Неприятности на этом не закончились. Казалось, что оба не могут выйти из порочного круга, где одни проблемы порождают другие. Проще говоря, Бенрии нужно было что-то делать с двумя трупами. Так уж они пообещали семье Монро.

И просто так взять их, сочащихся кровью, на закорки и отнести в свою контору они не могли.

Какое-то время Уорик просто сидел на диване, допивал виски, а рядом с ним лежал труп славного малого в заботливо расправленном аляповатом костюме. Едва Уорик приговорил последний стакан, как ко въезду на свалку подъехала машина. А ведь всё ещё ночь, и дело было на задворках. По тому, как в полной тишине взревел мотор, Уорик догадался, что к ним едет старый седан.

Прибыли чистильщики.

Из машины выбрался старый мусорщик, и, засунув одну руку в карман, поспешил к Уорику. Тот же, поставил стакан на подлокотник, с улыбкой поднялся с дивана.

— Опять перерабатываете, инспектор Чад? Не староваты ли вы для этого?

— Только от тебя ещё не хватало выслушивать! Кто, по-твоему, в этом виноват?

— Понятия не имею. Ну уж, во всяком случае, не я. К тому же эти тела мы вам забрать не позволим.

Они шумели посильнее, чем обычная шпана при драке, так что Уорик не сомневался: если старый пёс не окончательно потерял чутьё, он явится. У Бенрии тут был и свой интерес: так, по крайней мере, не придётся возиться и докладывать о произошедшем.

Чад пожал плечами.

— Делишки семьи Монро? Мне сказали передать тебе наилучшие пожелания.

— Ясно. Вы как раз вовремя. Это подарочки для господина Монро. Не будете так любезны завернуть их для него в подарочную упаковку?

Чад упёр руки в бока. На лице его читалось раздражение.

— Ну пожа-а-алуйста!

— Заткнись, негодник!

— Пожа-а-а-алуйста!

Чад развернулся и столкнулся нос к носу с Николасом. Тот показал ему язык. Добрый инспектор не выдержал такой наглости и попробовал двинуть сумеречного кулаком. Николас ловко увернулся, но тут же вскинул руки вверх, заметив, что Чад вынимает из нагрудного кармана револьвер.

Инспектор тяжело вздохнул.

— Я уже договорился, их вот-вот запакуют. Буквально через пару минут явится мой симпатичный подчинённый с огромными мешками под глазами.

— Приятно слышать. Способные новички у вас, я смотрю, как всегда при деле.

— Да все они тряпки! Меняются так часто, что я не успеваю даже имена запомнить.

«Может, возраст берёт своё? Вам бы на пенсию...».

Чад волком глянул на Николаса, но в этот раз не попытался ему двинуть. Вместо этого он принялся рассматривать два трупа, переводя взгляд с одного на другой.

— Подарка, я так понимаю, два?

— Верно. Это для самого господина Монро, упакуйте их поизящнее.

— Замолкни! — сплюнул Чад. — Если вас так волнует, какими получатся, избавься от этого поганого полосатого костюма. Даже голым ему будет лучше, — закончив распекать их, он вернулся к машине.

— Верно говорите, — криво ухмыльнулся Уорик и помахал ему вслед.

На обратном пути Уорик оставил Николаса в клинике Тео и заодно забрал вещи этих двоих — даже букет фиалок из вазы. У Нины сделалось взволнованное лицо, но она промолчала. Верно: такая хорошая, умненькая девочка. Однажды станет прекрасной женщиной. Взамен фиалок Уорик вручил ей купленный по дороге букет эустом. У него было чувство, что, даря девочке цветы, купленные ночью, он как-то её принижает, но Нина взяла их с искренней улыбкой.

На следующий день Чад позвонил Нику сказать, что подарки упакованы и что пора бы приложить к ним открытку и отправить получателю. Уорик приложил к подарку вещи обоих и букет фиалок из больничной палаты, завернутые со всем старанием, на какое он только был способен. За подарком пришёл Майлз — в этот раз ему досталась роль подручного семьи Монро. Он с подозрением глянул на фиалки, но расспрашивать не стал, а только сказал:

— Молодцы.

Уорик попытался представить, какое сделается лицо у Даниэля Монро, когда он узнает, что целью убийц мафии была какая-то девчонка, да к тому же давно мертвая. Но представить не получилось. Уорик горько усмехнулся: такая бессмыслица!

Для Монро в этом деле не было ничего особенного. Убийства мафии несколько нарушили баланс, но сейчас всё уже было в порядке. К тому же настоящие мудрецы не могут не знать о существовании безнадёжных дураков.

В таком городе, как этот, два пса ничего не изменят. То же самое когда-то поняли Уорик и Николас.

Меченым даже не полагается собственной могилы — так, выроют яму и похоронят в братской. Похоже, Уорика и Николаса ждёт такая же судьба. Такую уж они выбрали смерть. А всё, чего они добьются перед смертью, так это пары секунд славы в местных новостях, не больше.

Но Бенрии такое не слишком важно.

Они просто впустили в свою постель женщину. Правда, встреча уж больно растянулась, а ещё пришлось познакомиться с одной странной парочкой… Один из них (невысокий мужчина) вообще не имел вкуса и забывал всё подряд, а другой (миловидный малый) оказался слишком застенчив, хотя даже так успел познать свободу. Пусть и совсем чуть-чуть. Вот и всё.

Уорик мог вспомнить всё, что с ними случилось, до мельчайших подробностей, но в этом не было особого смысла. От этого не менялось ни расположение мебели на свалке, ни ценность информации.

Но воздух уже не казался невыносимо влажным. Ещё пара дней, и перестанет нести псиной.

На деньги, полученные от Майлза, Уорик купил ещё один букет цветов. После недолгих, но мучительных колебаний, он выбрал розовые тюльпаны. Может, слишком по-детски, но ему показалось, что та, кому они предназначались, была бы рада чему-то такому. К тому же мягкий спокойный аромат этих цветов подходил случаю.

Он оставил эти цветы на городском кладбище, где повсюду блестели лужи мутной застойной воды. Уорик закрыл глаза и вспомнил, во что вылился этот заказ, и так наконец-то избавился от дела.

В контору он вернулся с твёрдым намерением не делать ровным счётом ничего. Не шевелить даже пальцем.

Сначала он долго мылся под душем, стараясь избавиться от запаха крови, духов и всего остального, теперь уже неразличимого. Потом выбрался из ванны — в зеркале отразились следы на шее. Они стали совсем тонкими и бледными, едва заметишь. Пройдёт неделя, и эти отметины от ожерелья исчезнут без следа.

Только Уорик закончил вытираться, как зазвонил телефон.

Он поспешил выйти из дома, поэтому закатывал рукава на ходу.

— Чёрт, мы после вчерашнего и передохнуть не успели, а уже! Как так можно-то?

«Ты вроде говорил, мы сегодня не работаем», — недовольно прожестикулировал перебинтованный Николас.

— Это заказ от бабули Джоэл. Я не допущу, чтобы цены на сигареты подскочили, — нервно усмехнулся Уорик.

«Что, опять?»

— Ага. Ничему они не учатся.

«Говорил же: давай оторву им руки и ноги!»

— Остынь, для меня не нужно так стараться! Это же важный источник дохода! Закончим — и давай перекусим.

«У меня есть предложение получше».

— Какое?

«Давай-ка в этот раз получу оплату я!» — уголки губ Ника поползли вверх. Он с силой оттолкнулся от земли и прыжками двинулся вперёд с такой скоростью, какая Уорику и не снилась.

— Эй, напарник! Опять решил меня обокрасть? Так нечестно!

«Да просто ты — копуша! Ты не торопись, догонишь меня ещё».

Уорик почесал в затылке и припустил за Николасом, катана которого по-ребячески подскакивала при каждом прыжке.

По дороге Уорик уголком глаза заметил тощего бродячего пса, сидящего в закоулке, и перед глазами его на секунду встал капот машины с кричащей расцветкой.

Уорик никогда ничего не забывал. Он в ярчайших деталях помнил преувеличенно грозный оскал пса, от которого теперь не осталось ни следа, и кривую улыбку, которую хозяин этого пса бросил ему в свои последние мгновенья. Уорик подумал, что теперь эти образы, наверное, будут всплывать в его памяти всякий раз, как он вновь увидит какую-нибудь бродячую собаку. И он чуть улыбнулся им в ответ.