I

По шумным ночным улицам шёл человек. Город был усеян неоновыми огнями и сиянием питейных заведений.

Пьяные мужчины и женщины прогуливались по улицам, их голоса смешивались. Были и трезвые люди. Среди них нашлись как молодые мужчины и женщины, так и пожилые. Разношёрстный народ передвигался по городу, каждый своей дорогой. Пусть была ночь, людей в плащах встречалось немного. Голоса мужчин и женщин, разносящиеся в воздухе, звучали на диалекте Токусимы: иероглифами слова могли писаться близко к стандартному японскому, но произношение заметно отличалось.

Мужчина шёл сквозь шумную толпу. Он, как ни странно, привлекал к себе внимание, однако не был одет в яркую или эксцентричную одежду. На нём были свободные хлопчатобумажные брюки и такая же рубашка, помятая от стирки. Поверх неё он небрежно накинул кожаную куртку.

Он был крупным мужчиной. Его рост составлял более 180 сантиметров, что, конечно, не считалось редкостью. Чтобы по-настоящему выделиться, мужчина должен был быть не менее 190 сантиметров.

На первый взгляд он казался обычным человеком. Его нельзя было назвать красавцем. Объективно говоря, если оценивать только лицо, его можно было бы обозвать и уродливым. Нос его был низким и приплюснутым, губы — толстыми. И брови, и глаза — крупными.

Однако, встретившись с этим человеком лично, а не на фотографии, с трудом вышло бы назвать его просто уродливым. Хотя ему не хватало явного обаяния, в его внешности была странная притягательность — нет, некий магнетизм.

Идущие мимо мужчины и женщины на мгновение останавливали на нём свой взгляд, а затем шли дальше. Некоторые из них даже оглядывались, проходя мимо. Он привлекал к себе внимание, но лишь в меру.

Он был не только высок, но и крепко сложен. Толстая шея поддерживала суровое лицо. Его фигура казалась такой же широкой, если не ещё больше.

Всё, что он носил, было несколько великовато. Казалось, создано для удобства передвижения. Он шёл, засунув обе руки в карманы расстёгнутой куртки. От его внешнего вида веяло лёгкой грязью. Не то чтобы где-то он был особенно испачкан, просто на его одежде проступали пятна грязного образа жизни.Странно, но от этого его внешний вид становился ещё более органичным.

Он был необычным человеком. Кроме одежды, его физическое присутствие отличалось уникальной аурой. Похоже, именно она — его атмосфера — и привлекала внимание людей. Это присутствие исходило из ткани его одежды. Если раздеть его догола, всё стало бы ещё понятнее. Странная аура, которой он обладал, исходила от самой его плоти. Количество, тепло и запах его тела, казалось, просачивались сквозь ткань одежды в воздух.

Он двигался так, словно тигр или лев неторопливо прогуливался по улицам; пусть шёл небрежно, в его движениях не было расточительности. На вид ему было больше тридцати, но насколько — сказать было сложно. На первый взгляд, он выглядел уже чуть состарившимся, но казался моложе, чем можно было предположить.

«Бунсичи Тамба» — так звали этого человека.

Бунсичи шёл медленно, размеренным шагом. От алкоголя он был слегка навеселе: выпил скромную чашку сакэ в дешёвом баре, который покинул всего десять минут назад. Теперь Бунсичи снова был в движении, и идти ему было особенно некуда.

В то утро он выписался из гостиницы в городе Токусима, где остановился на три ночи. По плану Бунсичи должен был отправиться на лодке в Осаку, но, блуждая по городу, потерял счёт времени. Дрейфуя из Йокогамы, он без всякой цели прибыл на Сикоку, поселился сначала в Такамацу, а потом каким-то образом оказался в Токусиме. И всё же он знал, почему здесь. Наото Хаясиба был там же. И хотя ему казалось, что он случайно забрёл сюда, под поверхностью таилась какая-то причина.

Ещё в марте, перед боем с Соичиро Идзуми, он отправил Хаясибе письмо — вызов на поединок. В нем Бунсичи написал «если повезёт» — фраза, которая теперь эхом отдавалась в его голове. Если он победил бы Идзуми, то следующим поединком стал бы бой с Хаясибой.

Он выиграл у Соичиро Идзуми, но после этого узнал по телевизору, словно по воле судьбы, о возвращении Тосио Кадзивары

Про-рестлер Тосио Кадзивара. Шесть лет назад этот человек заставил его кричать от муки своими болевыми. В тот день Бунсичи проиграл Кадзиваре, тогда ещё даже не бойцу основного эшелона. Всё, что Бунсичи знал тогда, — это реслинг по телевизору, ставший своего рода шоу. Глядел на рестлеров свысока. Конечно, он считал, что некоторые из них тренируют тело и что некоторые сильны, но полагал, что они лишь участники постановочных боев. Когда дело доходило до серьёзного поединка, Бунсичи сомневался, что они могли оказаться грозными противниками.

Однако, проходя мимо додзё про-реслинга Тойо, он увидел, как тренируются борцы. Там Бунсичи увидел сцену, которая совсем не вписывалась в его картину. Он наблюдал за их серьёзными тренировками и разменом болевыми, каких не увидишь на ринге.

«О», — подумал он и не мог не задаться вопросом: почему люди, способные на такое, устраивают подобные поединки на телевидении? Тренировки, которые он наблюдал, и обмен приёмами были очень реалистичными. Пока он наблюдал, к нему обратился человек по имени Кавабэ.

— Хочешь присоединиться? — спросил он.

Бунсичи ответил отказом. Они обменялись парой слов, и в конце концов он попросил о поединке. Когда Кавабэ поинтересовался, чем он занимается, Бунсичи ответил, что карате, и резкая потеря интереса старого тренера разожгла огонь внутри Бунсичи.

В тот момент он устроил бой с Кадзиварой. И именно тогда Бунсичи познал истинный ужас встречи с рестлером, буквально вбитый в него до костей. Кадзивара был поразительно жёстким и удивительно упорным. Сколько бы Бунсичи ни бил его ногами и кулаками, тот продолжал вставать. В конце концов он проиграл, лишив себя уверенности и всего, что приобрёл благодаря карате.

«Удушающий-Куриное Крыло». Так назывался болевой, который Кадзивара провёл к нему в тот момент. Он закричал.Этот голос до сих пор стоял в его ушах.

«Именно тогда я решил изменить весь образ жизни, — подумал Бунсичи. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что не смог простить не Кадзивару или кого-то ещё, а себя, который оставался кричать».

Теперь он осознал. Не в силах простить себя, Бунсичи одержимо оттачивал своё мастерство и вкладывал всю свою страсть в освоение болевых. Даже проливал кровь. Когда же он наконец обрёл уверенность в себе, Кадзивары уже не было в Японии.

Увидев того по телевизору в марте, шесть лет спустя, Бунсичи выкинул из головы мысли о Хаясибе и обо всём остальном. Он сразился с Кадзиварой в парке Ямасита в Йокогаме. Пусть Бунсичи так жаждал того поединка, стоило ему столкнуться с Кадзиварой, желание отомстить исчезло. До сих пор он помнил разговор, который они вели, пока шли к парку Ямасита.

— Я боялся тебя, — сказал Кадзивара.

Именно так. Именно ради этих слов он всё это время терпел изнурительные тренировки. Поскольку шесть лет назад он сражался с Бунсичи и испытал страх, Кадзивара тоже стал тренироваться в Хокусинкан. Как Бунсичи посвятил себя освоению болевых, так и Кадзивара вложил всю душу в карате.

Этого должно было было быть достаточно.

Решение, к которому Бунсичи стремился, уже было найдено, как только он услышал слова Кадзивары. Он сразился с ним в парке Ямасита, чтобы добиться нового исхода. В течение шести лет его единственной целью был поединок с Кадзиварой, не ккакой-то должок к нему — битва за то, чтобы последние шесть лет обрели смысл.

Когда подъехала полицейская машина, ни Бунсичи, ни Кадзивара не нашли исхода своему поединку и покинули парк Ямасита. Бунсичи решил, что этот вопрос был закрыт. Нет, возможно, решения той проблемы не появилось вовсе, но внутри него больше не было желания сражаться с Кадзиварой. Одного этого могло уже быть достаточно.

Обида на Кадзивару и скребущие на душе мысли о себе одновременно исчезли. Вместе с ними пропал и тот огонь, который побуждал его плоть к битве.

«Почему я сражаюсь?» — спросил он себя, не находя ответа внутри.

Месть Кадзиваре.

Невозможность простить свою слабость.

Эти чувства тоже исчезли. Теперь Бунсичи был бесполезным оружием. Человек, не обладающий никакими навыками, кроме карате. Он не собирался и не мог проповедовать, что его карате — для спорта или для развития ума и тела. Его тело, без сомнения, было смертоносным оружием. Он жил исключительно для того, чтобы быть смертоносным оружием из этой плоти.Каким бы великолепным ни было оружие или японский меч, Бунсичи никогда не приходила в голову мысль беречь его просто как произведение искусства. Если он и интересовался своим телом, то только тем, каким орудем оно может стать.

Сейчас же Бунсичи был просто человеком, сбитым с толку своим телом, которое превратилось в оружие. Даже если бы он снова встретил Кадзивару, желание сражаться в нём не возникло бы. Возможно, они могли бы выпить вместе. Но что бы это дало? Посидели бы вместе, но на этом всё.

Вот с такими чувствами на душе он проделал весь путь до Сикоку. Бунсичи не связался с Хаясибой. Какой смысл ему звонить, писать, если у него нет желания сражаться?

Бунсичи давно мечтал сразиться с Наото Хаясибой, человеком, известным как Дракон Сикоку, который всего за несколько лет построил в этом месте оплот Хокусинкан. Таким образом, Бунсичи рассматривал его как своего следующего противника после победы над Соичиро Идзуми.

...Но...

Бунсичи недоумевал, что с ним произошло. Можно было предположить, что простое желание стать сильнее, чтобы на него не смотрели свысока, стало катализатором, который привёл его на этот путь. Его избил человек, занимавшийся карате, и это побудило Бунсичи начать изучать его. Этого человека, Сайто, уже не было в живых. Он погиб в драке из-за алкоголя с отморозком, ему перерезали горло ножом, и он истекал кровью. Его смерть стала следствием того, что он изучал карате. Если бы Сайто не знал карате, мог бы поклониться и вымолить свою жизнь у противника. Если бы речь шла только о том, чтобы быть сильным или слабым, это можно было бы решить, взяв нож или выхватив пистолет.

Сколько бы человек ни тренировался в карате, толку от этого ведь не будет? Даже тот, кто не может правильно выполнить удар ногой, всё равно сумеет убить, если нажмёт на курок пистолета.

«Что значит быть сильным?»

Этого Бунсичи уже не понимал. Когда-то он жаждал силы до такой степени, что теперь не мог её постичь. Есть те, кто сильнее его, — он не мог просто смириться с этим. Одного этого было достаточно, чтобы бороться.

Почему он стремится к силе? Хотел ли стать сильным и выйти на ринг, чтобы заработать деньги? Открыть додзё карате и жить так? Мог ли мастер боевых искусств, стремящийся к чистой силе, выжить в этом мире? И были ли вообще такие мастера?

Внезапно в голове Бунсичи возникло лицо Датэ. Тот был тем самым рестлером, к которому он пришёл спросить, как вторгнуться на ринг. По молодости Датэ дрался с Мацуо Сёдзаном и проиграл.

«Тогда я оставил мечту стать сильнее. Вместо этого я занялся реслингом ради денег», — примерно так Датэ сказал Бунсичи. Такой образ жизни существует. В памяти всплыло лицо Соичиро Идзуми. Этот человек был таким же, как Бунсичи: он превращал своё тело в оружие, питаемое сильным огнём. Разве может человек, овладевший техникой убийства голыми руками, всю жизнь не использовать это умение? На мгновение Бунсичи захотелось встретиться с Соичиро Идзуми.

Он также вспомнил Рёдзи Кубо. Бунсичи оставил его в Йокогаме. Даже если бы мальчик последовал за ним, никакого будущего у Рёдзи с ним не могло быть. В лучшем случае это привело бы к появлению ещё одного человека, похожего на Бунсичи.

Он почувствовал презрение к собственному телу. Раньше только знание о существовании Кадзивары заставляло его посвящать себя карате. Что бы ни происходило в мире, желание победить Кадзивару поддерживало его. Теперь всё это исчезло.

Не успел Бунсичи оглянуться, как оказался в тёмном переулке. Он не мог понять, идёт ли к морю или к реке Ёсино. Но это было неважно. Если бы ему удалось найти место для ночлега, он бы там отдохнул. Даже если это будет просто скамейка в парке.

Уличные фонари стояли одиноко, мерцая вдоль дороги. Шагая по узкому переулку, Бунсичи вдруг почувствовал приближение человека.

Шаги.

Чуть впереди был вход в переулок, который поворачивал направо, и он почувствовал, как что-то стремительно приближается к нему с той стороны.

— Хм...

В этот момент, когда Бунсичи остановился на месте, из переулка внезапно появилась тёмная фигура. Начиная бежать влево, фигура приблизилась к Бунсичи, остановилась и отпрыгнула в сторону.

Это был крупный мужчина. Телосложение, сравнимое со сложением Бунсичи, движения при этом были лёгкими. Не так много людей способны одним движением остановить себя и изменить направление бега.

Давление, исходившее от тела мужчины, не ослабевало, даже когда он изменил направление, столкнувшись с Бунсичи. Ощущение было такое, словно его ударили по лицу со всей силой существа. Бунсичи безошибочно узнал в нём намерение убить. Ему даже показалось, что ветер приподнял его волосы.

Тело Бунсичи чутко отреагировало на это убийственное намерение. В тот же миг Бунсичи отпрыгнул назад. По его телу пробежала дрожь. Мужчина, остановившись перед прыжком, ударил Бунсичи ногой. Это был мощный удар. Если бы Бунсичи не отпрыгнул назад, он бы сломал ему челюсть.

Порыв ветра, вызванный ударом, прошёл мимо его носа, оставив след в воздухе.

— А?!

Мужчина остановился и посмотрел на Бунсичи. У него были острые глаза. Двое мужчин уставились друг на друга. Это длилось всего мгновение. Затем тот понял, что Бунсичи ему не враг, и бросился бежать. Он промчался мимо возвышающейся фигуры Бунсичи. Одетый в чёрные тренировочные штаны, мужчина пробыл там всего мгновение, но намерение к убийству, которым они обменялись, было тяжёлым, как свинец.

Как только Бунсичи выдохнул, из переулка, где появился предыдущий, выскочило несколько человек. Они разбежались вправо и влево, быстро окружив Бунсичи. От них исходило крайне яркое убийственное намерение. Все они, похоже, владели боевыми искусствами.

— Не тот парень, — сказал кто-то.

— Это не он.

— Хм?

Похоже, смысл слов первого мужчины дошёл до остальных. Очевидно, эти люди преследовали того, кто только что появился.

— Простите, — сказал первый мужчина.

Когда остальные начали бежать за скрывшимся мужчиной, один из них остановился, не сходя с места. Он пристально поглядел на Бунсичи.

— Что случилось? — спросили они у остановившегося мужчины.

Тот, всё ещё глядя на Бунсичи, наконец тихо прошептал:

— Бунсичи Тамба...

В этот момент среди мужчин повисла напряжённая атмосфера.

— Что?!

— Этот человек — Бунсичи Тамба?!

— А как же тот парень? — пробормотал последний в недоумении.

Не отвечая, мужчина, прошептавший имя Бунсичи, так и стоял на месте, продолжая смотреть на него.

— Не думал, что увижу тебя тут... — удивился он.

— Человек, что был раньше, не Тамба?

— Нет. Но тот, кто напал на Хаясибу, точно он... — сказал мужчина, так и глядя на Бунсичи.

— Тогда за ним. К тому человеку у меня разговор.

— Ты не против?

— В общем-то нет, — ответил мужчина.

— Понял.

Немного поколебавшись, мужчины направились в ту же сторону, где исчез беглец. Скоро Бунсичи уже не слышал их шагов.

— Бунсичи Тамба, верно? — сказал оставшийся мужчина.

Его Бунсичи никогда раньше не видел. На вид ему было около двадцати пяти или двадцати шести лет, лицо казалось острым.

— Знаешь моё имя? — спросил Бунсичи.

— Да, — кивнул мужчина.

— А я вас нет.

— Но я знаю о тебе многое.

— Кто ты?

— Като из Хокусинкан.

— Хокусинкан, значит...

— Да.

— Но...

— Цутому Химэкава — мой учитель.

— Химэкава, говоришь...

— Верно.

— И что ты здесь делаешь?

Като на это улыбнулся:

— Мы здесь, чтобы преследовать Бунсичи Тамбу.

— Меня? — спросил тот, и Като кивнул.

— Вообще-то, человека, которого мы приняли за Бунсичи Тамбу.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве не слышал сейчас?

— Хм?

— Кроме тебя, кое-кто ещё нацелился на Наото Хаясибу.

— Что?!

— Наото Хаясиба проиграл вчера вечером одному человеку...

— Проиграл? Он?

— Да...

— Кто это сделал? Тот человек?

— Человек?

— Тот, за кем вы гнались из переулка.

— Верно.

«Хм-м».

Бунсичи сделал резкий вдох. Он и правда верил, что тот человек на такое способен. Его удар был поистине невероятным.

— Не только Наото Хаясиба попал под раздачу...

— Другие тоже?

— Томита Кэнго из Аомори. Мидзуно Осаму из Акиты. Морицугу Курасава из Иватэ, — отвечал Като.

Все эти имена Бунсичи уже слышал.

— Значит, этот человек победил их всех?

— Похоже на то.

Бунсичи замолчал. Кроме него, были и другие люди, занимавшиеся такими поединками. Это было странно.

— Я слышал о письме, которое ты отправил Хаясибе, — продолжил Като.

— О?

— Ты ведь пришёл на поединок с ним, не так ли?

— Нет, просто случайно оказался здесь. Мне больше ни к чему этот поединок.

— Правда?

— Да... Я планировал вернуться назад и ни во что не ввязываться.

Но возвращаться Бунсичи было некуда.

Като смотрел на него с озадаченным выражением лица. Далёкие огни освещали Бунсичи. И тут Като понял, что стоящий перед ним человек уже не тот Бунсичи, которого он знал раньше.

— Что-то случилось? — спросил Като.

— Ничего особенного.

— Ты выглядишь иначе, почти как другой человек.

— Я всё ещё я.

— Все из Хокусинкан думают, что это Бунсичи Тамба победил тех людей.

— Это был не я.

— Понимаю. Просто глядя на тебя. Но кто-то ещё может и не поверить...

— Значит, тот человек притворился Бунсичи Тамбой и избил всех этих каратистов?

— Нет. Он вообще мало что рассказал о своей настоящей личности. Мы просто предположили, что он Тамба.

— Хм...

Пробормотав это, Бунсичи развернулся уходить.

— Куда ты?

— Не знаю, — ответил Бунсичи.

— А как насчёт визита в Хокусинкан? Мастер Мацуо Сёдзан хочет с тобой встретиться.

— Я? — уже успел сделать пару новых шагов Бунсичи. — Мне это неинтересно, — пробормотал он, отворачиваясь.

— Знаешь, где додзё Наото Хаясибы? — окликнул его в спину Като.

Бунсичи не ответил. Тот продолжал ему вдогонку:

— Почему бы не зайти в додзё? Я буду ждать тебя завтра. Наверное, лучше, если ты там пояснишь, что не тот, за кем мы охотимся.

Слышал ли он этот голос или нет, но Бунсичи продолжал удаляться и растворяться вдали.

— Химэкава из Хокусинкан тоже завтра там будет...

Но, похоже, этот голос больше не долетал до Бунсичи.

II

Над головой шелестели цветы вишнёвого дерева. Дул освежающий ветерок. Даже ветер, несущий свежую зелень, казался слегка подкрашенным цветами вишни. Солнечный свет танцевал среди цветущей сакуры.

С каждым порывом новые листья колыхались, отбрасывая на лицо Бунсичи мерцающие солнечные тени. Он стоял тихо, как безмолвная скала, прислонившись к стволу деоева.

Внутри додзё находилось пятеро. Мастер додзё Наото Хаясиба вместе со своим учеником Минору Кудо, заставшим ещё самое открытие додзё, сидел, как положено, на коленях, в позе сэйдза лицом к святилищу. Ему было тридцать пять лет. Напротив него, прямо на коврике, сидели трое мужчин.

Цутому Химэкава.

Судзи Нарикава.

Рёдзи Кубо.

Ещё один человек, Като, разместился под небольшим углом позади Кудо. Все приняли подчинительную позу сэйдза, кроме Рёдзи, который просто скрестил ноги.

Около тридцати минут назад Химэкава, Нарикава и Рёдзи вошли в додзё. Хаясиба тогда спал. Они не могли разбудить человека с разбитой головой, чтобы просто поприветствовать, поэтому было решено поговорить в додзё, а не в комнате Хаясибы. Однако в беседе подтвердилось всё то же, что уже стало известно.

Но было и две новые темы. Первая в том, что им удалось настичь устроившего все проблемы человека, который поселился в городе Токусима, но в итоге ему всё же позволили сбежать. Вторая заключалась в том, что во время этой погони Бунсичи Тамба случайно встретил Като. К этому моменту Като уже описал всё в подробностях.

— Понятно. Значит, Бунсичи Тамба тоже в Токусиме... — сказал Химэкава, его красные губы вечно кривились в улыбке.

— Верно, я тоже не ожидал. Но, если так подумать, можно сказать, что Бунсичи это планировал и даже отправил письмо Хаясибе, — ответил Като.

Нарикава молча сжал кулаки на коленях.

Только у Рёдзи на лице было откровенно недовольное выражение.

— Какого чёрта ты позволил ему просто так уйти?! — не сдержавшись, воскликнул Рёдзи.

— Мне просто не хватило бы сил удержать такого человека, как Бунсичи Тамба, против его воли, — ссказал Като, обращаясь не столько к Рёдзи, сколько к Химэкаве.

— Если его ответ «нет», то лучше оставить всё как есть, — ответил Химэкава.

— Но...

Он заколебался, словно собираясь что-то сказать, но замолчал.

— Что случилось?

— Просто... Я увидел Тамбу впервые за месяц, но он... он уже не тот, что раньше.

— О?

Глаза Химэкавы заинтересованно блеснули.

— Говоря по-простому, он будто потерял искру, что им двигала.

От Химэкавы был один ответ — молчание.

— Честно говоря, на мгновение я почти подумал... может быть, я действительно смог бы его победить.

— Ты пытался что-нибудь сделать?

— Нет. Даже не на пике сил лев остаётся львом, не так ли?

— Мудрое решение, — сказал Химэкава и вдруг улыбнулся с этими словами. — Значит, он не такой, как обычно, да?

— Похоже, его что-то беспокоит.

— Неужели?

Улыбка Химэкавы стала шире, как будто его забавляла какая-то ему понятная шутка:

— Он и в Йокогаме был таким.

— В Йокогаме?

— Прямо перед боем с Кадзиварой. Честно говоря, я был уверен, что он проиграет, — проговорил Химэкава.

— Проиграет? Ещё чего! — воскликнул Рёдзи.

— Боже...

Химэкава бросил взгляд на Рёдзи. Тот вспомнил, как сквозь слезы кричал: «Хватит уже!» — сражающемуся Бунсичи. Почувствовав взгляд Химэкавы, Рёдзи сомкнул губы, слегка их прикусив.

Ещё Рёдзи чувствовал беспокойство. Он впервые видел, как Бунсичи сражается с таким одиноким выражением лица. Хотя их знакомство было недолгим, Рёдзи видел его в окружении бандитов, в бою с Соичиро Идзуми и с тремя членами Хокусинкан в Синдзюку. В те времена Бунсичи явно получал удовольствие от поединков. Однако когда Бунсичи сражался с Кадзиварой, он выглядел так, словно в любой момент мог разрыдаться, подумал Рёдзи.

Прикусив губу, парень повернул голову к окну и увидел его. Прямо здесь, под цветущей сакурой, стоял Тамба, как скала. Почти на том же месте, где позавчера вечером был человек в чёрной толстовке и смотрел на Хаясибу.

— Старик! — воскликнул Рёдзи, поднимаясь на ноги.

— Бунсичи, — тоже заметил его Химэкава.

К тому времени Рёдзи уже начал бежать.

— Тамба!

Рёдзи босиком подбежал к окну и перепрыгнул проём. Он встал перед Бунсичи.

— Не круто, старик! — крикнул он, глядя на Бунсичи. Тот, засунув обе руки в карманы куртки, смотрел на Рёдзи с удивительно мягким выражением.

— Мы были вместе, старик. Вдвоём отнимали деньги у якудз, вместе попадали на про-реслинг Тойо, вместе пили и ели в дешёвых забегаловках.

Рёдзи надулся, и в этот момент его речь оборвалась. То, что поднималось внутри него, было слишком сильным. Бунсичи продолжал смотреть на Рёдзи. Лицо у него было покрыто синяками. Некоторые из них выглядели свежими, другие — застарелыми. Бунсичи понимал, как могут такие появиться. У него тоже были деньки, когда он безумно терзал своё тело, поглощённый карате. Шрамы оказались не только на лице. Если бы он разделся, то тело Рёдзи наверняка было бы покрыто бесчисленными похожими синяками.

Бунсичи охватило смешанное чувство радости и печали. Это чувство переросло в глубокий взгляд симпатии, направленный на Рёдзи. Лицо парня на мгновение исказилось. В этот миг Бунсичи подумал, что Рёдзи может разрыдаться. Но тот не заплакал.

— Чи-и-и! — стиснул он зубы и закричал с искажённым выражением, в тот же момент правая босая нога Рёдзи оттолкнулась от земли, подбросив его вверх. По красивой, великолепной дуге его нога ударила в голову Бунсичи. Быстрым движением тот поднял толстую левую руку, согнув локоть, чтобы принять удар Рёдзи. Парень не сдвинулся с места, сохраняя позицию с правой прижатой к левому локтю Бунсичи правой ногой. Это была удивительно сбалансированная стойка. На лице Рёдзи, покрытом синяками, мелькнула острая улыбка.

Он вернул поднятую правую ногу в исходное положение.

— Ты стал сильнее, — пробасил Бунсичи.

В левом локте, принявшем удар Рёдзи, ощущалось приятное покалывание. Рёдзи обнажил белые зубы, шагнул ближе к Бунсичи и ударил правым кулаком в его толстую грудь.

— Мы снова вместе, мужик, — сказал он.

— Да, — кивнул Бунсичи.

Он был и сам удивлён тем, насколько прямолинейным стал.

— Давно не виделись, — раздался голос позади Рёдзи.

Там стоял Химэкава и улыбался. Ещё дальше были Нарикава, Като и Кудо.

— Похоже, я в большом долгу перед Хокусинкан, — сказал Бунсичи, глядя между Рёдзи и Химэкавой.

— Вовсе нет. Мы не сделали ничего особенного. Для нас это было желанное усилие, — ответил Химэкава, бросив взгляд на Нарикаву. — Особенно для Нарикавы.

— Хм... — взглянул на Нарикаву Бунсичи.

У того на лице тоже были синяки, хотя и не такие многочисленные, как у Рёдзи.

— Нарикава и Кубо, кажется, не давали друг другу заскучать. Почти все синяки, которые ты видишь, они поставили вдвоём.

— Ну и ну, — проворчал Рёдзи.

Нарикава молчал. Он был непреклонен, направив своё железное лицо на Бунсичи. Его глаза, похожие на тесаки, пристально смотрели на Бунсичи.

— Хороший взгляд, — сказал Бунсичи.

— Он учится у господина Хаясибы, но с весны живёт в нашем общежитии. Из-за убеждения, что именно Бунсичи Тамба избил господина Хаясибу, у него всю дорогу сюда было довольно страшное выражение лица.

— Это был не я, — ответил Бунсичи.

— Нарикава уже знает. Он слышал от Като о прошлой ночи, — вмешался Химэкава, и Като слегка кивнул.

Однако суровое выражение лица Нарикавы не переменилось. Даже если этот Бунсичи и не победил его мастера, всё равно именно он сразил Кавагучи в Фукуоке. Он также победил Соичиро Идзуми. Кроме того, в Синдзюку были избиты три члена додзё Неримы, а в Йокогаме пали жертвами Симура и Цуруми. Пусть Цуруми победил не Бунсичи, а иностранный рестлер, всё равно тот был замешан во всей этой истории и всё ещё оставался врагом. Нарикаве это было ясно.

Не обращая внимания на молчаливую ярость Нарикавы, Химэкава пристально посмотрел на Буншичи.

— Перемена случилась с господином Тамбой, — заметил Химэкава, подойдя ближе. — Просто глядя на тебя уже кажется, что ты намного слабее, чем раньше.

— Мне кажется, я уже на том этапе, когда мышь или щенок могли бы меня отметелить, — отвечал Бунсичи.

— Конечно нет...

Красные губы Химэкавы слегка скривились. Из них вырвался резкий вздох. Правая рука его сделала движение. С идеально поставленными пальцами она метнулась к лицу Бунсичи в прямом ударе, который ни секунды не сдерживался.

Удар прорезал воздух. Бунсичи повернул голову влево, пропуская тот мимо. Кулак задел его правое ухо и с силой врезался в пустоту, оказавшись позади него.

Химэкава с улыбкой на лице медленно убрал правую руку.

— Видишь? Вот что я имел в виду... — подытожил Химэкава.

— Эй, чего творишь?! — воскликнул Рёдзи.

Не обращая внимания на голос Рёдзи, Химэкава продолжал улыбаться Буншичи.

— Стал слабее? Какие глупости! — низким голосом заявил он, отворачиваясь. — Почему бы тебе не присоединиться к нам в додзё? — Химэкава снова обернулся к Бунсичи: — Мы могли бы продолжить беседу за чаем, если хочешь.

— Беседу?

— Похоже, по причинам не совсем ясным ты понравился мастеру Мацуо Сёдзану. Он очень хочет познакомиться, — снова улыбнулся Химэкава.