[-0005] Момент растворения.

Она повела его за спортивный зал, в здание, используемое в качестве штаб-квартир различных спортивных клубов. Девушка остановилась перед дверью, на которой красовалась табличка кружка по атлетике. Она взяла ключ, свисавший с крючка, прикрепленного к стене, вставила его в замочную скважину и решительно повернула.

— Ну же, пойдем внутрь. Не дрейфь, я здесь заведующая. Сегодня не будет никаких тренировок, так что никто нас не побеспокоит.

Комната стояла в полумраке.

Здесь была лампа, но Акари ее не включала.

— Помни последнее предупреждение, которое я тебе сделал... — её вопрос был скорее утверждением.

Ооки, с легкой улыбкой на лице, простодушно кивнул.

— Конечно... Я не должен никому рассказывать секреты Ганца

Она удовлетворенно кивнула.

— Я спросила просто, чтобы знать наверняка, потому что видела, как ты вышел из комнаты в костюме и с пушкой наперевес.

— Я понял, — Ооки чувствовала себя растерянно. Это была не та Акари, которую он встретил в первый день, девушка, вероятно, посмеявшаяся бы над ним, если бы он глупо подох. Теперь она отвела его в сторону и убедилась, усвоил ли он урок.

— Я не специально разгуливал по улице в костюме. Я исправился. Знай, я буду более осторожным.

— Лучше бы, — сказав это, девушка направилась в тускло освещенную часть комнаты, словно желая убежать от взгляда собеседника. Измученные глаза Акари светились горечью.

Слыша её тяжёлое дыхание, Ооки решил развеять сомнения:

— С тобой что-то случилось? — не успели слова сорваться с его губ, он увидел, что она плачет, и почти пожалел о своем вопросе.

— Ничего, просто забудь, сделай мне одолжение – уходи! — ответ Акари был предельно ясен.

— Но я, — в смятении, с широко раскрытыми глазами, Ооки попытался успокоить ее сочувствующим взглядом.

— Я сказала – уходи, — всего несколько тихих слов, но словно высеченных на холодном, сухом камне.

И все же он все еще чувствовал какую-то неуверенность. Ооки тихо вздохнул и перевел взгляд на внутренний двор, видневшийся за окном.

— Какое тебе до меня дело? Я для тебя клоун какой-то? Если бы я рассказал кому-нибудь о Ганце, и они снесли бы мне башку, это было бы лучше для всех, да? Тогда я бы не мешался у тебя под ногами, — он закрыл глаза и расправил плечи.

— Не говори так, пожалуйста... — Акари прикусила губу и тихо всхлипнула. — Не говори о смерти… не говори, что умрёшь.

Девушка склонила голову и больше не пыталась сдерживать слезы. Ооки с трудом узнавал ее. Он стоял и смотрел, ничего больше не говоря, она выглядела совсем другим человеком, не той Акари, которую он встретил в комнате Ганца. Холодная и бесчувственная девушка, человек, бесстрастно смотрящий на все эти трупы. Сейчас она казалась обычной девушкой, той, что легко может растрогаться, задрожать, заплакать. Увидев ее в таком состоянии, он почувствовал наплыв всеобъемлющей нежности. По правде говоря, он уже оценил ее красоту, черты ее лица пришлись ему по вкусу, и его мужское «Я» сочло Акари чрезвычайно привлекательной. Атмосфера, витавшая вокруг нее, заставляла девушку казаться неприступной, как будто она была за непроходимой стеной.

Но теперь эта стена полностью рухнула.

— Ну же, расскажи мне, что с тобой случилось, — с чувством попросил он ее, потрясенный тем, как она плачет.

— Говорю же… не бери в голову… — бормотание и слёзы мешали ей закончить предложения и уже уничтожили в ней всякое подобие самообладания.

Акари потерла глаза в отчаянной попытке взять себя в руки, но это было бесполезно. Слезы продолжали катиться по ее щекам.

— Я не могу просто плакать, я не могу себе это позволять… нет!

Эти последние слова возымели эффект. Акари почувствовала себя достаточно уверено, чтобы снова поднять глаза. Она пару раз глубоко вздохнула и сказала сама себе, что успокоилась, что все в порядке.

— Плевать – что, тебя это не касается. Я говорю – не нужно беспокоиться обо мне...

Ооки задумчиво посмотрел на нее. Акари выглядела уставшей, но это было объяснимо. Вероятно, кошмар, от которого она с трудом убежала в прошлом, вернулся в ее сознание. Ему даже показалось, что он слышит учащенное биение ее сердца, это еще больше смягчило его к ней.

— Я не знал, что ты умеешь плакать. Как я должен вести себя с тобой в следующий раз, когда мы встретимся в той комнате? — спросил он, бессознательно потирая подбородок.

— Как хочешь... — отрезала она.

— Отлично. И в следующий раз, когда ты будешь вести себя дерзко, высокомерно обращаться другими, я расскажу всем о том, как ты здесь нюни распустила, — он сказал это, практически шутя, с улыбкой на губах.

Если бы он знал истинную причину этих слез, то, вероятно, взял бы назад свои слова. Акари вскочила, понимая, что не может больше оставаться в таком виде перед этим пацаном. Выражение ее лица ожесточилось, а голос стал холодным и отстраненным. Дорожки от слез на ее щеках полностью высохли.

— Двое из нас... они мертвы! — взорвалась она с ненавистью и презрением, на лице.

— Мертвы? О ком ты говоришь? — спросил Ооки, не двигаясь с места, но готовый отреагировать на любой выпад.

— Об Имуре и мистере Такаре, они попросили меня научить их драться...

Последние слова она произнесла вполголоса, не уверенная в том, какую реакцию они вызовут у Ооки. Парень мысленно вернулся назад и соединил образы мужчины с забавной сумкой и рябого мальчика. Затем он вздрогнул.

— Но... почему? Что случилось?

— Ты что, новости не смотришь? — многозначительно ответила она: — Разве ты не читал о старшекласснике, который возился с пистолетом и в итоге вышиб себе мозги?

Казалось, он что-то помнил об этом, но отсутствие фотографий никогда бы не заставило его подумать, что это был Баттерато из комнаты Ганца.

— Наверное, Имура показал кому-то X-Gun... — Акари инстинктивно напряглась, но тут же заставила себя расслабиться. — Может быть, он просто хотел показать кому-нибудь, как работает пушка, может быть, он решил потренироваться на кошке. Так что его голова... — Акари поднесла руки к лицу, силясь продолжить. Ей не терпелось закончить этот разговор. — Что касается мистера Такары, то это был другой случай. Он собирался улизнуть из дома поздно ночью, чтобы попрактиковаться в стрельбе. Но жена увидела его, и он не нашел лучшего способа, чем рассказать ей о Ганце. Позволю тебе представить последствия...

Акари была невольным свидетелем этого события. Она подошла к дому Такары, мужчины с забавной сумкой, чтобы проверить ситуацию, и увидела, как он горячо спорит со своей женой. Девушка слышала, как они спорили, пока он пытался убедить ее не беспокоиться насчет костюма, оружия и всего остального.

Акари прищурилась и пожала плечами. Она глубоко вздохнула и снова посмотрела на Ооки.

— Мне жаль, что я позволила им раскрыться. Я была бы лгуньей, если бы сказала, что не чувствую вину. Мне нужно подумать о том, чтобы больше не допускать такого...

Парень вспомнил о своём проступке и снова вздрогнул. По всей вероятности, Акари была виновата в исчезновении других людей. Он поднял голову. Его взгляд был встревоженным, виноватым.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — он спрашивал о том, развеялась ли она хоть немного.

— Лучше, спасибо... Я рада, что ты, по крайней мере, последовал моему совету. Ты все еще жив, так что это того стоило... — она говорила спокойно. Ее взгляд был прикован к Ооки, но она казалась ему такой далёкой, за много световых лет от него и этой маленькой комнаты.

— Уверена, что справишься одна? — спросил он.

Акари подняла голову и ответила бесчувственным голосом:

— Похоже, у меня нет другого выбора.

— Но разве не трудно справляться со всем этим в одиночку? — тревога Ооки возросла при виде Акари, такой спокойной перед лицом боли.

При этих словах она почувствовала себя ещё более безмятежно. Теперь он тоже казался освежившимся и решил говорить откровенно:

— Ваша команда умерла еще до того, как появилась на свет, хорошая причина отказаться от идеи создать другую...

— Я не считала тебя идиотом. Признаюсь, ты произвел на меня впечатление, — Акари улыбнулась, но без особых эмоций. Ооки озадаченно нахмурился. Что-то все еще ускользало от него, но сейчас было не время выяснять это.

Здание было заброшено, вероятно, из-за банкротства строительной компании, которая ушла в ноль. Частично оголённый стальной остов проржавел от непогоды и был брошен на произвол судьбы. Акари любила это здание и часто использовала его для тренировок. Ооки сидел на корточках на выступающем металлическом брусе, едва сдерживая дрожь от пронизывающего холода. Акари попыталась успокоить его.

— И что? Ты уже привыкла к этому?

Девушка молчала, склонив голову, и сделала усилие улыбнуться. Теперь ему была ненавистна сама мысль – проявить слабость перед ней.

— Мы договорились, что наденем костюмы, но я не вижу смысла делать из меня акробата... Даже если я упаду, теоретически со мной ничего не случится, да?

Акари встряхнула его:

— Ты бы так легко не отделался. По крайней мере, ты бы сломал пару костей.

Ооки сглотнул, и она продолжила урок.

— У костюма также есть свои ограничения, особенно для тех, кто не привык его носить. Вам придется быть очень осторожными, особенно если вы заметите, что из сенсоров вытекает синяя жидкость. Это значит, что костюм был поврежден и, вероятно, непригоден для использования.

— Непригоден для использования? — растерянно пробормотал он.

— Верно, другими словами, простой костюм и больше ничего, — невозмутимо продолжила она, как будто этот разговор ее даже не касался.

Ооки посмотрел на странные круглые отверстия, похожие на пуговицы, на своих запястьях и бедрах и испустил долгий вздох.

— Осторожнее с сенсорами, иначе ты их повредишь, — Акари улыбнулась и встала, готовясь к прыжку.

Короткий разбег, затем большой прыжок, чтобы попасть на балку примерно в десяти метрах от неё. Ооки, застигнутый врасплох, приготовился сделать то же самое, стараясь уследить за ней. Тренировка была, мягко говоря, суровой и длилась около трех часов. Ооки просто не мог заскучать. Акари смотрела, как он, тяжело дыша, готовится преодолеть последнее препятствие, и почувствовала удовлетворение.

— На сегодня хватит. Я бы сказала, можно и домой пойти .Что скажешь? — это было всего лишь приглашение, произнесенное убедительным тоном, но было ясно, что Акари не хотела противоречий в ответ.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал... — ответил запыхавшийся Ооки. Он слишком устал, чтобы обращать внимание на всякие тонкие намёки. — Я уже несколько часов лазаю вверх и вниз по этому зданию... Дай мне передохнуть.

— Это просто разминка. Ты не должен был так устать... — сказала она, как ни в чем не бывало. — Если всё пойдёт хорошо, мы начнем практиковаться в стрельбе.

— Ты сказала разминка?

Начиная со следующего дня, он едва слышал ее и испытывал легкое головокружение. Он не привык подпрыгивать на десятки футов от земли. Не говоря уже о том, что стоило ему отвлечься на мгновение – и он бы упал и разбился о землю. Он надеялся не отставать от нее, но вскоре понял, что её сноровка на голову выше.

— Как только овладеешь оружием – приступим к изучению боевых приемов. Надеюсь, в этот момент Ганц не отправит нас на задание, — сказала девушка с чувством энтузиазма.

По дороге домой, в темноте, Ооки размышлял о своем положении. Он понял, что никогда не сможет превзойти ее в бою. Но если он хотел выжить, ему надо было стремиться, хотя бы сократить разрыв в силе и опыте, разделявший его и Акари. Прямо сейчас он чувствовал себя скованным по рукам и ногам. Если бы он, по крайней мере, был в состоянии позаботиться о себе, Акари смогла бы лучше справиться с миссией, возможно, избежав слишком большой резни.

Все зависело от его способности как можно быстрее постичь секреты боя. Тренировка продолжалась еще несколько дней. Ооки не раз рисковал свернуть себе шею, и только вновь обретенная решимость помогла ему стиснуть зубы и пройти это испытание.

— Никогда не забывай о запирающем механизме. X-Gun оснащен функцией временной задержки, поэтому выстрел всегда происходит спустя несколько секунд с момента нажатия на спуск. Если ты промахнешься мимо цели, будут неприятности.

— Почему ты используешь только Y-Gun? —настойчиво перебил он ее. — Может, это и практично, но менее удобно, чем X-Gun.

— Потому что мне не нравится убивать их, даже если они пришельцы... — ответила она почти грубо.

— Ты не хочешь их убивать? Всё-таки они нападают на нас, уничтожают нас... — озадаченно сказал Ооки, вглядываясь в освещенный уличными фонарями проспект.

— Я устала видеть смерть повсюду... — ответила она, пожимая плечами. — Тем больше причин не нести ответственность за чью-то смерть, кем бы они ни были. Ладно, хватит тратить время на болтовню, — коротко отрезала она, — нам еще многое надо сделать.

Ооки неуверенно кивнул, схватил пушку и прыгнул. Акари внимательно наблюдала за ним, пока он двигался, используя перила, предусмотренные железным остовом здания.

— Неплохо, но есть куда расти. Тебе нужно лучше координировать движения.

Он кивнул ей и продолжил. Ооки ожидал обычных слов упрека, но это было похоже на искренний совет. Сначала он думал, что ее высокомерие было проявлением осторожности из-за недоверия к другим.

Но со временем он понял, что Акари была совсем другой: она использовала маску строгого сержанта, чтобы скрыть свое беспокойство.

— Скорость не так уж плоха, если ты сможешь еще немного поработать над реакцией, — заключила она, довольная тем, что убедилась в своих словах.

— Это обнадёживает, — ответил он с натянутой улыбкой, — но никто не мешает похвалить меня, когда ты увидишь какое-то улучшение... знаешь, это бы меня взбодрило.

— Разве тебе недостаточно услышать, что, возможно, ты не помрешь на миссии? — резкий ответ оборвал непринужденный тон беседы. Всякий раз, когда он пытался разрядить обстановку, это приводило к обратному эффекту. — Ладно, на сегодня хватит, — Акари снова стала холодной и отстраненной.

Но на этот раз Ооки не хотел сдаваться. Он пришел к выводу, что если хочет улучшить их отношения, ему следует поговорить с ней более откровенно.

— Извини... я... я думал... — пробормотал он, прислушиваясь к ее дыханию, — После всего этого, ты бы не хотела немного повеселиться? Тем более что завтра в школу не пойдешь... Нам бы не помешал перерыв в тренировках, правда? Ты бы хотела пойти куда-нибудь?

В глубине души он просто искал способ сказать "спасибо", но сразу же подумал, что это неправильный подход.

Дружба – сложная штука, требующая взаимного доверия, и чтобы поддерживать ее, вам нужна хорошая доза уверенности друг в друге. Акари хранила молчание.

— Ты меня на свидание приглашаешь что ли?— спросила она со вздохом.

— Ну, нет... не думай об этом в таком ключе, это просто, чтобы развеяться.

Ооки пытался глубже разобраться в своих чувствах. Она наблюдала за ним, ожидая, что он покажет ей свои истинные помыслы, не завуалированные, не лживые. Она заметила, что ему неловко, и подошла к нему.

— Это неплохая идея.

— То есть… так... ты соглсана?! — перед ним открылась вселенная, которую он даже не мог себе представить.

Она ласково улыбнулась ему, успокоила его.

— Давай сходим завтра... — был его тихий ответ. — Только куда именно?

В ту ночь Ооки не мог сомкнуть глаз. Он думал и думал о том, что Ганц может внезапно вызвать их на задание. Но не только это волновало его... Это был первый раз, когда он пригласил девушку на свидание. То, о чем он часто мечтал, но на что ему никогда не хватало смелости. К тому же он считал Акари трудной в общении, даже, несмотря на то, что уровень доверия между ними вырос.

Но сейчас считать ее потенциальным вариантом для отношений было глупо. Они встретились в ситуации, граничащей с парадоксальным безумием. Может быть, при других обстоятельствах что-то у них, да и вышло бы? Ведь он видел, как она плачет, и нежность этих мгновений буквально переполняла его. Теперь образ Акари не давал ему передышки: он просто не мог выбросить ее из головы. Он попытался подавить это странное чувство волнения. Не было никакого смысла изводить себя. Хладнокровно рассуждая, он думал, что этим отношениям суждено оставить горький привкус у него во рту. На самом деле, если читать между строк, было гораздо более вероятным, что она приняла его приглашение с единственной целью – провести очередной странный урок. Или, проще говоря, это было недоразумение, которое в долгосрочной перспективе привело бы к ещё большей неловкости.

— Как будто этого было недостаточно, так она еще и опаздывает...

В сотый раз Ооки безутешно смотрел на дорогу, ее шум доносился до него как бы приглушенно. Потом, наконец, он увидел ее, стоящую у входа на станцию, и улыбка тронула его губы. Он напрягся от волнения и глубоко вздохнул, наслаждаясь приятным ощущением, которое теперь охватило его, Ооки медленно направился к ней. Акари тоже заметила его и подошла, улыбающаяся и сияющая, как всегда.

Она была одета как любая выпускница старшей школы. Ее волосы, стянутые короткой лентой, были собраны в небольшой хвостик на затылке, белая блузка частично прикрывала обтягивающие джинсы. Красные туфли-лодочки на низком каблуке подчеркивали стройность ее ног. На плече у нее висела маленькая черная кожаная сумочка с вышитой мордочкой котенка, такая красивая, что Ооки отказывался верить, что в ней лежит оружие.

Он буквально лишился дара речи. В первый раз, в комнате Ганца, Акари предстала перед ним в толстом шерстяном свитере и потёртых джинсах.

Почти всегда он видел ее в боевом костюме или школьной форме, поэтому подсознательно стал считать девушкой, не слишком заботящейся о выборе одежды. Акари заметила его реакцию и терпеливо ждала, пока парень что-нибудь скажет. Он заговорил не сразу, погруженный в странное забытье. Наконец, Ооки решил нарушить это неловкое молчание.

— Думаю, ты немало потратила времени… — это были лучшие слова, что пришли ему на ум. Акари поняла это и нервно улыбнулась.

— Думаешь, я выгляжу странно? — спросила она, поправляя свое платье.

— Нет, извини. Вообще-то это я тут странный! — он поспешил оправдаться.

Она снова рассмеялась, и на этот раз он последовал ее примеру. Несмотря на свою жизнерадостную наружность, Акари показалась ему грустной. Ооки решил, что, по крайней мере, в этот день он даст ей хорошо провести время.

— Я подумывал о том, чтобы сходить в кино. Хочешь посмотреть что-нибудь конкретное?

Акари вдумчиво обмозговала вопрос, затем ответила, сохраняя свою искреннюю улыбку.

— Я не знаю. Никогда не думала, что мы пойдём в кино.

—Ладно, предоставь это мне. Я читал, что они крутят американский фильм, который был признан критиками одним из лучших в этом сезоне!

Когда они добрались до кинотеатра, начал накрапывать холодный дождь. Фильм, выбранный Ооки, оказался тем ещё шлаком и поэтому его сняли с показа всего через два уик-энда.

На его месте красовался черно-белый постер фильма, что-то из «старой школы». Гнев накатил на парня. Акари заметила это и попыталась успокоить его:

— Пойдёт, — её губы изогнулись в застенчивой улыбке.

— Думаешь? Выглядит не особо интересно...— пробормотала Ооки, просматривая различные постеры, в попытках найти приемлемую альтернативу.

— Это навевает хорошие воспоминания, пошли, давай же! — заключила она, скорее смущенная, чем обеспокоенная. Ооки не хотел ей перечить. Однако, как он и опасался, ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы не провалиться в сон.

Темнота зала и бесконечные зевки искушали его несколько раз, ему пришлось подавить невыразимое желание задремать в кресле. Напротив, Акари, казалось, была в восторге от череды блеклых изображений на большом экране, классической атмосферы, типичной для старых фильмов, и утонченных диалогов. Несмотря на отсутствие каких-либо особенно смешных или драматических сцен, Акари иногда улыбалась, иногда ёрзала. Однако для Ооки это была бесконечная череда непонятных сцен.

В этой медленной агонии он пообещал себе, что спросит ее, какие эмоции пробудил в ней этот фильм. Но он упустил подходящий момент, чтобы спросить ее, и как только показ закончился, он забыл об этом.

— Что дальше? — спросил он.

— Я бы не отказалась выпить чего-нибудь, — ответила она.

— Хорошо. Давай найдем клуб где-нибудь рядом.

Заметив смущение Ооки, которому снова пришлось бы что-то придумывать, Акари решила вмешаться:

— Знаю я тут одно местечко, оно не так далеко отсюда.

Они пришли к полускрытому заведению в переулке, параллельном кинотеатру. Это было кафе-бар известной зарубежной сети.

— Вот оно. Тебя устраивает?

Он кивнул. У него не было причин противиться ей. После того как они сели, ему показалось, что все стало как прежде.

— Что будешь? А, погоди, давай лучше глянем, что они рекомендуют, — с облегчением воскликнул он, открывая меню.

— Когда я прихожу сюда, я всегда заказываю одно и то же, Флэт Уайт, —снисходительно ответила она.

Ооки никогда даже не слышала о напитке с таким названием. Она объяснила ему, что это сливочно-ароматизированная смесь кофе и молока.

— Понятно, — он совсем не почувствовал побуждения купить это и выбрал хороший американский кофе с тягучим послевкусием.

Уже отхлебнув свой напиток, он грустно заметил, что испортил узор с формой кленового листа орехового цвета, нарисованный на белой кофейной пене. Он попытался разрядить обстановку.

— Что будем делать дальше? — на самом деле он уже обдумывал боулинг или, может быть, караоке.

Однако она возразила, сказав, что предпочитает тихую прогулку до зоопарка, который находится в двух шагах отсюда.

— Я не был в зоопарке с начальной школы... — тихо отозвался он. Акари подперла руками подбородок и улыбнулась ему. Добравшись до входа, они купили в киоске пару банок кока-колы и пошли по одной из многочисленных дорожек. Внезапно их потряс низкий рев. Они испуганно озирались по сторонам, пока не заметили разъяренного тигра, запертого в ближайшей клетке. Зверь, явно взволнованный, бродил из стороны в сторону, время от времени поглядывая на них. Казалось, он определенно имел на них зуб.

Они решили, что лучше всего уйти, и оставили животное наедине со своей необъяснимой яростью.

— Что с ним не так?

— Понятия не имею.

Первые отблески заката сопровождали медленный поток людей, покидающих зоопарк. Они увидели неподалеку комплекс игровых площадок, Ооки пригласил ее на экскурсию. Акари не ответила и села на скамейку неподалеку. Она болтала ногами, печально глядя на красные туфельки. Она протянула руку и нежно пожала его ладонь.

— Спасибо за чудесный день. Я прекрасно провела время.

—Я тоже, но это еще не конец, нам нужно поужинать и...

— Нет, спасибо... Мне пора домой, — Акари покачала головой, пытаясь улыбнуться.

—Хорошо… — Ооки чувствовал себя так, словно его затягивало обратно в пустую, унылую бездну, характеризовавшей каждый его день. Он понимал, что заставить Акари рассказать о себе, довериться ему – никогда не будет так легко. Однако на этот раз он почувствовал, что немногословность их бесед объясняется не только его врожденной сдержанностью. Возможно, она хотела уберечь его от слов, которые, как она знала, он бы не принял.

Он попытался завязать разговор.

.

— Я был неправ, осуждая тебя... Прими мои извинения. То, какая ты была хладнокровная, я думал, ты всё ненавидишь.

Она, молча, взглянула на него:

— Ты не так уж был неправ…

— Честно говоря, учитывая, как ты справляешься с этим ужасом, это говорит о том, какая ты замечательная девушка. И я говорю это не для того, чтобы польстить тебе... — сказал он, вперив взгляд в тротуар.

Акари посмотрела на него и слегка покачала головой:

— Я бы не дожила до сегодняшнего дня, если бы кто-то не руководил мной, не учил меня тому, что я знаю. Поэтому я решила вести себя точно так же по отношению к другим, включая вас. И я в долгу перед тем, кого больше нет...

На этот раз она опустила взгляд, прежде чем заговорить. Девушка не хотела чувствовать боль, которую наверняка причинят ее слова, но необходимо было кое-что прояснить: между ними слишком долго царило молчание. Пришло время заговорить.

— Понимаю...— Ооки сморщил лоб. Она понимал, какой рой мыслей, проносился в голове Акари.

Краткий рассказ о своём прошлом, должно быть потряс его, но рано или поздно она должна была сказать Ооки. Она склонила голову, чтобы скрыть свои эмоции.

— На самом деле именно из-за этого человека я не поддалась на уговоры этих кровожадных придурков, строящих из себя не пойми кого. Вот почему я не хочу, чтобы ты говорил, как я плакала. Это пошатнуло бы мой образ лидера...

Ооки никогда еще не чувствовала себя настолько обязанным защищать другого человека. Он хотел прижать ее к себе, обнять так крепко, как только мог, словно какой-нибудь парень из бой-бэйнда Ишибаши.

Он сдержал нахлынувшие чувства.

— Нам придется отложить ужин до следующего раза...

— Можешь на него рассчитывать! — утвердительно ответила Акари.

— Хотел бы, чтобы у меня было больше таких приятных дней, как этот.

Ооки пожал ей руку, и они встали со скамейки, направляясь к выходу из зоопарка. Он предложил проводить ее домой, но она вежливо отказалась и быстро пошла прочь, не оглядываясь. Ооки наблюдал, как фигура становилась все меньше и меньше, и чувствовал, как ее аура неумолимо покидает его…