Китайцы пришли в чужую страну, стреляли, как хотели, запускали ракеты и похищали посла Франции. А теперь Хо Хасу ещё и угрожает подать на импичмент президенту только потому, что Кан Чан помешал им похитить Ранока.

— Что будет, если шефа заменят? – снова спросил Кан Чан.

— Если сменится глава Национальной службы разведки, мы больше не сможем защищать вас, как делали это до сих пор. В крайнем случае, вы сможете получить гражданство Франции. Если и это не сработает, тогда…

Кан Чан покачал головой.

Всё, что он сейчас слышал, было абсурдом. Однако он не мог не верить каждому слову, ведь это говорил сам руководитель НСР.

— Начальник, я спрашиваю, потому что действительно не понимаю, – начал Кан Чан, — Но разве моё извинение действительно настолько важно, что от него зависит импичмент президента или смена директора НСР?

— Скорее всего, они пытаются использовать вашу ценность в мире разведки в своих интересах. Они хотят показать, что, хотя вы подавили Россию и работаете с Францией, Южная Корея всё равно не может противостоять Китаю. Ваше извинение также позволит Хо Хасу восстановить лицо. Но главное – это поможет Китаю относиться к председателю Национального собрания Южной Кореи как к своему подчинённому.

— А если я убью Хо Гыка и Хо Хасу?

— Господин Кан Чан! Не стоит этого делать. – Ким Хёнчжон выглядел так, будто искренне пытался его отговорить. Если Кан Чан действительно убьёт их, Южная Корея неизбежно пострадает, когда Китай начнёт настоящую бойню.

— Мир разведки и мир политики – это совершенно разные вещи. Они как ночь и день. Кроме того, даже если Хо Хасу умрёт, появится второй, третий такой же. Ведь многие до сих пор хотят идти этим путём.

Кан Чан сжал губы, не зная, что сказать.

Боже! Если старшеклассник извинится, вся эта ситуация закончится отставкой премьер-министра. С другой стороны, если он проявит упрямство и откажется, это приведёт либо к смене директора НСР, либо к импичменту президента.

— Могу я обсудить это с послом Раноком? – спросил Кан Чан.

— Китай сделает вид, что подчиняется Раноку, поскольку может действовать, когда захочет. Более того, США, несомненно, объединятся с Китаем в этом вопросе.

— Есть что-то ещё, что вы хотели мне сказать?

— Мне ужасно жаль, Господин Кан Чан.

Кан Чан лишь кивнул в ответ.

— Директор хотел лично приехать сюда, – добавил Ким Хёнчжон, — Но я отговорил его.

Ну, от смены рассказчика ситуация ведь не изменится.

— Я пойду, – сказал Кан Чан.

Не в силах больше ничего сказать, Ким Хёнчжон проводил его до двери. Во рту было горько.

— Поедешь домой? – спросил Сок Канхо.

— Не стоит здесь задерживаться. Поедем в ту кофейню на перекрёстке.

Они сели в машину и поехали.

— Охереть! Твоё извинение может изменить исход всей ситуации. Похоже, ты уже стал чрезвычайно важной персоной, – заметил Сок Канхо.

Кан Чан не ожидал, что тот сделает такой вывод, лишь поверхностно поняв ситуацию. Он был настолько удивлён, что даже не нашёлся с ответом.

— Забавные уебаны! Устроили бардак в чужой стране, а теперь пытаются заставить тебя извиниться, шантажируя экономическими мерами! – воскликнул Сок Канхо, внезапно начав выглядеть как нормальный человек.

— Этот блядский Хо Хасу ведёт себя как настоящий предатель!

— Давай начистоту. Он не просто ведёт себя как предатель. Он и есть предатель.

— Точняк!

Какой бы важной или огромной ни была проблема, когда Кан Чан был рядом с Сок Канхо, всё казалось не таким уж серьёзным.

— Итак, что ты планируешь делать?

— Честно, пока не уверен.

— И с чего США вообще лезут?

Кан Чан усмехнулся.

— Наверное, злятся из-за того ублюдка Ксавьера. Всё-таки я его избил. К тому же, сейчас он в заложниках во французском посольстве.

— Мудаки! Чёртовы сволочи! – Сок Канхо скривился, — Командир! Тебе просто нужно поехать во Францию и перебить всех, кто это затеял!

Кан Чан взглянул на него.

— Успокойся. Мы никогда не сражались в такой войне, но должен же быть выход. Разве ты забыл, что мы всегда вступали только в те битвы, в которых были уверены?

— Верно.

«Чёрт, ты простодушный идиот!»

Они ещё немного обсудили ситуацию. Когда они прибыли в кофейню, Кан Чан смотрел в окно.

Пока Сок Канхо заказывал, Кан Чан сел на террасе.

Чёрт!

Он думал, что если обсудит это с Раноком, они найдут выход. Однако проблема в том, что Китай во время встречи сделает вид, что сдаётся, примет все требования, а затем тут же начнёт вводить санкции против Южной Кореи.

Ранок чётко сказал, что Кан Чан получит извинения и компенсацию. Но, судя по словам Ким Хёнчжонa, это возможно, только если Южная Корея будет достаточно сильна, чтобы требовать такое. Тогда зачем Ранок рассказывал ему про СТБ и делал вид, что оказывает услугу? И чего он хочет добиться от Южной Кореи по отношению к России?

Кан Чан хмурился, когда Сок Канхо подошёл с двумя стаканами лимонного чая.

— Зачем это?

— Мы уже пили кофе. Когда дерьмо доходит до ручки, лучше всего сладкое.

Кан Чан усмехнулся и сделал глоток.

Чёртовски кисло и сладко.

— Ух!

Затем он закурил.

«Действительно ли стоит убить Хо Гыка и Хо Хасу?» Мысль об этом приносила облегчение. Но если он так поступит, опасения Ким Хёнчжонa станут реальностью. Китай введёт санкции, а Хё Сан Су, младший брат Хо Хасу, начнёт действовать. Более того, самого Кан Чана назовут убийцей.

Кан Чан ненавидел Хо Хасу, подлизу, даже больше, чем Хо Гыка. Теперь, подумав, он заметил, что у них одинаковая фамилия.

Кан Чан наклонил голову.

— Что-то не так?

— У Хо Гыка и Хо Хасу одинаковая фамилия. Был ещё один мерзавец, который меня раздражал, и у него тоже…

— Я знаю только Хо Ынщиль.

Кан Чан нахмурился. Он почти вспомнил того типа, но имя снова выскользнуло, когда Сок Канхо неожиданно упомянул Хо Ынщиль.

— Точно был ещё один с такой фамилией. Блять! Кто же это?

— Разве это сейчас так важно?

Кан Чан понял, что нет.

— Чёрт! – Он почувствовал раздражение.

Ким Хёнчжону наверняка было неприятно просить его о таком подлом деле. Ко Гону, решивший уйти в отставку, чтобы защитить Мун Чжэхёна и Кан Чана, и Хван Гихён, отдавший этот приказ, вероятно, чувствовали то же самое.

Забавно. Люди, которые действительно пытаются развивать страну, вынуждены глотать обиду, потому что Китай их угнетает. А тот, кто помогал совершить теракт и продавал военные секреты Южной Кореи, остаётся на свободе и бесстыдничает!

Мерзавец, представляющий национальное собрание?..

— А! – Кан Чан вдруг поднял голову. – Вспомнил! Это был Хо Чансон! Начальник аэропортового отдела НСР!

Сок Канхо уставился на него. Его взгляд ясно говорил: «И что с того?»

Неужели это имя ничего не значит в данном разговоре?

— Этот наглец доставил мне хлопот, но я его прижал. Почему-то мне кажется, что Хо Чансон на одной стороне с Хо Хасу или Хо Сансу.

— Даже если так, какое влияние может иметь начальник аэропортового отдела в этой ситуации?

— Тоже верно, – Кан Чан коротко кивнул в ответ на логичное замечание.

«Что же делать?»

Пока Кан Чан чувствовал себя беспомощным, ему позвонила Мишель и попросила номер Хо Ынщиль. Кан Чан набрал Ча Соён, так как уроки у одиннадцатиклассников как раз заканчивались.

— Сонбэ-ним?

— Да, это я, Соён. Как дела?

— Всё хорошо. А у вас, сонбэ-ним? Чем могу помочь?

Женщины имели привычку задавать несколько вопросов сразу. Если отвечать по порядку, это выглядело бы странно, но ответить только на один – глупо.

— Извини за вопрос, но я хочу передать тебе номер кое кого. Попроси Хо Ынщиль позвонить по нему, чтобы обсудить детали школьного фестиваля.

— Ты будешь помогать с фестивалем, сонбэ-ним?

— Да. Миён попросила.

— Ого!

Это восклицание прозвучало неожиданно.

Поговорив ещё немного, Кан Чан повесил трубку и отправил номер Мишель Ча Соён.

Так он разобрался с чем-то, не имеющим отношения к насущной проблеме.