Глоссарий имён

Бунсичи Тамба — герой первого тома, который всегда ищет сильных противников.

Рёдзи Кубо — сорванец, хочет идти по его стопам.

--

Мацуо Сёдзан — директор карате Хокусинкан.

Цутому Химэкава — его правая рука и главный соперник.

--

Соичиро Идзуми — мастер карате Такэмия, который проиграл Бунсичи.

Цуруми и Симамура — его ученики. Пытались отомстить Бунсичи, но были избиты при нападении.

Хаясиба — также учился у него. Недавно проиграл неизвестному.

Нарикава — ученик Хаясибы.

--

Томита, Мидзуно, Курасава — каратисты, избитые таинственным незнакомцем.

Дзюдзо Фудзимаки — тёмная личность. О нём давно не было слышно.

I

— Видимо, мы ошиблись, — сказал коренастый мужчина, сидевший в кресле у яркого окна. Перед ним стоял большой письменный стол из красного дерева, прочный, с толстой столешницей, где лежали толстые руки мужчины.

Это был Мацуо Сёдзан, одетый не в костюм, а в форму для занятий боевыми искусствами — такой вид он принимал в последнее время в своём кабинете.

— Да, — ответил Химэкава, одетый в чёрный костюм.

— Это произошло вчера... — продолжил Сёдзан. — Ну, мы получили известие только сегодня, но это случилось примерно в то время, когда мы разговаривали здесь вчера вечером.

— Действительно.

— Хм-м... — Сёдзан скрестил свои толстые руки на груди.

Сегодня утром он получил сообщение из Токусимы, с острова Сикоку. Наото Хаясиба, глава тамошнего филиала додзё, проиграл мужчине в поединке на пляже, на который никто не давал добро. Он получил травму головы и был срочно доставлен в больницу.

Одному из учеников позвонили, и негромкий голос сообщил, что Хаясиба лежит на пляже. Звонок был немедленно прерван. Ученик отправился на тот самый пляж и обнаружил там Хаясибу. Сёдзан получил это сообщение рано утром.

— Всё-таки это был не Дзёхэй Цуцуми из Ханамаки...— подытожил Сёдзан.

— Может быть, Бунсичи Тамба объявился? — предположил Химэкава.

— Ну, кто знает...

— Он ведь не сказал нет, когда Хаясиба спрашивал об имени...

— Трудно сказать что-то наверняка. В любом случае мы наконец-то увидели, что у них общего, — заметил Сёдзан.

Химэкава кивнул, поджав красные губы. Его длинные волосы, ниспадающие на плечи, мягко колыхались.

— Стиль Такэмия Соичиро Идзуми, верно? — сказал он после некоторого раздумья.

— Да, — ответил Сёдзан, сжимая челюсть и не сводя взгляда с Химэкавы.

Кэнго Томита из Аомори.

Осаму Мидзуно из Акиты.

Морицугу Курасава из Иватэ.

По порядку в цепочке поражений Сёдзан и Химэкава предполагали, что следующим будет Дзёхэй Цуцуми из Ханамаки, но вместо него оказался Наото Хаясиба с Сикоку.Таким образом, они увидели закономерность, связывающую этих четверых. То, что первые жертвы все были в Тохоку, отправило их по ложному следу. Все четверо, потерпевшие поражение в этот раз, ранее тренировались у Соичиро Идзуми в стиле Такэмия.

В этом году — Химэкава Цутому.

В прошлом — двое: Симура и Цуруми.

Два года назад не было никого, три года назад — Кэнго Томита из Аомори, а четыре — Осаму Мидзуно из Акиты, за которым следовали Морицугу Курасава из Иватэ и Наото Хаясиба из Токусимы.

— Но, хотя мы можем видеть цепочку, её смысл остаётся неясным...

— Кое-что я могу здесь разобрать, — ответил Сёдзан.

— Что вы имеете в виду?

— Я только что позвонил Идзуми, и когда я рассказал ему о том, что происходит, он кое-что мне прояснил.

— О чём же?

— О Бунсичи Тамбе... — прогремел голос Сёдзана.

— Бунсичи Тамба?!

— Похоже, этот парень правда тут замешан, — сказал Сёдзан, и его толстые губы скривились в улыбке, отчасти в гримасе, отчасти в довольном выражении.

— Что это значит?..

— Погоди-ка, Химэкава... — сказал Сёдзан, на этот раз уже вовсю улыбаясь. — Я ведь правильно помню, Саэко едет сюда?

— Да, — кивнул Химэкава.

Она была дочерью Соичиро Идзуми.Когда Химэкава изучал стиль Такэмия под его руководством, у них завязались отношения с Саэко. Девушка приехала остановить Симуру и Цуруми, преследовавших Бунсичи Танбу, но вместо того, чтобы вернуться в Нару, осталась в Токио.

Она последовала за Химекавой, очарованная им.

Мацуо Сёдзан взял её жить к себе, и сейчас она находилась в редакционной комнате штаб-квартиры додзё. В первую неделю пребывания в Токио девушка жила в гостинице, а теперь сняла квартиру в Икэбукуро.

— Мастер Соичиро ничего не говорил о Саэко?

Не успел Химэкава закончить фразу...

— Ну разве ты не хитрец? — сказал Сёдзан, и на лице у него появилось выражение ребёнка. — Девушка, которой едва исполнилось двадцать, бросает своего отца и бежит за тобой.

На это Химэкаве нечего было ответить.

— Расслабься. Я не критикую. Просто дразню тебя, потому что меня раздражает, насколько ты популярен среди дам.

— Я уже почти уверен, что Саэко меня просто использует.

— Понимаю. Эта девушка не из тех, кто надолго останется с Соичиро. Она может сколько угодно говорить о любви, но в глубине души знает правду. Ей всего лишь хотелось сбежать от надоедливого отца и приехать в Токио. Соичиро тоже это знает.

— Он в курсе?

— Мне, на самом деле, пришло письмо

— Письмо от мастера Соичиро?

— Да. Просьба заботиться хорошо о его дочери.

— Понятно...

— И всё равно это проблемы твоей популярности. Умеешь ты привлекать женщин. Как пишет Соичиро, ещё годик он хотел побыть с ней, но из-за тебя, видимо, не выйдет.

Химэкава снова молчал.

— Он жил как хотел сам и считает, что она заслуживает теперь того же.

— Вот как?

— Ну что, теперь тебе немного полегчало?

— Да, есть такое.

— Но волнений ещё будет прилично.

— Что вы имеете в виду?

— Мне не терпится увидеть, как ты управишься с этой девушкой. Она лошадка с норовом...

— Временами становятся заметны очень уродливые черты вашего характера.

— Это ты про уродливую физиономию забыл упомянуть, — ответил Сёдзан.

— Так в чём отношение Бунсичи Тамбы к этим происшествиям?

— В том-то и дело, — ответил Сёдзан. — Соичиро, похоже, хочет встретиться с Бунсичи Тамбой, и, по словам Саэко, с нынешними событиями это точно связано.

Химэкава и сам слышал о желании Соичиро Идзуми увидеть Бунсичи Тамбу снова.

— Так...

— Соичиро упоминал кое-что ещё во время сегодняшнего разговора.

— А именно?

— Дзюдзо Фудзимаки.

— Фудзимаки?!

— Да.

— Он в этом замешан?

— Верно. Похоже, есть какая-то связь, особенно в вопросе Бунсичи

Тамбы.

— И что это за связь?

— Терпение, Химэкава. Кстати, кто у тебя был в Токусиме?

— Като.

— Тот парень, который работал на износ во время всей этой истории с Тамбой и Кадзиварой, да?

— Верно, — подтвердил Химэкава.

Именно Като позвонил Химэкаве, который тогда был с Саэко, чтобы сообщить ему, что Тамба появился рядом с Кадзиварой.

— Кстати о Токусиме. Я слышал, от Хаясибы к нам приехал кто-то интересный.

— Вы о Нарикаве, который сейчас в общежитии Сейрю?

— Ага.

— Я слышал, что Нарикава и Рёдзи Кубо как-то странно хорошо поладили.

— Рёдзи Кубо — не тот ли это парень, который вечно торчал с Бунсичи Тамбой?

— Да.

— Понятно. Значит, и он тоже здесь.

— Вы об этом и сами были в курсе.

— Как много они вдвоём сейчас знают обо всей этой заварушке?

— Скорее всего, они в курсе, что трое из Тохоку были побеждены человеком, похожим на Тамбу, но о вчерашнем происшествии вести дойти были не должны.

— Рано или поздно они всё равно узнают, так что ты, Химэкава, лучше введи их в курс дела раньше.

— Понятно. Но прежде объясните, как дело Бунсичи Тамбы связано с Фудзимаки?

— Точно...

Сёдзан с широкой ухмылкой на лице смотрел на Химэкаву, похоже, получая от этого немалое наслаждение.

II

Он был человеком с прямолинейными методами. Его лицо было резким и решительным. Кожа у него была подобна железной. В его технике не было ни блефа, ни нарочитости. Когда требовалось, он сразу же выполнял нужный приём, точно попадал в противника и наносил эффективные удары. Даже если знать, когда и какой приём будет применён, избежать его было невозможно. Потому что он был из тех людей, которые первыми понимают, что использовать в нужный момент.

Он был на долю секунды быстрее своего противника. Эта скорость и определяла разницу между победой и поражением. Скорее рефлекс, чем просто мысль.

Его техника срабатывала раньше, чем можно было её осознать. И в этих точных движениях, несомненно, таился зверь. Он не рычал, но тихое рычание было заключено в каждом из его приёмов.

Его движения были тяжёлыми. Казалось, что он орудует острым мачете. Его рост составлял 179 сантиметров. Весил он 88 килограммов. Вот такие данные. С точки зрения карате у него были идеальное телосложение и форма тела. Казалось, под его плотью напряжены железные мышцы.

Судзи Нарикава. Так звали этого человека.

В додзё, штаб-квартире Хокусинкан, в одном из уголков проходил спарринг с Нарикавой. Атаки его были чёткими и чистыми, когда обрушивались на его противника. Тот попадал в Нарикаву, но, казалось, не причинял ему никакого вреда. Он отсекал почти все атаки, которые казались эффективными, и принимал только те, которые выглядели неэффективными — и всё равно то были удары и пинки каратиста. В лоб даже Нарикава не смог бы их выдержать. Он подгадывал время атак противника и поглощал их удачнее всего. Будь то удар ногой или кулаком, если вклиниться в нужный момент, то сила удара уменьшится вдвое.

Самый эффективный удар ногой — когда он приходится на область чуть выше лодыжки на голени. Делая шаг вперёд или отступая, Нарикава умело выбирал, как его принять. Кроме того, если он получал удар до полного разгибания ноги оппонента, его сила снова снижалась более чем в половину. А ещё, даже получив атаку, если она попадала в плечо или спину, ущерб можно было уменьшить.

Знание, куда придётся удар, определяло его эффект. Если уже понимать, куда противник пнёт, можно напрячь соответствующие мышцы и сконцентрироваться на мгновение, снизив так урон. В этом отношении у Нарикавы всё получалось.

В двадцать два года, несмотря на молодость, он уже успел создать свой собственный стиль. Его наличие означало силу.

У стены, привалившись к ней, сидел человек, наблюдавший за спаррингом Нарикавы. Это был юноша с моложавым лицом. На нем было новенькое белое ги каратиста. Его красота напоминала острый клинок.

На вид ему было около семнадцати лет.Несмотря на миловидное лицо, в его чертах не было невинности. Он носил маску, лишённую всякого очарования. Мальчик, казалось, излучал остроту клинка каждой частичкой своего тела.Эмоции, скрытые в нём, были неоспоримо острыми, как лезвие, выпущенное наружу, тонкими, острыми, и казалось, что они могут разрезать одним лишь прикосновением.

Рёдзи Кубо. Так звали этого мальчика. В марте этого года в Наре он украл бумажник из кармана бандита и доверил его Бунсичи Тамбе. В одно мгновение тот без труда победил якудза, чем и привлёк его, и он остался с ним на время.

Рёдзи Кубо чувствовал, как внутри него вспыхивает и гаснет напряжение, знакомое ему, и всё же он не знал, что это такое. Мог только смотреть на других такими глазами. То были глаза голодной собаки.

Рёдзи был раздосадован тем, что Бунсичи оставил его. Ему было грустно.Они провели вместе всего месяц, но в это короткое время ему стало трудно расстаться с ним.

Рёдзи показалось, что в тот момент в Йокогаме Бунсичи плакал. Как будто ему было больно во время боя с Кадзиварой. Но Рёдзи казалось, что тот сражается с чем-то невидимым, с чем-то совершенно иным. Ему казалось, что он понимает, против чего сражается Бунсичи. Казалось, это перекликалось с чем-то, что он держал в себе.

Однако Рёдзи думал, что это может быть и нечто совершенно другое.

Он не знал.

Но одно он знал точно. Он обнаружил в этом человеке грусть. Испытывал из-за него странные, неописуемые чувства, которые заставляли его желать остаться рядом с этим человеком.

Для Рёдзи боль Бунсичи была сродни его собственной. Проклятье. Он не мог понять даже своих собственных эмоций.А раз не понимал, то они вырывались из его плоти, как острые лезвия.

Рёдзи уставился на Нарикаву своими глазами, похожими на ножи. Как и ожидалось, тот заметил взгляд Рёдзи.

Во время спарринга он время от времени бросал взгляд на него. Рёдзи это не забавляло. Нарикава был силён. Он выглядел элитой бойцов. Вот был, с одной стороны, такой человек, как Бунсичи, но с другой стороны — и Нарикава, совершенно лишённый каких-либо сомнений. Он выглядел так, словно свято верил, что станет настоящим каратистом. Даже если этот год не окажется удачным, он, несомненно, выиграет турниры в ближайшие годы. В конце концов ему, вероятно, доверят один из филиалов додзё за границей. Казалось, он и сам не сомневался в таком будущем.

Рёдзи считал Нарикаву врагом. Пусть жил в общежитии Сейрю Хокусинкан, он не чувствовал, что правда вступил в эту школу.

Рёдзи дал это понять и Химэкаве. Он считал себя лучшим учеником Бунсичи Тамбы. И ему не нужен был второй учитель. Было достаточно остаться единственным учеником Бунсичи.

Поэтому, в то время как у других на воротниках ги было пришито имя Хокусинкан, у него тот остался пустым. Рёдзи считал, что таким образом он сохраняет особую гордость тем странным стоическим Бунсичи Тамбой.

Будучи учеником Бунсичи, он твёрдо верил, что никогда не должен проигрывать никому из Хокусинкан. Даже во время спаррингов он сражался всерьёз.

Бросался в бой безрассудно.

Был не против, если его били, лишь бы он мог ударить в ответ.

Он поклялся никогда не говорить, что сдался. Это была его единственная решимость.

Даже в спарринге в Хокусинкан действительно наносили удары. Запрещались только удары кулаком по лицу и удары в глаза или пах. В результате всё тело Рёдзи было покрыто синяками. У него их было больше, чем у других. Причина заключалась в том, что его техники были не так отточены, как у остальных.

Однако, сколько бы его ни били, он никогда не говорил, что сдаётся. Чем серьёзнее становился Рёдзи, тем чаще его противники отвечали ему тем же. В конце концов, это были люди из общежития Сейрю. Они отличались от студентов университета, практикующих карате «без контакта», с которыми ему уже довелось столкнуться. Он не был им ровней.

Тем не менее Рёдзи не считал себя побеждённым. Он понимал, что его противники сильнее, однако считал, что их сила не означает, что он им проиграет.

Это был не тот поединок, который можно было считать победой или поражением. Для него проиграть не значило оказаться в нокауте или с переломом. Он считал, что проиграть — значит смириться с этим. Поэтому в последнее время Рёдзи, естественно, как спарринг-партнёр оказался не у дел. Неважно, насколько реальными были их удары, в спарринге всегда присутствовала некоторая сдержанность. Когда же дело доходило до боя с Рёдзи, начинали-то они сдержанно, но в итоге неизбежно выкладывались по полной.

И это было неприятно. С человеком, который готов признать поражение словами «я сдаюсь», намного легче. Рёдзи не хватало этой черты. Для него синяки были как почётные медали. Теперь с ним выходил на спарринги только Нарикава. И даже тот выглядел теперь свирепо.

Дело было не только в том, что Рёдзи наблюдал за ним. В последние несколько дней членов Хокусинкан постоянно избивал некто, кто мог быть Бунсичи Тамбой. Только Нарикава знал, что этот Тамба прислал письмо его учителю Хаясибе, в котором выражал желание провести поединок. Он узнал об этом от Хаясибы ещё до того, как приехал сюда после окончания университета. Рёдзи объявил себя учеником Бунсичи Тамбы, это-то и заставило Нарикаву сразу вспомнить о том человеке.

Человек, с которым у него был спарринг, в тот момент взял перерыв и отошёл в сторону с традиционным для каратиста «ос-с», позволив Рёдзи Кубо занять его место.

— Ос-с, — негромко произнёс Рёдзи, и со слегка склонённого лица на Нарикаву устремился взор, похожий на нож. Об этот взгляд можно было порезаться. Нарикава молча поднял оба кулака. Бой начался.

Это был не просто спарринг — настоящая битва. Стиль Рёдзи заключался в размене ударами и нанесении затем контрударов. Его рост составлял 175 сантиметров, а вес — 67 килограммов. У него было стройное телосложение. Хотя его тело было подтянутым, оно оставалось пока подростковым. Он был на 21 килограмм легче и на 4 сантиметра ниже Нарикавы. Меньше на целую весовую категорию. В боевых искусствах такое неравенство в телосложении имеет большое значение.

В технике Нарикава также превосходил Рёдзи. Удары его точно попадали в тело мальчишке. Однако у Рёдзи были свои острые приёмы. Временами он удивлял ударами, которые прилетали из ниоткуда. Хотя они не всегда соответствовали общепринятым техникам, углы и время этих ударов было трудно предугадать. Его вес эффективно смещался вместе с поворотами бёдер и лодыжек, и когда он наносил эти атаки, они часто были быстрее, чем у Нарикавы. Хлёсткие удары, которые проходили в непредсказуемом ритме.

Если бы он смог уловить правильные моменты и научиться нюансам, то, казалось, мог бы быстро поднять свой уровень мастерства. Но в итоге он оказался не конкурентом Нарикаве. На тело Рёдзи посыпались удары руками и ногами, а правое колено Нарикавы ударило его прямо в лицо, которое дёрнулось назад, и паренб перевернулся на спину из положения приседа.

Однако не упал. Он зажал колено Нарикавы обеими руками, крепко ухватившись за него.

— Тц.

Правый кулак Рёдзи выстрелил в лицо Нарикаве, когда тот потерял равновесие.Это был удар не по правилам кулаком в лицо. Нарикава наклонил голову назад, чтобы уйти от него. Кулак Рёдзи едва задел кончик носа Нарикавы. На железном лице его противника проступил красный румянец.

— Тц, — свирепо ухмыльнулся Рёдзи, продолжая сжимать левой рукой ногу Нарикавы. Кровь текла из носа Рёдзи, окрашивая штаны Нарикавы в красный цвет.

— Кья!

Он ударил Рёдзи локтем, целясь в лицо, но тот обхватил правой ногой опорную ногу Нарикавы и толкнул её вперёд, уронив его на спину. Локоть всё равно попал, но урон был минимальным.

Они рухнули вместе.

Когда они падали, Рёдзи направил правый локоть в солнечное сплетение Нарикавы, вложив в него свой вес. В тот момент, когда они падали, его локоть вонзился в твёрдый живот Нарикавы.

— Гу!

Нарикава задохнулся, воздух вышел из его лёгких. Затем Рёдзи обеими руками вцепился в левую руку Нарикавы. Правой он захватил его запястье, а левую просунул под плечо Нарикавы, пытаясь зафиксировать его на месте.

Это был болевой приём — рычаг руки. Самый элементарный захват в про-реслинге.

Однако он не смог его зафиксировать.Прежде чем у него получилось до конца провести захват, правый кулак Нарикавы ударил Рёдзи в висок. Они расцепились. Но ни один из них не встал.

Рёдзи, всё ещё стоя на коленях, бросился на Нарикаву с ударом справа. Тот заблокировал его левым локтем. Рёдзи вцепился в этот локоть, отчаянно пытаясь провести ещё один захват. Нарикава ответил ударом открытой ладони по щеке Рёдзи. Рёдзи откинул голову назад. Но он не ослабил хватку на левой руке Нарикавы.

— Хе, — выдал Рёдзи улыбку, похожую на циркуль, вернув лицо в поле зрения Нарикавы.

И опять удар ладонью пришёлся по его лицу. Он отшатнулся. Но когда Рёдзи вернулся в прошлое положение, на него обрушился ещё один удар ладони.

— Хватит... — раздался мужской голос.

Нарикава прекратил свои атаки, но Рёдзи не остановился, продолжая пытаться вцепиться в руку Нарикавы.

— Стойте!

Один из наблюдателей оттащил Рёдзи от Нарикавы. Только после этого двое наконец прекратили борьбу. Взгляды их сверстников были прикованы к ним.

И Рёдзи, и Нарикава тяжело дышали, грудь у них вздымалась. Однако Рёдзи, похоже, оказался в состоянии похуже: ссадин, полученных им, были заметно больше, чем у противника. На Нарикаве они были более поверхностны. Дыхание Нарикавы пришло в норму раньше, чем у Рёдзи, несмотря на то, что он с коротким перерывом провёл бои с двоими.

Рёдзи посмотрел на Нарикаву свирепыми глазами. Тот перевёл взгляд в ту сторону, откуда доносился голос. Там стоял Химэкава.

— Заканчивайте, — велел мужчина.

Нарикава ответил низким: «Ос-с». Из его левой ноздри потекла тонкая струйка крови. Он оттёр её рукой.

— Я наблюдал с середины, — заметил Химэкава. — Таких движений я от тебя не ожидал.

Нарикава глубоко вздохнул, как бы соглашаясь. Химэкава же улыбнулся: похоже, его забавлял вид Рёдзи и Нарикавы.

— Нужно кое-что обсудить с вами двоими. Идёмте за мной в кабинет директора.

С этими словами он развернулся к ним спиной.

III

Рёдзи Кубо, обычно отличавшийся дерзостью, в присутствии Мацуо Сёдзана был на удивление сдержан. Однако голову он поднял высоко и пристально смотрел на Сёдзана.

Слева от Рёдзи стоял Нарикава, который тоже глядел прямо на директора. Химэкава с улыбкой наблюдал за ними со стороны, когда они стояли лицом к лицу с Сёдзаном, скрытым за столом из красного дерева.

— Неплохое вы двое устроили представление, — заметил Сёдзан.

Его голос был густым и в то же время мягким. Рёдзи и Нарикава промолчали.

— Расслабьтесь. Я вас не оотчитываю, — скривились в улыбке толстые губы Сёдзана. — Дело в том, что на Сикоку недавно появился человек, который, по всей видимости, Бунсичи Тамба.

Выражения лиц Рёдзи и Нарикавы мгновенно переменились.

— Тамба?! — воскликнул Рёдзи.

Нарикава продолжал молча смотреть на Сёдзана.

— В Токусиме, — коротко ответил Сёдзан.

По лицу Нарикавы прошла волна напряжения.

— Этот человек победил Хаясибу прошлой ночью...

— Господин Хаясиба?! — воскликнул Нарикава.

Сёдзан утвердительно кивнул. Глаза Рёдзи загорелись: его собственный мастер победил мастера Нарикавы.

— А что с Тамбой? — спросил парниша.

— Не торопи события. Я лишь сказал, что он похож на Бунсичи Тамбу. Мы не знаем наверняка.

В ответ Рёдзи лишь молчал.

— Хаясиба спросил его, не Тамба ли он, и человек не стал отпираться, только и всего.

Рёдзи уставился на Сёдзана, слегка сузив глаза. После этого взгляда Сёдзан переключил своё внимание на Нарикаву.

— А что с мастером Хаясибой?

— Он получил травму головы и сейчас отдыхает в додзё.

— Он пострадал?..

— Это не опасная для жизни травма. Более того, Нарикава... — продолжил Сёдзан.

— Да.

— Я слышал, что Хаясиба получал письмо с вызовом от Бунсичи Тамбы.

— Это так.

— Вижу, ты был в курсе.

— Верно.

— Кажется, это было примерно после боя Кавагучи в Фукуоке и ещё до Идзуми в Наре. По крайней мере, так сказал Хаясиба. Но я не слышал этого от него напрямую.

Тон Сёдзана стал более непринуждённым и обыденным.

— Так всё и есть.

— Когда ты узнал об этом?

— Прямо перед тем, как приехал сюда.

— Понятно, — ответил Сёдзан, скрестив руки на груди. — Я слышал, почему Хаясиба придержал письмо у себя. Это довольно разумно.

Сказав так, Сёдзан перевёл взгляд обратно на Рёдзи

— Ты в курсе, когда Бунсичи Тамба обещал отправиться на Сикоку?

— Не знаю, — ответил парень.

В этот момент из левой ноздри Рёдзи вниз спустилась красная струйка.

— Вытри, — приказал Сёдзан.

Рукавом, уже испачканным кровью, Рёдзи утёр нос.

— Заметил Кадзивару по телевизору и правда решил полностью изменить свой маршрут, Бунсичи, — пробормотал Сёдзан и поднялся из-за стола.

— Я выяснил, в какой гостинице остановился человек, напавший на Хаясибу.

— Это Тамба?!

— Ну как сказать... — в ответ отвернулся и посмотрел в окно Сёдзан. — Пока что Химэкава отправится в Токусиму. Завтра же первым рейсом, — продолжил Сёдзан, глядя в сторону улиц Икэбукуро. — Нарикава...

— Да?

— Тебе можно отправиться в Токусиму вместе с Химэкавой, чтобы нанести визит.

В этот момент Рёдзи повысил голос:

— Подождите! Я тоже хочу. Отпустите и меня...

Нарикава схватил Рёдзи за воротник правой рукой. Хватка его была крепкой. Казалось, его раздражало полное отсутствие уважения со стороны Рёдзи в обращении к Сёдзану, которого тот считал своим мастером. Однако он не высказал вслух недовольства. Лишь уставился на Рёдзи.

— Да чё с тобой не так? — огрызнулся Рёдзи.

Сёдзан повернулся и взглянул на них. Он улыбался.

— У меня на руках три билета... — объявил Сёдзан.

Радость разлилась по лицу Рёдзи.

— Да! Вот мастер реально фишку сечёт! — оттолкнул он руку Нарикавы и воскликнул, явно взволнованный.

Казалось, он был искренне счастлив. В конце концов, Рёдзи не был учеником Хокусинкан. Если бы ему отказали, он планировал бросить общежитие Сейрю и отправиться в путь сам. У него ещё оставались деньги от якудз в Наре. Если их не хватило бы на самолёт, он поехал бы на поезде или чём-нибудь другом.

Не считая платы за общежитие, он давал Химэкаве и небольшую сумму на еду в течение последнего месяца. Рёдзи настаивал на том, чтобы Химэкава брал деньги, пусть сказал, что в этом нет необходимости. Это было почти всё, что он получил на подработке, которую нашёл сам. Это была работа в кафе, где он трудился официантом с пяти вечера до девяти, с предоставлением питания.

Стоило ему узнать, где находится Бунсичи Тамба, он планировал немедленно броситься туда. Рёдзи считал Хокусинкан врагом Бунсичи Тамбы. И он не мог бежать к Бунсичи с долгом перед врагом. Не будь они его противниками, ничего бы он не отдавал из своей зарплаты. Рёдзи платил, потому что они были врагами Бунсичи.

Он понимал, что Химэкава просто находит его странности забавными и пускает его жить в общежитие. Однако предпочёл Бунсичи, а не Хокусинкан.

— Мне правда можно ехать? — спросил Рёдзи чуть тише.

— Всё в порядке, — ответил Сёдзан. — Этот парень, скорее всего, не Бунсичи Тамба, но если всё-таки он, просто скажи ему, чтобы ступал ко мне.

Рёдзи не смог ничего на это ответить.

— Скажи ему, что Мацуо Сёдзан хочет провести поединок, — закончил он.

Казалось, что в теле Сёдзана всколыхнулась мощная сила. Внезапно показалось, что внутри него материализовалась тяжёлая гора.