Сок Канхо. Теперь оставалось только ждать.

Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Прямая линия снова зазвонила.

«Заебали!»

Не надоело им болтать? Операция только началась, а они всё трезвонят.

Кан Чан поднёс трубку к уху.

— Алло?

[ — Это Бог Блэкфилда?]

Голос был незнакомым.