(1) Словно коварные чары (1)

Сентябрь 1023 года.

Императорский дворец империи Тебент погрузился в зловещую тишину.

Боясь, что искры гнева падут на них, все затаили дыхание и склонили головы.

По коридору, словно погружённому во мрак даже при свете дня, медленно шёл Император Железной крови Херейс Дельгадо.

Он нёс голову пятого принца, словно это был какой-то пакет с едой. 

Кап. Кап-кап…

Капли крови, капающие с каждым его шагом, образовывали кровавую дорожку.

Вскоре Херейс остановился перед дворцом вдовствующей императрицы Стефании.

Рыцари, охранявшие вход, вздрогнули с белыми от ужаса лицами, но Херейс спокойно сказал:

— Откройте двери.

Его холодный тон, словно не терпящий возражений, заставил рыцарей императрицы-матери дрожащими руками впустить его.

Херейс большими шагами вошёл внутрь и остановился перед императрицей Стефанией, сидевшей на диване. 

Она изо всех сил старалась скрыть волнение, но руки, крепко сжатые на коленях, предательски выдавали её страх.

Херейс опустился на одно колено перед Стефанией.

Он почтительно смотрел на неё, как и в детстве, когда она жестоко избивала его, и протянул голову пятого принца. 

Когда кровь с отрубленной головы пропитала её платье, лицо Стефании, прежде сохранявшее видимость спокойствия, исказилось. 

Наблюдая за тем, как с лица вдовствующей императрицы сходит кровь, Херейс, словно забавляясь, прошептал:

— Я же просил вас жить тихо, матушка. Если вы будете продолжать в том же духе, у меня не останется другого выбора, кроме как убить вас, не так ли?

— Ты... Как ты смеешь!.. 

— Как смею?

Губы Херейса скривились в ухмылке.

Он смотрел на Стефанию сверху вниз, словно хищник, наблюдающий за бессмысленной борьбой травоядного.

Ты правда родила меня? Что-то мне так не кажется. Как мне найти доказательства того, что ты мне не мать? Если мне удастся доказать это, я смогу одним махом сокрушить и тебя, и силу, что стоит за тобой.

С малых лет тая в себе неразрешимое сомнение, он отвернулся.

Херейс чувствовал на себе полный ненависти взгляд Стефании, но это его совсем не заботило.

Проблема заключалась в том, что место императрицы вновь стало вакантным. 

Третья.

Три императрицы, воссев на самый почётный трон империи, встретили свой конец.

Теперь уже не найдется женщины, желающей занять это место, но для сдерживания враждебных сил во дворце императрица была крайне необходима.

Войдя в кабинет, Херейс увидел придворного советника Оскара, который уже ждал его, протягивая смоченное водой полотенце.

Пока Херейс вытирал кровь с рук, Оскар заговорил:

— Что вы намерены предпринять в отношении маркиза Ромеля?

Маркиз Ромель был отцом третьей императрицы Кэтрин.

— Вот и появился ещё один враг. Вырази им уместные соболезнования и отправь какой-нибудь утешительный подарок.

— Да, так и поступлю. Ах, да, и ещё, движение Раскалов на севере выглядит подозрительно.

— Север?

Херейс слегка нахмурился, а затем вернул полотенце Оскару.

— На Севере есть Сноу, так что нет нужды об этом беспокоиться.

В самый неожиданный момент он снова потерял императрицу. Едва посадив её на трон, он не ожидал, что императрица-мать так быстро предпримет какие-либо действия.

Пока место императрицы пустует, он должен защищать дворец.

В одиночку отправиться в краткосрочный поход было бы возможно, но, если взять с собой рыцарский орден в долгосрочную карательную экспедицию, неизвестно, что могут натворить враждебные силы во дворце.

— Похоже, на какое-то время я застрял в этом проклятом месте.

+ + +

Ноябрь 1023 года.

Известие о том, что безумный император убил третью императрицу, дошло и до севера, но сейчас им было не до этого.

Холодный ветер, дувший к северу от графства Сноу, был пропитан густым запахом крови.

Элеонора опустила окровавленный меч и огляделась.

Тела были свалены в кучу.

Старший брат, который ещё недавно стоял с ней плечом к плечу, а также двоюродные братья, лежали, с пробитыми шеями или грудью.

Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью.

Элеонора стиснула зубы и проглотила рыдания.

— Мы попались в ловушку Раскалов. 

Обернувшись, она увидела своего отца, графа Джейдена Сноу, идущего с угрюмым видом.

Граф Сноу, потерявший своих детей, казался готовым вот-вот рухнуть, но он не сгибал спину и держался прямо.

Скрип… 

Элеонора стиснула зубы, подавив подступающие рыдания, и решительно сказала:

— Нет. Это предательство Оуэна и Осборна. 

Они уже давно заметили, что Раскалы, поклоняющиеся богу разрушения Раскарису, нацелились на север.

И именно герцог Оуэн предложил объединить мечи и сражаться вместе.

— Поскольку путь к владениям Сноу узок, как насчёт того, чтобы заманить туда врагов? Если Сноу ударят спереди, а Оуэн и Осборн — сзади, мы сможем разбить их всех разом.

Но поддержки не было.

Враги продолжали наступать, и Сноу были отброшены в свои собственные земли. 

Многие погибли.

Пострадали не только солдаты, участвовавшие в военных действиях, но и мирные жители.

Улицы были разбиты, а дома и магазины сожжены.

Потребуется очень много времени, чтобы графство Сноу вновь встало на ноги.

Глядя на разрушенные ворота замка, Элеонора вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Нужно немедленно собрать тела и закрыть ворота. Если Оуэн и Осборн предали нас, они вторгнутся сюда.

Граф Сноу, казалось, не мог поверить в предательство Оуэна и Осборна, которые были для него как семья, но поскольку его дочь никогда не ошибалась, он не стал спорить и отдал приказ.

Трупы были собраны, а сломанные ворота быстро починили и надёжно заперли.

Оставшиеся солдаты были поставлены на защиту стен, а неповреждённое оружие проверено.

Несмотря на горькие потери, военные не падали духом и работали с полной отдачей.

Более двух месяцев беспрестанно бушевала кровавая буря. В этом шторме была как кровь её родных, так и кровь её солдат. 

В пропитанном кровью вихре метели, окрашенной в багровый цвет, Элеонора вспомнила о пустующем месте императрицы. Чем хуже становилась ситуация, тем навязчивые становились эти мысли.

С того момента, как девушка поняла, что эта ужасная битва стала следствием предательства Оуэна и Осборна, она, встречаясь лицом к лицу с врагами, непрерывно искала способ защитить Сноу.

Сколько бы она ни думала, другого решения не находила.

— Через несколько дней враги ворвутся сюда.

— Если они предали нас, то так и будет. 

— Мы ни в коем случае не должны позволить им прорваться в центр. Вы должны любым способом сдерживать их, пока меня не будет. 

— Эли, куда ты собралась?

— В столицу. Я должна встретиться с Его Величеством Императором.

Дурная слава безумного императора дошла и до севера.

Два месяца назад пришли известия о том, что он убил третью императрицу и своего сводного брата, пятого принца, сына наложницы покойного императора.

Граф Сноу с мрачным видом схватил дочь за запястье.

— Я поеду.

Элеонора положила свою ладонь поверх грубой руки отца. И, пристально глядя на графа Сноу, решительно произнесла:

— Нет, отец. Я должна идти. Просто обязана. Я непременно вернусь с решением, которое изменит эту ситуацию.

+ + +

Значит, и третья императрица мертва. 

Подумала Элеонора, выводя лошадь для поездки в имперскую столицу.

Вряд ли теперь найдётся желающая занять трон императрицы. Но императору по-прежнему нужна супруга.

До сих пор в графстве Сноу царил покой, но Элеонора не ослабляла бдительности. Одной из её задач было наблюдение за ситуацией в имперской столице. 

Императрица нужна, чтобы император мог сдерживать вражеские силы и спокойно покидать дворец. 

Император находился в опасном положении. 

Из четырёх благословленных богами родов остался лишь род Дельгадо.

Поклоняющиеся богу разрушения Раскалы не жалели своих жизней, чтобы убить последнего из рода Дельгадо. Император сам взялся за меч ради уничтожения Раскалов. 

Но враги императора были не только снаружи. И во дворце нашлись те, кто жаждал его смерти.

Поэтому император примет моё предложение, как единственной дочери из рода Сноу. Пусть и с долей подозрения, но только на первое время. 

Элеонора закуталась в толстое пальто.

Набросив сверху одеяло, она плотно обмоталась шарфом, что были видны только глаза.

Все были заняты подготовкой к следующему сражению, так что для привычных прощаний не было места. Она лишь поклонилась отцу и направила коня в сторону империи. 

Едва она тронулась в путь, как холодный ветер ударил в лицо, и щёки заледенели. Элеонора взмахнула рукой, и порыв ветра подхватил лошадь. Конь мчался, словно на крыльях. 

Старший брат. Бер. Эрих. Альтад. 

Ещё месяц назад она и представить не могла, что увидит их бездыханное тела собственными глазами. 

Знала бы она, что всё так обернётся, была бы с ними ласковее. 

— Будь осторожна, Эли. Держись за моей спиной. 

Это были последние слова её старшего брата. 

Ему ли говорить об осторожности. О себе она и сама может позаботиться.

Её беспокоило благополучие её двух младших братьев и матери. 

Матушка была в относительно безопасном месте, но о братьях, которые сражались на передовой, у неё не было никаких вестей. 

Ей хотелось знать, в порядке ли они, но прежде всего нужно было найти способ защитить род Сноу. 

От холодного ветра горячие слёзы мгновенно замерзли. 

Едва появившись, они тут же превращались в лёд, отчего глаза застилало пеленой. 

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, и послышался хрустящий звук ломающегося льда.

Нет, возможно, это было звучание сердца, которое разбилось вдребезги. 

Персефона, неужели ты тоже знала? Знала, что твои родители предадут нас?

Персефона Осборн была лучшей подругой Элеоноры.

Франклин, а ты? Ты тоже был в курсе?

Франклин Оуэн был женихом Элеоноры.

Ещё два месяца назад они весело проводили время вместе.

Любовались осенними листьями, катались на лодке по озеру, сидели на пледе, наслаждаясь обедом.

— Как насчёт того, чтобы построить виллу на берегу этого озера после нашей свадьбы в следующем году? Было бы здорово жить в подобном месте.

— А, тогда я тоже построю домик рядом. Я хочу жить рядом с Эли. Вы же не будете возражать, юный герцог?

Поэтому она доверяла им.

Они были вместе с самого детства, и она ни разу не усомнилась в них.

Так было и сейчас.

Было горько от того, что даже в сложившейся ситуации, в ней всё ещё оставалась надежда.

Возможно. А вдруг они не знали? Может, поскольку это дела взрослых, глав рода, их не посвятили в планы?

Осознавая, что, будучи уже взрослыми, они не могли не знать об этом, она находила смешным и жалким свою собственную попытку избежать правды.

— Кх…

Рыдания и смех вырвались наружу одновременно.

— Х… Хнык… Ха-ха…

Элеонора, крепко вцепившись в поводья, долго плакала и смеялась, опустив голову.

Затем резко перестала смеяться и уставилась прямо перед собой.

Если и вы предали меня. 

Её светло-фиолетовые глаза мрачно сверкнули. 

Я положу всю свою оставшуюся жизнь, чтобы низвергнуть вас в ад.