I

Это была простая комната, почти ничем не украшенная. Конечно, имелась тут мебель: книжные полки, кресло и письменный стол. Только необходимые вещи, расставленные в нужных местах. На полу лежал ковёр, но он был простого серого цвета без всяких узоров. Все предметы обстановки казались недешёвыми, но и не создавали ощущения роскоши.

На стене висела фотография в рамке: возможно, украшение. На ней был изображён чёрно-белый мужчина, стоящий слева и наносящий резкий удар карате по голове быка. Сломанный рог быка не успел упасть на землю и оказался запечатлён на фотографии в воздухе — впечатляюще подгаданный кадр, в нём заключалась сила момента.

При взгляде на каждый предмет в отдельности обстанвка комнаты казалась несочетаемой. Например, письменный стол был толстым и массивным, из красного дерева, и довольно большим. Если что-то в этой комнате и выглядело дорогим, так это стол — внушительный, прочный предмет мебели. Книжная полка была сделана из стали. А гостиный гарнитур был местного производства: мраморный стол и диваны из искусственной кожи. Каждый предмет по отдельности казался неуместным, но вместе они создавали в комнате странную гармонию.

Это была странная комната. В углу напротив книжного шкафа стояло нечто необычное: скамья, похожая на мебель, и металлическая вешалка для одежды рядом с ней — место для жима лёжа. На скамье можно было лечь, поднимать и опускать штангу.

На полу лежал коврик, а на нём — штанга, похоже, весом около 200 килограммов. Рядом валялись скакалка, большой круглый камень, гантель и старая покрышка. В комнате стояла сделанная своими руками конструкция из толстых железных труб, с которой свисал мешок с песком.

Как ни странно, несмотря на необычное сочетание предметов, ничто не выглядело чужим. В комнате стоял слабый запах пота. Это был кабинет директора Хокусин-холла — комната Мацуо Сёдзана.

В комнате находились два человека: сам Мацуо Сёдзан и Цутому Химэкава. Сёдзан, одетый в форму для тренировок, отжимался от пола. Его торс плавно поднимался и опускался в ровном ритме. Стоявший рядом с ним Химэкава в костюме наблюдал за ним и слабо улыбался.

Химэкава был одет в чёрный костюм. Он был высок, скорее всего, около 184 сантиметров ростом. Его стройная фигура скрывала сильное, крепкое телосложение. Это был молодой человек, лет двадцати пяти-двадцати шести, с неестественно бледной кожей. На первый взгляд его можно было принять за взрослую женщину того же возраста, причём исключительно красивую. Волосы у него были длинные, прямые, до плеч. Чёрные волосы и чёрный костюм только подчёркивали белизну его кожи. Острые тёмные глаза Химэкавы были устремлены на Сёдзана.

У того был чётко очерченный нос, и на мгновение его черты можно было принять за германские, но, стоило приглядеться поближе, в его лице безошибочно угадывались восточноазиатские черты. Его красные губы оставались естественно сомкнутыми, но в уголках всегда таился слабый намёк на улыбку.

Сёдзан молча продолжал отжиматься. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он не прижимает ладони к полу. Директор балансировал на пальцах — только на указательных пальцах обеих рук. Это были толстые, похожие на палки пальцы. Сколько людей в Японии могли отжиматься, используя только указательные пальцы? Скорее всего, меньше пяти. Если бы они пять раз надавили на циновку татами, то на пятый её бы проткнули. Пальцы были достаточно сильными, чтобы разбить плитку при прямом ударе. Проще говоря, они были способны убивать.

Сёдзан остановился, когда его плечи поднялись в последний раз. Медленно он поднялся на ноги.

Он стоял перед Химэкавой. На его слегка покатом лбу выступали бисеринки пота. Это был молчаливый, похожий на камень человек, с плотным телосложением. Не только грудь или талия — все его части тела были толстыми, твёрдыми и большими.

Его шея была толстой.

Его голова была толстой.

Его пальцы были толстыми.

Его грудь, ноги и плечи были широкими и массивными.

Даже брови были густыми.

Его глаза были толстыми.

Нос был толстым.

Его губы были толстыми, а спокойная сила его взгляда - столь же мощной.

Он не был ни гигантом, ни маленьким человеком. При росте 177 сантиметров Сёдзан был ниже Химэкавы. Это был мужчина лет пятидесяти с выразительным лицом. Хотя он не был особенно крупным для мастера боевых искусств, его телосложение излучало впечатление гиганта. Неизвестно, сколько жестоких битв Сёдзан пережил, но слои опыта глубоко въелись в его плоть, от него исходила атмосфера напряжённости, которая, казалось, просачивалась наружу. Возможно, это напоминало запах крови, лишённой своей сырости. Его тело было таким, что прикосновение к нему пальцем могло вернуться той же силой. Его спокойная манера поведения излучала величие горы. Мягкая улыбка могла быстро смениться свирепым выражением лица.

Этот человек был боссом в мире практического карате, имея более сотни филиалов школы за рубежом. По слухам, у него было от 150 000 до 350 000 учеников по всей стране и за её пределами. На вершине стоял Мацуо Сёдзан, лидер Хокусин-карате.

Сейчас Сёдзан смотрел на Химэкаву, нежно массируя пальцы. Его руки были тяжёлыми, словно тупые инструменты. В них было оружие, более грозное, чем любой клинок. Это были толстые, похожие на камень руки, способные убивать.

— Шестьсот же? — пробасил Сёдзан глубоким голосом.

— Да, точно так, — кивнул Химэкава.

Сначала он сделал сто отжиманий на обеих ладонях.

Затем сто на кулаках.

Ещё сто на всех пальцах.

Сто раз на больших и ещё двух пальцах каждой руки.

Сто на больших.

Сто раз на указательных пальцах. Все подходы разделялись примерно минутой отдыха, в общей сложности шестьсот отжиманий. Химэкава считал рядом с ним.

Когда его вызвали в кабинет директора, Сёдзан как раз использовал 200-килограммовую штангу для жима лёжа.

— Подожди, пока я закончу, — сказал Сёдзан, поднимая штангу.

Это значило не просто до завершения жима лёжа, а завершения всей тренировки. После этого Сёдзан нанёс удар по мешку с песком, дважды выполнил кату Хэйан, а затем перешёл к отжиманиям. Похоже, Сёдзан позвал Химэкаву, чтобы он на это посмотрел.

— Приятные ощущения, — пробормотал Сёдзан, потирая пальцы, а его глаза сузились, как у ребёнка. — Я снова чувствую себя молодым.

Казалось, ему доставляло удовольствие наблюдать, как его тело вновь обретает былую бодрость.

— Эй, Химэкава... — сказал Сёдзан.

— Да?

— Знаешь, человеческие уши удивительно прочные.

На это молодой человек отвечал молчанием.

— Обычные люди не могут просто зацепить и оторвать их двумя пальцами... — взглянул на свои пальцы Сёдзан и с усмешкой посмотрел на Химэкаву. — Но вот этими двумя я, пожалуй, смогу.

Он говорил так, будто уже делал это раньше.

— Вы правда уже это делали?

— Ну, может, раз или два. Я ещё не пробовал с носом, но, наверное, смогу оторвать и его, — отвечал он небрежно, как будто это было пустяком.

— Ну, что скажешь, Химэкава? — сказал Сёдзан, направляясь к дивану.

Он сел.

— Что вы имеете в виду?

Химэкава последовал его примеру и опустился на противоположный диван.

— Я о том, как моё тело двигается. Как думаешь, я ещё могу потягаться с вами, молодыми?

— Определённо.

— Довольно странно, — пробормотал Сёдзан.

— Что странно?

— Знаешь, я не переставал заниматься спортом, чтобы оставаться в форме, но конкуренции просто не было...

— А сейчас всё по-другому?

— Да. Теперь есть соперник. Гораздо лучше, когда у тебя есть цель.

— Цель?

— Бунсичи Тамба.

— Опять это имя?

Химэкава улыбнулся.

Прошёл уже месяц с тех пор, как Бунсичи Тамба исчез из Йокогамы. Это был жестокий, трагический и красивый смертельный поединок. Бой проходил между ним и Кадзиварой Тосио. Местом проведения был выбран парк Ямасита в Йокогаме. Во время боя в воздухе раздался далёкий звук полицейской сирены. Когда тот прекратился прямо у входа в парк, Тамба и Кадзивара инстинктивно прекратили бой. Они обменялись взглядами из-под потёков крови и перекинулись несколькими короткими словами, после чего скрылись в темноте, спасаясь бегством до приезда полиции.

С тех пор Бунсичи Тамба бесследно исчез. Каждый раз, когда Сёдзан слышал эту историю от Химэкавы, он в досаде щёлкал языком.

— Я действительно хотел это увидеть... — пробормотал Сёдзан.

Он говорил с искренним чувством тоски. Его голос был странным: звучал одновременно и взросло, и неожиданно по-юношески. Он напоминал большого ребёнка.

— Вы правда возвращаетесь? — спросил Химэкава.

— Хмф... — насупился Сёдзан, как ребёнок. — Да ладно, серьёзно? Ещё секунду назад ты был со мной согласен!

— Нет, я просто искренне удивлён, что вы ещё в такой прекрасной форме.

— Правда?

— Если хотите, я могу стать вашим спарринг-партнёром, — предложил Химэкава.

— Вот дурак... — отвечал Сёдзан. — Если уж начнём, то это, скорее всего, превратится в смертельный бой.

— Да.

— Вижу, ты пытаешься меня отметелить до того, как я полностью вернусь в форму, да?

— Ни в коем случае.

— Я пока не могу позволить себе проиграть. Скоро у нас интересное мероприятие...

— Турнир?

— Верно.

Химэкава ответил красноречивым молчанием.

— Ты же проследишь, чтобы всё прошло гладко?

— Да. Скоро об этом напишут во многих вечерних газетах. Я отправил весточку и Тацуми из про-реслинга Тойо.

Этим словам Химэкавы Сёдзан лукаво усмехнулся.

— Интересно, как отреагирует Тацуми...

— А что насчёт Бунсичи Тамбы?

— О, — кивнул Сёдзан, а затем посмотрел на Химэкаву. — Мы уверены, что это он?

— Вы имеете в виду ситуацию с Томитой, Мидзуно и Курасавой?

— Да. Я уже сообщил об этом главам филиалов по всей стране. Некоторые из них даже говорят, что это точно Бунсичи Тамба...

Кэнго Томита из Аомори.

Осаму Мидзуно из Акиты.

Морицугу Курасава из Иватэ.

Эти трое подверглись нападению всего в течение пяти дней.

— Похоже, во время стреч он использовал слово «поединок», — сказал Сёдзан.

— Да, — подтвердил Химэкава.

Похоже, этот человек использовал такой термин независимо от того, с кем он дрался. Каждый бой начинался с взаимного признания его «поединком».Он был дотошен в этом вопросе, но и сам бой оказывался тем ещё испытанием.

У Томиты был сломан локоть.

У Мидзуно проведён болевой к лодыжке и разорвано ахиллово сухожилие.

Курасава ударился о бетонный столб.

В каждом случае внешность нападавшего была одинаковой. Высокий рост. Крупное телосложение. Одет в чёрный спортивный костюм. Кроссовки. Все характеристики, которые, казалось, подходили Бунсичи Тамбе.

— В случае с Курасавой, похоже, мужчина сначала попытался уйти, когда понял, что тот пьян, — снова отметил Химэкава.

— Курасава, должно быть, настаивал на том, что даст отпор, и только поэтому это произошло.

— Да.

— Кроме того, похоже, он даже использовал выходы на болевой, — продолжал линию мысли Сёдзан.

— Значит, это должен был быть Тамба.

— Верно.

— Что ж, был ли это он или нет, если это всё один человек, то следующей целью, скорее всего, окажется...

— Курасава был в Мориоке, что в Иватэ. Так что, скорее всего, это снова Иватэ... — продолжил задумчиво Сёдзан.

— Дзёхэй Цуцуми из Ханамаки?

— Правильно.

— Но зачем же?..

— Похоже, он охотится за всеми, кто может принять участие в турнире.

— Я уже связался с Дзёхэем Цуцуми.

— И всё же мне жаль этих троих, — посетовал Сёдзан.

— Никто из них не сможет участвовать в турнире в этот раз.

— Слышал, Курасава пил, когда на него напали.

На это Химэкава не нашёлся, что ответить.

— Парень был со своими причудами...

Взгляд Мацуо Сёдзана стал отрешённым.Казалось, его глаза искали Бунсичи Танбу где-то вдалеке. Однако в этот момент на песчаном пляже с ним уже сражался четвёртый противник. Им оказался не Дзёхэй Цуцуми из Ханамаки, как предсказывали те двое, а кое-кто с острова Сикоку. Это был Наото Хаясиба из Токусимы.

II

Наото Хаясиба сидел с закрытыми глазами, в позе лотоса прямо на деревянном полу, ничем не утеплённом. Холодная доска под его телом нагрелась до той же температуры, как и его собственная. Он находился в центре просторного додзё. Перед Хаясибой возвышалось небольшое святилище. В додзё больше никого не было, только Хаясиба.

Стояла ночь. В додзё не горел свет, и все помещения погрузились в темноту, напоминающую морские глубины. В тишине гладкий деревянный пол отражал непроглядную черноту. Через окно проникал лунный свет, и, в зависимости от угла обзора, пол, казалось, светился голубоватым оттенком.

Снаружи было светлее от лунного света, чем в самом додзё. Окно было широко распахнуто. Из него внутрь врывался ночной воздух. Ветер больше не был холоден. Ночной бриз приятно касался голой кожи. Снаружи тихо шелестели ветви сакуры. Цветы уже опали, и на ветру трепетали свежие зелёные листья. Молодые, только что проросшие побеги. Аромат свежей зелени смешивался с ночным воздухом. Должно быть, фронт цветения сакуры наконец достиг самой северной оконечности Японии: Сикоку.

Однако лето уже начинало приближаться и здесь. В темноте снаружи гортензии меняли свой свежий зелёный цвет на более насыщенный, а азалии набухали красными почками. Ночной воздух, вливающийся снаружи, был наполнен этой жизненной силой.

Хаясиба сидел в тишине, спокойно впитывая окружающую его атмосферу. Всё вокруг, все ощущения были знакомы его телу.

Он сам построил это додзё. Приехал сюда не для того, чтобы получить должность управляющего каким-нибудь филиалом в штаб-квартире Хокусинкан. Почти десять лет назад он самостоятельно добрался до этого региона, вступил в противостояние с другими школами карате и в результате основал здесь додзё Хокусинкан. Это было пять лет назад. Путь выдался нелёгким.

В этом году ему исполнялось тридцать пять лет. У него не было ни жены, ни детей. Хотя у него были отношения с женщинами во время его погружения в карате, ни одни из них не привели к браку.Он считал, что это просто вопрос судьбы.

Хаясиба жил и спал в здании додзё. Под одной крышей находились кухня и комната на восемь татами, а также одна на четыре с половиной татами. Была и ванна. Для семейной пары маловато, но для тридцатипятилетнего мужчины, живущего в одиночестве, в самый раз.

Он решил похоронить здесь свои кости как мастера боевых искусств. Преподавать карате в этой стране и встретить здесь свой конец — таково было его решение. Нет, это была скорее природная воля, чем осознанное решение.

Его ученик, Судзи Нарикава, собирался принять участие в турнире Хокусинкан в этом году. Хаясиба тоже ддолжен был участвовать. Возможно, ему пришлось бы сразиться со своим учеником. Если так случилось бы, он намеревался выложиться на полную.

Нарикава был талантливым молодым человеком, которому в этом году исполнилось всего двадцать два года. Он сосредоточился на турнире этого года и сразу после окончания университета отправился в штаб-квартиру додзё в Токио, поступив туда в общежитие Сейрю. Туда принимали тех, кто хотел всерьёз заняться карате. Нарикава принял решение посвятить свою жизнь карате.

Когда Хаясиба вспоминал Нарикаву, в его голове всплыло ещё одно имя.

«Бунсичи Тамба».

В начале марта этого года он получил запечатанное письмо с этим именем. В содержании выражалось желание встретиться с ним в поединке. «Если повезёт, он приедет на Сикоку к весне и нанесёт официальный визит в это время»; письмо было написано в простой манере.

Это было имя, которого он никогда раньше не слышал. Ему показалось, что это довольно старомодно — обращаться к кому-то вот так. Почтовый штемпель был из Нары. Он быстро забыл об этом человеке, но вскоре ему снова пришлось вспомнить это имя.

До Хаясибы дошли слухи, что один из учеников школы Такэмия, Соичиро Идзуми, встретился с каким-то человеком в поединке где-то в парке и проиграл. Этим человеком был Бунсичи Тамба. Хаясиба хорошо помнил следующие события. Симура и Цуруми нацелились на Бунсичи, и несколько их учеников нашли его в ночном парке в Синдзюку, сразились с ним в поединке и проиграли. Даже все вместе они потерпели поражение.

Затем Симура и Цуруми встретились с Бунсичи в парке Ямасита в Йокогаме, где Симура потерпел поражение от Бунсичи — тот сломал ему запястье, — а на Цуруми напал профессиональный рестлер Бешеный Пёс, который также нацелился на Бунсичи. Химэкава, поспешивший на место происшествия, победил рестлера, но сам Бунсичи исчез из виду.

Бунсичи проиграл борцу по имени Тосио Кадзивара из про-реслинга Тойо шесть лет назад и проделал весь путь до Йокогамы в погоне за ним. Говорили, что это была месть. Эту информацию передал Хокусинкан человек по имени Кавабе из Тойо.

Бунсичи исчез во время боя с Кадзиварой. Он услышал сирены полицейских машин, приехавших на вызов, и решил покинуть место происшествия. Хаясиба с нетерпением ждал, когда Бунсичи в следующий раз появится на Сикоку. Ему не терпелось увидеть, насколько грозен Бунсичи Тамба, и помериться с ним силами.

Штемпель из Нары ещё больше усиливал желание Хаясибы встретиться с Бунсичи. Скорее всего, письмо было отправлено перед его поединком с Соичиро Идзуми. Фраза «если повезёт» в письме, несомненно, подразумевала, что всё зависит от того, победит ли он Идзуми.

Не только Химэкава, Симура и Цуруми обучались в школе Такэмия у Соичиро Идзуми. Сам Хаясиба несколько лет назад отправился из Токусимы в Нару, чтобы учиться у Идзуми. Пусть и на время, но тот стал его мастером. Таким образом, встреча с Бунсичи Тамбой означала бы противостояние с врагом его учителя. Вот откуду произрастало желание Хаясибы встретиться с Бунсичи вместе с любопытством к Бунсичи и желанием проверить свои силы в поединке с сильным адептом боевых искусств.

Именно поэтому он держал письмо от Бунсичи в секрете от всех. Если Бунсичи появится перед ним, Хаясиба намеревался победить его собственными кулаками и после этого доложить в штаб-квартиру. Однако Бунсичи до сих пор не объявился. С момента инцидента в Йокогаме так и не пришёл.

Куда же делся Бунсичи Тамба?

«Может, это действительно был он?» — размышлял Хаясиба, подразумевая серию поединков посреди улицы, состоявшихся за последние пять дней.

Кэнго Томита из Аомори.

Осаму Мидзуно из Акиты.

Морицугу Курасава из Иватэ.

Эти трое последовательно вызывались на поединки одним человеком и были побеждены.

Все они должны были принять участие в июльском турнире. все были грозными бойцами Хокусинкан. Официально сбор участников начинается за сорок дней до дня поединка, а подача заявок заканчивается за двадцать. Хотя официальные заявки всё ещё находились в процессе рассмотрения, Хокусинкан уже имел общее представление о том, кто будет участвовать в турнире. Из них трое потерпели поражение.

Курасава был товарищем Хаясибы, пять лет назад он учился в школе Такэмия у Соичиро Идзуми. Он был известен своими мощными техниками. Его сила, когда он сражался в своём собственном темпе, была непревзойдённой. За свою жизнь он успел побывать не только в додзё, но и в различных потасовках. Хаясиба не мог не задаваться вопросом, действительно ли существует человек, способный победить Курасаву.

В Хокусинкан ходили слухи, что именно Бунсичи Тамба одолел тех троих. Говорили также, что именно Бунсичи победил Кавагучи в Фукуоке. Бунсичи Тамба... Неужели он и вправду был таким грозным?

Когда Хаясиба сидел с закрытыми глазами, в его сознании смутно всплыло лицо Бунсичи, которого он ещё не видел. Под одеждой он был обнажён, и ночной воздух приятно касался его кожи.

В этот момент Хаясиба понял, что в ночном воздухе ощущается слабый запах океана. Направление ветра, казалось, изменилось. К нему примешивался тяжёлый шум волн.

...И тут....

Хаясиба понял, что его ноздри улавливают не океанский бриз, а другой знакомый аромат. Он хорошо узнал этот запах. Запах, который оставался после тренировок в додзё. Запах пропитанных потом ги...

Хаясиба открыл глаза. Он повернулся к окну справа. Там стояла мирно фигура. Это был крупный мужчина. Обычно в глаза бросаются только голова и шея, но у этого человека выделялись и плечи. Странная сила, исходившая от его тела, наполняла комнату вместе с ночным воздухом. К нему примешивался слабый запах пота. Он напоминал запах животного. Это был не запах свежего пота, только что выступившего на коже, а скорее тот, который шёл от ткани, много раз впитавшей пот.

На мужчине была чёрная толстовка. Его толстая шея выпирала из-под неё. Из-за спины мужчины пробивался лунный свет, освещая его плечи. Хаясиба не мог хорошо разглядеть его лицо. В центре тёмного овала находились светящиеся глаза. В голове Хаясибы промелькнул образ человека, победившего трёх бойцов из Тохоку.

«Бунсичи Тамба?!» — пронеслось это имя в голове Хаясибы.

— Наото Хаясиба? — заговорил мужчина низким голосом.

— Верно, — ответил Хаясиба, решительно сфокусировав взгляд. — А ты Бунсичи Тамба?

Но мужчина игнорировал вопрос.

— Я хочу провести поединок, — снова заговорил он.

— Поединок?

— Именно так.

— Почему?

— Разве нельзя драться без причины?

Ответом ему была повисшая тишина.

— Слышал же о Кэнго Томите, Осаму Мидзуно и Морицугу Курасаве?

— Да.

— Это был я, — продолжал мужчина тихо, но его голос был чётким и напористым. — Вот твоя причина сражаться.

— Понятно.

Хаясиба уже принял решение. Даже если мужчина попытался бы в тот момент сбежать, он был готов преследовать его, чтобы сразиться.

— Ну что, начнём?

— Не в додзё.

— Почему?

— Я отвечаю за это место. Если я буду драться здесь, всё равно, что напишу на своей спине его имя.

— То есть ты хочешь драться как Наото Хаясиба, человек, а не додзё?

— Недостаточно для тебя?

— Вовсе нет, — издал мужчина короткий, знающий смешок.

— Хм?

— Как и следовало ожидать от ученика Мацуо Сёдзана, — пробасил он.

Хаясиба отвечал молчанием.

— До сих пор ни один не убегал от боя. И ты точно такой же.

— Хокусинкан не отступает.

Когда Хаясиба сказал это, мужчина, казалось, улыбнулся.

— Где устроим бой?

— На улице.

— На улице?

— Здесь неподалёку есть пляж. Давай там, — сказал Хаясиба и в тот же самый момент поднялся на ноги.

III

Они стояли на песчаном пляже. Ветер усиливался, смешиваясь с брызгами волн, набегающих с

Хаясиба стоял лицом к человеку. По левую руку от него был океан.

Мужчина принял естественную позу, и от него исходило давление, проникающее в ночь, хотя он, казалось, не прилагал никаких для того усилий.

Хаясиба тоже сохранял естественную ппозицию. Однако всё его тело было наполнено напряжённой энергией. Поскольку они ещё оставались на расстоянии больше нужного для удара, ни один не принял боевую стойку. Если бы они одновременно шагнули вперёд, то сократили бы эту дистанцию всего за два шага. На преодоление расстояния не ушло бы и секунды.

Хаясиба был босиком. Песок холодил подошвы его ног. Он привык бегать по этому песку и знал его упругость и очертания. Его противник был обут в кроссовки, которые слегка утопали в песке.

Мужчина был крупным. Его рост составлял около 180 сантиметров. Весил он, наверное, больше 100 килограммов. Сам Хаясиба обладал внушительным по обычным меркам телосложением. Его рост составлял 176 сантиметров, а вес — 78 килограммов. Тело у него обладало отменным балансом.

«Он выглядит моложе меня», — подумал Хаясиба, изучая своего противника. Судя по телосложению, манере поведения и речи, ему было немногим больше двадцати лет — скорее всего, около тридцати.

— Могу я всё же узнать твоё имя? — спросил Хаясиба. Однако мужчина не ответил. Морской ветер шевелил его волосы. Шум волн отдавался эхом. Грохот перекатывающейся гальки, когда волны отступали, смешивался с окружающими звуками. В тёмном море плавали далёкие огни лодок.

Канал Кии.

Большие волны морской воды, казалось, медленно поднимались из глубины тьмы.

— Ты Бунсичи Тамба? — снова спросил Хаясиба.

— Скажем так, — тихо ответил тот.

Луна освещала и его, и Хаясибу. Свет плясал на поверхности моря. Бой уже начался.

Не двигаясь слишком сильно, их тела постепенно сместились. Не вперёд, а в стороны. Расстояние между ними оставалось неизменным. Когда они наступали, песок под ногами двигался. Когда переносили свой вес, песок сдвигался ещё больше. Даже когда они взбивали песок ногами, это было не додзё. Какую бы технику они ни пытались применить, он ограничивал их в выборе момента и движениях.

Кому это было выгодно? Для Хаясибы тот пляж был местом регулярных тренировок. Каким бы мастером не оказался мужчина, если у него не было опыта боя на таком песке, за Хаясибой оставалось преимущество. По меньше мере поединок уже обещал быть равным.Выбор этого места был продуманным решением.

Незаметным движением Хаясиба шагнул вперёд. Он пытался спровоцировать мужчину на действия. Но тот не клюнул на приманку.

И он, и Хаясиба сделали круг вправо. Мужчина двинулся к морю, а Хаясиба — к суше. Мужчина остановился спиной к океану. Хаясиба стоял спиной к земле.

Мужчина оказался чуть ниже по высоте.

С того места, где стоял он, пляж спускался к урезу воды, где его ноги опирались на гальку, а не на песок. Хаясиба, оказавшийся чуть выше, занимал выгодную позицию.

Полушаг, который Хаясиба сделал раньше, сократил расстояние. Он слегка опустил бёдра и начал входить в ритм движением коленей. Хотя некоторые стойки карате предполагают присесть глубоко, в реальном бою работа ног обычно напоминает боксёрскую.

Однако второй мужчина не стал принимать такую стойку. Он лишь слегка опустил бёдра и сделал маленький шаг вперёд правой ногой. Та неглубоко погрузилась в гальку. Хаясиба увидел, что галька упирается в пальцы ног мужчины. Если тот поднял бы правую ногу, камешки разлетелись бы в стороны. Похоже, к этому он и готовился.

Мужчина ещё не принял серьёзную позу, как бы приглашая Хаясибу выйти на него И в тот момент в него полетели бы камешки. Если они попали бы в Хаясибу или если он попытался от них увернуться, то открылась бы брешь, которой мужчина смог бы воспользоваться.

Хаясиба сделал вид, что не замечает гальки на ногах мужчины. Разлетающиеся камешки должны были задержать его атаку. Если бы он сделал такой бросок неожиданно, это бы шокировало; однако, если Хаясиба был готов к тому, что камешки полетят в него, проблем не оставалось.

В тот короткий миг он почувствовал, как блеснула возможность. Едва успев подумать об этом, Хаясиба уже начал действовать. Он поднял ногой песок и двинулся вперёд.

Хаясиба слегка опустил защиту слева и шагнул вперёд. Сделал он это специально, чтобы для мужчины атака камешками стала проще.

Как правило, первая атака с дальнего расстояния наносится ногами, ведь они длиннее и могут достать противника с большей дистанции. Хаясиба собирался пренебречь этой теорией, сделав ещё полшага, чтобы нанести удар в лицо мужчине. Проигнорировав его атаку камешками, он смог бы получить расстояние, необходимое для этого полушага. Таков был его план.

К этому решению не вели глубокие раздумья — меньше половины секунды потребовалось, чтобы решиться действовать. В голове пронеслись образы его ударной руки, ноги, лица и бёдер. К тому времени, как они оформились, его тело уже двигалось в соответствии с ними.

В разгар боя нельзя позволить себе слишком много думать. Мысли, конечно, возникают, но они не похожи на то, что человек планирует перед началом действия. Просто нужно направить энергию на те движения, которые инстинктивно хочет сделать его тело.

Как только расстояние между ними оказалось нужным для удара... второй мужчина двинулся. Но не правой ногой. Именно левая, не отягощённая галькой нога, стоявшая позади, пришла в движение, оторвалась от земли и выстрелила вперёд, создав резкую линию, направленную прямо в тело Хаясибы. Это был фронт-кик.

Вместо того чтобы сам застать противника врасплох, Хаясиба оказался выбит из колеи. Он повернул тело влево и поднял правое колено, чтобы то приняло удар на себя. Удар был нанесён с невероятной силой. Пусть прямого попадания не случилось, Хаясиба заметно потерял равновесие.

Он отпрыгнул назад, пытаясь восстановить его. В этот момент по позвоночнику Хаясибы пробежал холодок. Выставив теперь левую ногу вперёд после удара, второй мужчина с огромной силой ударил правой, та взлетела вверх.

В воздухе скорость поднимающейся правой ноги резко возросла — и Хаясиба почувствовал сокрушительный удар в левый висок. Это был камень. Мужчина ударил Хаясибу по голове, балансируя камнем на носке поднятой правой ноги и не уронив его.

— А?!

Хаясиба попытался вырваться из ловушки, пнув песок левой ногой.

Он не мог позволить себе принять ещё один удар. Но его нога не нашла опоры в песке, вместо этого вдруг ударив по пустому воздуху, и земли коснулась не она — а его правое плечо.

В этот момент Хаясиба наконец понял, что рухнул на песок правым боком вниз. Когда он получил удар в висок, то на мгновение потерял сознание, все воспоминания до падения напрочь отсутствовали. Оправившись от шока, вызванного падением, он по ошибке решил, что ещё стоит на ногах, и попытался убежать.

— Тц...

В тот момент, когда Хаясиба попробовал встать, сильный удар обрушился на его левый висок. Мужчина ринулся к нему и ударил пяткой правой ноги по тому же самому месту, куда попал камень.

Перед тем как снова потерять сознание, Хаясиба почувствовал, как из его левого виска сочится что-то тёплое и густое.