[-0006] Подсчёт очков.

Придя в сознание, Ооки обнаружил себя в той же комнате. Перед ним стояла черная сфера и в глаза бросился радужный лазерный луч, исходящий из нее. Он жадно вдохнул, медленно сползая спиной по стенке. Сидя и наблюдая, как телепортируются другие люди, он вдруг решил из любопытства подойти к черной сфере. Ооки посмотрел в открытые отсеки и ахнул, когда увидел внутри человека – совершенно голого бледного мужчину в позе эмбриона. Повсюду были трубки с кабелями, парень вслушался, из маски, что была надета на лицо этого мужчины и была похожа на аппарат для искусственного дыхания, было слышно равномерное шипение – дыхание этого таинственного незнакомца. —Э-эй? — Ооки осторожно подал голос. Реакции не было, мужчина даже не шелохнулся, так и продолжал сидеть с опущенными веками, словно спящий. Ооки вздрогнул, когда заметил, что Акари внезапно подобралась к нему за спиной. — Что это? — спросил он. Она прищурилась и назвала эту сферу странным словом – «Ганц» — Что? — переспросил парень, не поняв сказанное девушкой. Акари закатила глаза, Ооки стоял перед сферой, ссутулившись, словно униженный. В том месте, где были раньше объяснения об инопланетянах, теперь находились их лица в том же вырвиглазном стиле. — Г-анц? — Это то, как мы называем эту сферу. — Мы? Ооки вдруг обернулся и понял, что уже десять человек вернулись в комнату. Ишибаши и его спутники очевидно не были в их числе. — Что это вообще было? Мы же почти умерли! — Нет, на самом деле некоторые действительно мертвы. Убитые этими копиями принца Сётоку Я, однако, предупреждала их. — Тон Акари похолодел еще сильнее: — Я говорила вам, что носить костюм важно, я дала вам много советов!

— Нет, но... — Ооки оглядел комнату, ища чьей-то поддержки, но остальные испуганно отворачивались. Он понимал, что все они крупно обосрались, поэтому на жестком лице Акари чувствовалось торжество. — Но мы ничего не понимаем. Сражаться с пришельцами, поставить жизнь на кон, как будто это вообще может быть правдой! Разве нельзя обратиться к властям? — Акари усмехнулась. — Если мэрия и полиция могут помочь, это было бы отлично.

У Ооки заплетался язык.

— Чем помочь? Ну что за бред.

Парень изо всех сил пытался сказать несколько слов. Акари сбивала его и насмехалась.

— Единственный простой способ сбежать отсюда – сдохнуть. Иначе меня бы тут с вами уже не было.

Последних слов Акари было достаточно, чтобы заткнуть Ооки.

— Я не буду повторять, слушайте меня хорошо, все здесь без исключения однажды умерли и были воскрешены Ганцем. Поэтому мы не можем противиться его приказам, когда мы не сражаемся, мы можем жить нормально, но мы не знаем, когда нас снова перешлют сюда. Где бы вы ни находились, вы будете насильно телепортированы и втянуты в очередную бойню.

В комнате царила абсолютная тишина, как будто никто не дышал.

— Некоторые думали, что им всё по силам и по итогу умирали. Поверьте, я тоже хочу выжить, если вы со мной, то слушайтесь моих советов, это единственное, что пока может спасти вам жизнь, понимаете?

Ооки чувствовал тяжесть в желудке, он не мог нормально дышать.

— Значит всё повторится? Если нет способа сбежать, значит ли это, что мы будем мучаться, пока не умрём? — отчаяние, с которым говорил Ооки перебросилось на всех присутствующих. Люди были подавлены.

— Нет, это больше не повторится. Это невозможно, — молодой прыщавый парень был недалеко от Ооки, он смотрел в пустоту с изумлением и нездоровой бледностью на своём лице.

Сидя со скрещенными ногами, лысый мужчина сжимал локти дрожащими руками.

— По крайней мере костюм нас защищает… — Ооки нервно выдавил из себя подобие смеха, осёкся и проглотил слова, вертевшиеся на языке.

— Ишибаши и его банда хотя бы сражались. Ты здесь жив, потому что они отвлекли врага и положили целую кучу, но теперь они мертвы. Наш черёд сражаться.

— Наш? Сражаться? — вклинился вдруг лысый, смотря на Акари. — Главное – не мельтешить. Одно неверное движение и вы все трупы, — вновь обернувшись к бледному лицу Ооки, девушка добавила, как будто только что вспомнила: — О да, кроме смерти, есть еще один способ получить свободу. Набрать сто очков, убивая пришельцев.

Услышав это, Ооки вспомнил слова Ишибаши и его союзников. Действительно, они говорили об очках.

— Наберете 100 очков – можете освободиться, вернуться к нормальной жизни. Ну что полегчало? Но помните, это не игра, — покачала головой Акари.

— Да, хорошее сравнение. Можно сказать, что это как игра, но только ставки на нашу жизнь. Мы как пешки для Ганца.

— Так ты просишь поставить нашу жизнь на кон?

Акари ответила холодным и сердитым взглядом на вопрос прыщавого.

— Не я устанавливаю правила. В любом случае, когда Ганц призывает на миссию мы сражаемся и, в соответствии с побежденными врагами, накапливаем очки.

Мужчина постарше, до этого не проронивший ни слова, вдруг открыл рот:

— Но во время боя… разве мы можем уследить скольких успели убить?

— Я не знаю, как он это делает, но Ганц всё знает. Долго объяснять, покажу прямо сейчас. Ганц, счёт! — Акари произнесла эти слова, скрестила руки и повернулась к шару. Но ничего не случилось. Затем луч света вышел из Ганца в центр комнаты, началась пересылка. Это означало, что кто-то ещё сумел выжить. Лицо человека, который появлялся, было знакомо Ооки, он был одним из тех, кого он видел с Ишибаши.

— Кхаа… Кха... Дерьмо!

Когда телепортация завершилась, человек с короткими волосами упал на колени, с трудом дыша.

— Моя… моя рука….а?

Он крепко сжимал правую руку левой, как будто ему её отрезали, но теперь всё было в порядке. Осознав это, он оглянулся.

— Я спасён? Но где Ишибаши-сан?

И когда он понял, что Ишибаши и другие погибли, на его лице появилось чувство растерянности, а затем внезапно он начал хохотать.

— Ха-ха-ха! Ишибаши, сукин сын. Вы сдохли, наконец!

Удивленный вопрос Акари перебил смех мужчины:

— И как ты только выжил?

— Хотел бы я увидеть его тупое лицо! Разве он вас уже не задолбал?

Звук, похожий на колокол, исходящий от Ганца, прозвенел в пустоте и прервал мужчину. В то же время на поверхности сферы были видны мигающие буквы «начинаем считать очки». Перечисляя малозаметных на миссии людей, Ганц каждому давал прозвища. Используемые псевдонимы хорошо подходили каждому, Ооки несколько раз хихкал, но задумываясь, что именно так Ганц скажет и о нем, он старался подавлять смех. Одного человека сравнили с сатиром, а женщину с штукатуркой на лице и в безвкусной одежде назвали Хозяюшкой. Теперь остались только союзник Ишибаши, Акари и Ооки:

«ПNŦ0М€Ц Nшиб@ши - 17 04k∅в. Н3 благ0D@PĤIPЙ.

Это относилось к последнему прибывшему. Слышно было, как он стискивает зубы и очень злобно смотрит на Ганц.

— Что поделаешь Такаока-кун, если это правда, — сказала Акари.

— Завали, сука! — На правду не обижаются, а? Если бы Ишибаши там не было, ты бы давно помер. Если бы ты хотя бы притворился, что немного грустишь из-за смерти Ишибаши, тебя бы не назвали неблагодарным, я не права?

Человек по имени Такаока очень раздражённо посмотрел на Акари. Очередь Ооки настала.

«ТРY¢ - 0 ∅4к0в. 04€НЬ привязан к Акари. Прячится ей под юбку.

Ооки очень не нравилось, как его назвал Ганц, как будто он был с ней только для того, чтобы спасти себя, на самом деле он начал чувствовать себя неловко в ее присутствии, и его сильно раздражало то, что его называли трусом. Хотя он знал, что сбежал из трусости. Наконец настала очередь Акари.

«АК@РИ - 67 очков.»

Такаока посмотрел на нее с презрением. Ооки не мог удержаться от крика "67 баллов!" — Неплохо сработано. Возможно, новый рекорд.

— Я иду домой. Они увидели Такаоку, который надел свою одежду, не привлекая внимания и направлялся к выходу.

— Домой, мы можем вернуться домой?

Ооки посмотрел на Акари умоляющим взглядом, но она ничего не ответила, посмотрела, куда идет Такаока, затем обернулась и сказала, что они могут делать все, что хотят. Акари взяла свою сумку, которая была рядом с ней, и направилась вслед за Такаокой.

— Ах, забыла сказать...

Все смотрели на Акари, кроме старика.

— Вам лучше не говорить об этом с другими людьми.

— Нам итак никто не поверит, подумают, что мы сумасшедшие, – сказал лысый человек.

— Я не это имею в виду, — ответила Акари, — Людям, которые болтают лишнего, взрывают голову из-за бомб, которые находятся у нас в головах. Кажется, Ганц хочет, чтобы мы держали всё в секрете.

— Бомб?

В тот момент, когда молодой человек с прыщами хмурился, другой, с бледным лицом спросил:

— Ах... так что, это была бомба?

— Сами видели, теперь вам понятно. Этого объяснения было достаточно, чтобы встревожить всех в комнате.

—Всем без исключения воскрешённым Ганцем людям в голову вживляется бомба, и если они уходят из установленной зоны боевых действий или раскрывают секрет людям, которые не участвуют в миссиях, эта бомба взрывается. Будьте осторожны, если вы слышите какое-то пищание в своей голове, это предупреждение.

Все молчали.

— Так будет всегда? — Человек честной и серьезной внешности по прозвищу «сатир» застенчиво задал вопрос. — По крайней мере, пока вы в Ганце. Но если наберете 100 очков, то освободитесь, ваши воспоминания будут стерты, а бомба исчезнет.

И снова все замолчали.

–У нас нет выбора, кроме как сделать это, бороться и получить эти 100 очков.

Позже, когда Ооки вернулся домой, он с трудом вспомнил все, что произошло: комната была в многоэтажном здании. Он не знал этого, но перед миссией невозможно было попасть за дверь комнаты. Когда он вышел, то понял, что войти уже нельзя, некоторые были озадачены, когда поняли, что их освобождение только временно. Когда Ооки вернулся домой, он шел по углу улицы, которую хорошо знал, у него было впечатление, что кто-то смотрит на него, но потом понял, что он один.

— Э-э ... — стоя перед входной дверью, он осознал, что на нем все еще был силовой костюм, под мышкой – школьная форма, в руке х-gun, в другой – сумка. По пути люди часто оглядывались на него, поэтому он вспомнил слова Акари и надел свою одежду на костюм, по-видимому, не было никаких проблем с тем, что костюм и оружие видели другие люди, даже если они не ганцеры. Ведь, это выглядело как косплей. Однако он не собирался рисковать, особенно если бы родители увидели все это, он бы не знал, как они это воспримут. После того, как он надел свою одежду, то сунул пистолет в свою сумку, накрыл части костюма, которые можно было увидеть под рукава, и открыл дверь в свой дом. Сразу же его мать бросилась на него.

— Ооки, ты в порядке?

Ооки остолбенел. Удивленный, он симулировал спокойствие столько, сколько мог, смотря на свою мать. О нет, она знает, подумал он.

— Я слышала, что ты был ранен, пытаясь спасти ребенка, который упал из соседнего здания. Где ты был? Тебе не больно?

До этих пор, Ооки забыл, что его дом был так близко к месту его смерти.

— Я не знаю, я был в библиотеке, готовился к экзамену.

— Так поздно? Его мать посмотрела на заднюю часть комнаты, часы, прикрепленные к стене, показывали 9:00 вечера.

— Меня выгнали из библиотеки, и я продолжил в ресторане быстрого питания, но я не думал, что уже так поздно. Его мать вздохнула с облегчением. Как только разговор закончился, Ооки попытался улизнуть, и его мать сказала ему:

— Тебе не интересно?

Готовясь открыть дверь в свою комнату, Ооки остановился и спросил свою мать:

— Д-да, мальчик, который упал, как он? — Он в целости и сохранности, никто не знает, как он выжил, но он невредим. — Это чудесно! Ооки закрыл за собой дверь и задержал дыхание на мгновение. Сегодня все пошло не так, но Ооки действительно чувствовал себя спасенным. Он больше не мог стоять и упал на кровать. Возможно, это произошло потому, что его нервозность исчезла, но парень не мог не думать, что все, что он пережил, было сном. Он был одет в костюм и мог видеть очертания x-gun в своей сумке. Но бомба у него в голове, инопланетяне, битвы, в которых люди гибли так просто, Ооки сомневался, что это все реально. Если это так, если он был обманут, то все дело в хитрой уловке, которая заставляет его верить. Нельзя, чтобы что-то подобное существовало.

Его мать продолжала говорить за закрытой дверью.

— Всё хорошо, сынок, но в районе стало беспокойнее в последнее время, если задерживаешься, то позвони мне

— Беспокойнее…Это ты про того мальчика?

— Не только, был также шум в районе Тайто, из-за взрыва газа в торговом центре, кажется, что многие люди погибли, никогда не знаешь, что может произойти.

Когда он это услышал, то замер в своей постели. Итак, все было реально. Внезапно дрожь охватила его, и он начал дышать с трудом, в глазах потемнело. Как будто отчаяние охватило его, нервы Ооки уже сдавали, он погрузился в глубокий сон. Но это не было отдыхом. У него были кошмары, в которых Сётоку убил его, он чувствовал

запах горелой плоти в свете сияющих неоновых вывесок.

* * *

— Ты в порядке?

Погруженный в свои мысли, Ооки уже собирался выйти в коридор, когда почувствовал руку на своём плече. Он обернулся и увидел Ошиму, своего одноклассника. Ооки не считал его другом в истинном смысле, но нельзя было отрицать, что они несколько раз тусили вместе. Ошима был единственным человеком, которому Ооки, обычно замкнутый и необщительный, доверился перед тем, как решил покинуть футбольный клуб.

Дружелюбное и спокойное выражение лица Ошимы, обычно, располагало к нему людей.

— Тебя как будто подменили. Впадать в депрессию из-за простого экзамена – это на тебя не похоже, — сказал он вкрадчивым голосом.

— Думаешь? — вскипел Ооки.

Экзамен в конце семестра выпал на кошмарный период его жизни. Ночь перед возможно самым важным тестом в году, он провёл в тревожном состоянии. Как сказала Акари, Ганц может забрать его в любой момент, в любой момент втянуть в очередную сумасшедшую миссию.

Не самая идеальная атмосфера для того, чтобы сосредоточиться на учебе. На самом деле, сейчас, последнее, о чем он заботился, был результат экзамена. Плохая оценка, допытывающиеся взгляды учителей и родителей, раздражение из-за неудачи, – все это отошло на второй план по сравнению с мясорубкой, которую устроил Ганц. И все же он не мог избавиться от этих паршивых чувств до конца. Трудно убить в себе привычки.

.

Ооки был обескуражен, когда возле него пронеслась девушка.

— Черт, жаль я, не разглядел её лицо, — сказал он, раздраженно прищелкнув языком. Ооки расплылся в простодушной улыбке. Судя по виду, Акари не могла быть школьницей. После их знакомства в комнате Ганца он решил, что она уже достаточно взрослая, вероятно, студентка колледжа. Да, такая красавица как она оставит у мужской половины своих одногруппников только хорошие воспоминания.

Это была мимолётная, случайная встреча, было бы странно предполагать, что она будет разгуливать перед ним в коридорах его собственной школы. Эта иллюзия, несомненно, была вызвана усталостью, навалившейся на него за предыдущий день.

— Блин, мне реально хреново, — тихо пробормотал Ооки приоткрытыми губами.

— Хреново? В смысле? — Ошима широко раскрыл глаза, в очередной раз удивляясь странному такту своего собеседника. Ооки поспешил найти предлог, чтобы удовлетворить любопытство пытливого друга. Он разумно решил перевести тему на катастрофические результаты экзамена и тесты, которые ему оставалось сдать.

Завершился последний этап писанины.

— Да и пошло всё, — на Ооки накатило обычное чувство освобождения, которое обучающийся испытывает в конце экзамена, независимо от его исхода. Почти все одноклассники подорвались из класса, гул заполонил весь коридор. Ооки откинулся на спинку стула и позволил наиболее торопливым выйти наружу. Затем он устало схватил свою сумку и поднялся из-за стола. Ошима был вовлечен в разговор небольшой группы задротов, которым не терпелось обменяться данными и мнениями о результатах теста.

Ему это не понравилось, и он решил держаться подальше от разговора. В конце концов, у него была другая ситуация. Для Ошимы и остальных плохая оценка не поставила бы под угрозу ничего, и меньше всего их жизни. У них все еще был другой шанс, другое «завтра». А он чувствовал себя так, словно над его головой висел Дамоклов меч. С какой бы стороны он ни смотрел, вся эта хрень с Ганцем стала фактором неизвестности, который лишал его привилегии жить нормальной жизнью в будущем. Еще несколько дней назад Ооки считал свою жизнь абсолютно спокойной, граничащей с банальностью. Иногда ему хотелось пережить что-то необычное, опыт, который бы выделил его из массы обычных учеников, таких как Ошима.

Теперь он жалел об этом желании. Он отчаянно хотел вернуться к своей нормальной жизни, медленно угасать, как спичка, без внезапных вспышек, наслаждаться радостями безликого существования в пределах своего места на социальной лестнице. С другой стороны, неуверенность в завтрашнем дне могла бы подтолкнуть его наслаждаться каждым мгновением, не упуская ни одной возможности. И все же Ооки такая философия не была близка.

Смелые идеи так и оставались запертыми в его голове, он никогда не давал себе шанса разгуляться. Ужас от того, что его могут перенести в любой момент, возможно, в течение следующих нескольких минут, безжалостно терзал его разум.

— Так, вроде это он… — Ооки услышал голос не более чем в метре от себя и почувствовал, как сильный порыв подавляет волю. На этот раз не было никаких сомнений – это была Акари. Он поднял голову и посмотрел на нее. Она была одета в женскую униформу своей школы. Девушка так неожиданно появилась, словно чёрт из табакерки.

— Что… но как… что… — слова замерли у него на губах, он смотрел на нее, как идиот.

Девушка оглядела его с ног до головы, он почувствовал себя овцой, отданной на милость голодного волка.

— Ты ведь не в костюме, да? Что насчет пушки? Ты всегда носишь её с собой?

Кивнув, Ооки собрался открыть сумку и показать ей содержимое, но она махнула рукой.

— Не бери в голову, важно только то, что она всегда с тобой. Кто-нибудь что-нибудь подозревает? — она зашипела себе под нос, придвигаясь к нему всё ближе.

Ооки вздрогнул. Он вспомнил как накануне вечером, по пути домой, люди с любопытством разглядывали его костюм. Он решил, что лучше не скрывать это, и пересказал Акари, не опуская никаких деталей.

— Ну, скажем, тебе просто повезло... — ответила она.

Он заметил, что состояние девушки отличалось от того, что было при их первой встрече, будто она подавлена.

— Что-то случилось? — неуверенно спросил он.

Акари поджала губы, раздумывая над ответом.

— Не стоит тут это обсуждать… Идём за мной!