~Вот идёт Кино~

По освещённому летним солнцем, и с рассаженными по обеим сторонам сакурами склону холма, в школьный двор стремительно вбежала школьница.

Это была та самая девушка, которая совсем недавно выбежала из пустого общежития. Пробегая мимо комендантши общежития, она прокричала:

— А-а, даже если бежать со скоростью звука и то не успею! До свидания!

Первая часть её фразы прозвучала довольно грустно, а вот вторая уже отдавала задором!

Девушка, которую мы уже знаем под именем Кино, училась в десятом классе данного учебного заведения. Школа, в которой практиковалось совместное обучение, делилась на старшую и среднюю. Часть школьников жили в общежитии, часть приезжали на учёбу на автобусах.

— Я ещё могу успеть! — прокричала обвешенная подсумками и кобурой, несущаяся сломя голову Кино.

Одновременно с её словами в школьных корпусах раздался звонок, предваряющий начало занятий. Расстояние от Кино до здания школы составляло, по крайней мере, пару сотен метров, к тому же дорога шла на подъём, преодолеть который стоило больших усилий. Для проживающих в общежитии школьников, которые были вынуждены ежедневно на обед ходить в кафе, этот подъём служил отличным источником для недовольства.

— Всё-таки опоздали.

— Не в первый раз. Что посеешь, то и пожнёшь.

Удручённая Кино и болтающийся у неё на портупее брелок для телефона Гермес синхронно вздохнули. Тяжёлым шагом, словно её сумка, подсумки, кобура, шейный платок и школьная форма вмиг налились свинцом, Кино поплелась к школе.

— Кино, ты не побежишь?

— Да ну её. Всё равно уже опоздали. Проще будет дождаться, когда кончится классный час и незаметно пробраться в кабинет.

— В тебе не хватает запала. Ладно, ты ведёшь себя так в школе, но что же будет когда начнётся сражение? — поднял совершенно неожиданную тему Гермес.

— Что, прямо-таки сражение? — резко спросила Кино, продолжая медленно покорять безлюдный склон.

— Ты чего? — начал злиться Гермес. — Ты мне не веришь? А как тогда объяснишь то, что можешь разговаривать с брелоком для сотового телефона? Если бы это не было правдой, тебя можно было бы признать разговаривающей сама с собой сумасшедшей.

— Что верно, то верно. Ну и как я должна себя вести, раз уж ты говоришь, что я «воин правосудия, призванный сражаться с заполонившими школу демонами»? Одно только расстройство! — устало проговорила Кино, вытирая со лба носовым платком выступивший после бега пот.

— Не переживай, Кино. Просто сейчас твои память и боевые умения запечатаны, чтобы ты могла жить обычной школьной жизнью. Но как только придёт беда, ты обратишься в воина правосудия и сразишься с полчищами демонов, лелеющих планы по захвату вселенной! Ведь именно ты тот герой, которого самолично выбрала богиня, — ответил Гермес уже совершенно иным тоном. С непостижимой уверенностью он сказал то, что буде произнесено нормальным человеком, могло бы быть расценено за признаки сумасшествия.

Кино приостановилась, чтобы взглянуть на синее небо над холмом и пробормотала:

— Я в себе ничего такого не чувствую.

— Почувствуешь, когда придёт время.

— Что-то мне не очень хочется, чтобы это время пришло. Я хочу жить обычной школьной жизнью.

— Со своими постоянными опозданиями?

— Да.

За этим разговором они, наконец, поднялись на холм, и здание школы со школьными воротами предстало перед ними. Железные ворота оказались накрепко запертыми, но, само собой, рядом находилась небольшая дверца для свободного входа-выхода.

Кино недовольно нахмурилась.

— Вот чёрт!

Впереди стояли четыре школьника. Одеты они были в летние матроски и мужскую форму со стоячим белым воротничком (в летнем варианте). У каждого на рукаве красовалась повязка с надписью «Особый отдел школьного совета». Один только вид этих людей способен был утихомирить даже плачущего ребёнка. И в данный момент Особый отдел «ужасающего, но чрезвычайно эффективно работающего школьного совета» находился при исполнении своих обязанностей. Дежурство у ворот проводилось не каждый день, так что сегодняшняя встреча оказалась чистым совпадением.

— Ну почему именно сегодня? — воскликнула Кино, которая вчера как-то умудрилась прийти вовремя.

Школьники, словно хищники, поджидали свою жертву. Кино медленно поплелась к ним, бормоча себе под нос:

— Точно! А могу я прямо сейчас перевоплотиться и избавиться от них?

И хотя Гермес был говорящим брелоком, на этот раз он благоразумно промолчал.

— Стой! Предъяви свой школьный билет, — приказала одна из особисток — одиннадцатиклассница с пристальным взглядом.

— …

Мигом отказавшись от идеи расправы, Кино послушно достала из кармана сумки школьный билет. Двенадцатиклассник, физиономия которого напоминала змеиную морду, схватил билет и стал тщательно сверять лицо Кино с фотографией.

Выражение его физиономии так возмутило Кино, что та нарочно скорчила рожу, совершенно не похожую на фотографию в билете. Особист хотел было что-то сказать, но промолчал. Затем он вернул школьный билет Кино и начал записывать полученную информацию.

— Значит, Кино. Старшая школа, класс десятый Х… Ну и в который уже раз за этот триместр ты опаздываешь? Скажи-ка мне на милость? — задал он противные вопросы.

На самом деле, обязанность отмечать опоздания лежала на учителях, и то, что школьный совет проводит перепроверку, не значило ровным счётом ничего. Другими словами, они искали до чего бы только докопаться. Если ты ответишь на их вопрос, то продолжение последует в виде: «А не слишком ли много будет?» — или же — «А ещё больше не мог опоздать?» Если отвечать не станешь, они скажут: «Ну вот, ты даже сам этого не знаешь».

— Точное число не скажу, но всяко меньше чем двести миллионов четыре с половиной тысячи раз, — как ни в чём не бывало ответила Кино.

Ну даёт, а ведь она только притворяется невозмутимой под сильным давлением со стороны этих четырёх.

— Сейчас проверим, не несёшь ли ты чего-нибудь запрещённого, — девушка с пристальным взглядом и её напарница приблизились к Кино.

Та снова нахмурилась, но коль скоро школьные правила не запрещали членам совета обыскивать вещи школьников своего пола, то ей пришлось с этим смириться. Школьницы обыскали сумку.

— Похоже, ничего такого тут нет.

То, что они похвалили Кино за соблюдение школьных правил, это, конечно, хорошо, вот только сумку они возвращали со странным разочарованием на лицах.

— Я могу идти? — спросила Кино.

Ответа не последовало, и она собралась уже пройти мимо дежурных, как вдруг второй школьник её остановил:

— Постой-ка!

Он тоже был из одиннадцатого класса. Школьник указывал на пояс Кино.

— Я уже давно заприметил. У тебя на поясе…

Болтающийся на портупее Гермес про себя подумал: «Хм. Ещё бы не странно, всё-таки модель пистолета».

— Эти подсумки разве не противоречат положению о школьной форме?

– Ах, так ты о них, — снова подумал про себя Гермес.

— Впервые об этом слышу. Вам-то что до этого? — гневно поглядывая, возмутилась Кино.

Такой ответ только разозлил членов школьного совета. Они медленно окружили девушку и стали к ней приближаться, с целью найти на ней что-нибудь выходящее за рамки школьных правил. Восемь рук потянулось к висящим на её талии подсумкам. Тело Кино напряглось.

— Вы что себе позволяете?

Если бы у школьников не было повязок членов школьного совета, то всё происходящее могло бы сойти за сцену совершения преступления. Ужас, правда? Друзья, никогда себя так не ведите. Всё-таки наличие власти в своих руках порой сводит людей с ума.

И вот в этот самый момент…

— Прекратите! — со стороны школьных ворот донёсся чёткий голос.

Члены школьного совета замерли на месте и посмотрели туда, откуда этот голос раздался.

Подул ветер.

Голос принадлежал подтянутому молодому человеку с изящными чертами лица и печальными глазами. Его чёрными длинными волосами играл ветер. Молодой человек был одет в чистейшую, белоснежную школьную форму, у которой сбоку на ремне висел меч в японском стиле.

В образовавшейся тишине, он, обдуваемый ветром, глядя прямо перед собой, двинулся к толпе. В воздухе отчётливо разнёсся звук его шагов. На ножнах меча заиграли лучи утреннего солнца, а за спиной молодого человека пролетел белый голубь. Всё это происходило словно в замедленном фильме.

— Ах… ах… Ши… — одна из девчонок из школьного совета словно громом была поражена. Она густо покраснела и еле смогла произнести его имя:

— Шизу-сэмпай…

Именно таким было его имя, и учился он в двенадцатом классе. Ходят слухи, что он задержался в школе на пять лет, и сейчас ему уже больше двадцати лет отроду. Но это всего лишь слухи.

Приятная наружность, изысканные манеры, высокое положение в табеле успеваемости, достижения в спорте — право слово, во всей школе не сыщешь ученика известней, чем он.

Он стал принцем в лице всех представительниц прекрасной половины школы, а его незаинтересованность в свиданиях и джентльменское благородство в необходимых для школьной жизни взаимоотношениях (например, во время лабораторных работ или во время общеклассовых мероприятий), только лишь увеличивали его популярность и очаровательность… ох, прошу прощения, но что-то я разговорился. В общем, он невероятно крут.

В школьные клубы он не вступал и всегда был сам по себе. Многие считали, что у него нет друзей парней, а о друзьях девушках речь даже вообще не идёт, но вслух об этом не упоминали, боясь, что как только они об этом заговорят, их собственная личная жизнь расстроится. Вот такой он, Шизу.

Его отличительной особенностью был постоянно болтающийся на поясе японский меч. Из-за этого Шизу называли «Аристократ с мечом», «Принц Шизу (так его звали в основном девушки)», «Мечник», «Красавчик-самурай (а так его называли парни)».

И вот этот самый Шизу, с присущим ему благородством, неспешно, шаг за шагом, безмолвно приближался к нашей пятёрке. Парни отступили назад, словно очутились перед мордой хищного зверя, а девушки-особистки, напротив, замерли на месте словно заворожённые.

Подойдя ближе, Шизу остановился перед школьниками и посмотрел прямо в лицо глазевшей на него Кино. Из-за своего роста он смотрел сверху вниз, но ничего подавляющего в его взгляде не было.

— …

— …

Кино тоже молчала. В глубокой тишине они около трёх секунд друг друга разглядывали. На лбу девчонок из школьного совета вены стали наливаться кровью.

Шизу отвёл глаза, левой рукой слегка поправил меч и снова двинулся вперёд. Члены школьного совета беззвучно пред ним расступились. Не обращая внимания на завороженные взгляды обожания и налитые поражением и ненавистью враждебные взгляды, Шизу миновал их и с достоинством направился к школе.

Когда его фигура полностью скрылась из виду, лишь тогда члены школьного совета смогли спокойно выдохнуть. Глядя на то, как понуро они смотрят на переложенный в прошлом году асфальт, диву даёшься, куда только подевалась их недавняя агрессия. Проскользнув мимо них, Кино рысцой понеслась к школе.

— Ух, повезло. Я, конечно, слышала о нём, но это превзошло все мои ожидания. В хорошем смысле слова, — заговорила Кино.

— Ну да, — отозвался Гермес. — Вот только он…

— Ага, он тоже…

Сияющая Кино кивнула, и в унисон с Гермесом закончила:

— Опоздал!

* * *

Вернёмся по времени немного назад.

— Я богиня этой планеты, — произнесла самопровозглашённая богиня.

Как по мне, ей следовало бы добавить «самопровозглашённая» в своё приветствие.

Очень красивая женщина была с головы до пят одета в блистающие одежды и бижутерию, и из-за её спины пробивался неяркий свет, создавая вокруг фигуры ореол — такое вполне в духе богинь. Приглядевшись, можно было заметить, что она парила в воздухе, что так же для них характерно. К тому же, куда ни глянь, видны были только синий пол и жёлтое небо, а такое удивительное, абсолютно неестественное для обычного мира пространство, могла создать только богиня.

Перед богиней находились два человека и мотороид. (1)*

Одним из людей была Кино. Одета она была в чёрный жилет и коричневое пальто, на голове находилась шапка с защищающими уши клапанами и защитные очки. Талию обвивал широкий ремень. На правом боку висела кобура с вложенным в неё пистолетом «Большая пушка ~Сталь, несущая демонам смерть~». Внешне он был точной копией пистолета «Пушка», которым некогда пользовалась Кино.

Вторым человеком был Шизу. На нём надет зелёный свитер, плечи и локти которого дополнительно усилены тканью. Под рукой у него лежала дешёвенькая катана, одна из тех многих, что он таскал в своей чёрной сумке взамен любимого меча. Сам меч был поломан на пять кусков во время битвы против Рику, который оказался шпионом Демона Властелина Галактики.

Мотороидом же был Гермес. Он трансформировался из космического корабля в свой обычный двухколёсный, загруженный багажом вид, и сейчас стоял на подножке.

Люди и мотороид покинули свою родную планету и направились бороздить космические глубины с целью избавить мир от Демона Властелина Галактики (за подробностями отсылаю вас к сочинению «Путешествие Кино ~Прекрасный мир~» тома с 20 по 134, информацию ищите по ссылкам: «Космическая сага — Глава о путешествиях», «Сага ценных бумаг — ловушка», «Сага ценных бумаг — отмщение» и «Космическая сага, продолжение — В море звёзд»).

Богиня медленно распростёрла руки и молвила:

— У меня к вам очень, очень важная просьба. Моя планета… вы меня слушаете?

Люди и мотороид в присутствии богини переговаривались о чём-то своём. Видно было сразу, что дело самопровозглашённой богини их мало интересует.

— Ну что же вы! — с некоторым возмущением обратилась к ним богиня.

Кино и Шизу с недовольным видом посмотрели на неё.

— Я дико извиняюсь, но мы остановились на вашей планете только чтобы немного отдохнуть и пополнить наши запасы. И поскольку мы тут же улетаем, то помочь вам ничем не сможем, — ответила богине Кино.

— Что вы такое говорите?! — богиня оказалась поражена. Она опустила глаза. — Вы же истинные герои, призванные противостоять планам Демона Властелина Галактики захватить вселенную. Слава о ваших деяниях гремит повсюду. Как вы могли дать мне такой холодный ответ? Ведь полчища прислужников Демона Властелина Галактики держат мою маленькую планетку…

Люди и мотороид, прекратив слушать уже со слов «истинные герои», жарко спорили, обсуждая, каким провиантом запасаться. Кино настаивала, что следует брать больше мяса, чем рыбы. Шизу же утверждал, что рыба будет наилучшим выбором.

— … в постоянном страхе. Мои же силы ограничены, я могу лишь наблюдать издалека и скорбеть. Я надеялась на ваши боевые способности, ведь вы можете восстановить гармонию во вселенной…

На фоне голоса богини, Кино настаивала, что даже после разморозки мясо сохраняет свой вкус и из него можно приготовить более широкий спектр блюд. Шизу признал, что так оно и есть, но зато рыба содержит докозагексаеновую кислоту (ДГК), которой нет в мясе, и которая помогает предотвратить болезнь Альцгеймера. Гермес язвительно заметил, что ему всё равно, что они возьмут, главное, чтобы не вышло как в прошлый раз, когда ему устроили перегруз.

— Ну что же вы! — оборвала их богиня. — Я признаю, что у меня захудалая планета, но это не повод меня игнорировать! Я же богиня! Поняли?!

Как полагается при ярости богини, на заднем плане ярко вспыхнул свет и раздался громкий грохот. Люди посмотрели на богиню с таким видом, будто им её речь уже осточертела. Только посмотрели. И тут же было принято соглашение в пользу Шизу — мясо надо брать сорок процентов от всего груза, а остальные шестьдесят процентов будет рыба.

— Бессердечные… Чем я заслужила такое обращение…

Глаза богини стали наполняться слезами, и спустя четыре секунды она залилась, словно потерявшийся ребёнок. Люди с мрачными лицами обернулись к ней.

— Ну вот, линию переступили, — пробормотал Гермес.

— Э? — у Кино не нашлось слов.

— Слёзы проступили? — внёс вместо неё поправку Шизу.

— Да, именно! Сразу видно, что принц! Соображаешь ты быстрее, чем Кино… Ой!

Гермес почувствовал толчок. Это Кино взялась за руль и сняла мотороида с подножки. Затем она, не обращая внимания на плачущую богиню, развернулась на сто восемьдесят градусов и стала уходить.

— Если возможно, я бы взял ставриду и макрель, — поворачивая за Кино проговорил Шизу.

Вдруг они внезапно замерли на месте. Не моргая, не дыша, словно они мгновенно заледенели.

— Так станет с каждым, кто будет меня игнорировать, — промолвила богиня, вытирая слёзы носовым платком.

Паря в прозрачном воздухе, что делало зрелище воистину грандиозным, она сбивчиво жаловалась, что в богов нынче никто не верит, что современное образование совсем никуда не годится, и что ей хочется домой к родителям.

— Хотите вы этого или нет, но вы мне поможете. Приспешники Демона Властелина Галактики проникли в построенные на моей планете школы, чтобы развращать яркие молодые умы и насаждать в них зло. Вы должны будете внедриться в школу под видом школьников и неустанно сражаться с этими приспешниками. Дабы избежать подозрений, я изменю вам внешний вид и заменю воспоминания, чтобы ваша психика не пострадала.

— С ними понятно. А как быть со мной?

— Ой! — услышав вопрос Гермеса, богиня чуть ли не подскочила от удивления (хотя виду она и не подала). Она дрожащей рукой указала на мотороида. — К-как такое возможно? Я же остановила твоё время!

— Полагаю, на мотороидов такой приём не действует, — бесцеремонно ответил Гермес, тем самым, возможно, задев гордость богини. Она пронзила его взглядом.

— Хм-м! В тебе я совершенно не нуждаюсь, поэтому обращу тебя в железа кусок!

— Вот незадача, — как ни в чём не бывало произнёс Гермес. — Я бы предпочёл в железный брелок!

* * *

Кино проскользнула в класс между классным часом и первым уроком, и, как и положено, отсидела утренние занятия. Скучающий Гермес в это время считал, сколько раз у Кино заурчит живот (9 раз), и сколько раз это урчание заметят окружающие (5 раз).

По прихоти учителя, четвёртый урок закончился на десять минут раньше.

— У других классов ещё идёт занятие, поэтому постарайтесь им не мешать, — сказал учитель, выходя из кабинета, и, буквально через три секунды после этого, в классе воцарилась анархия.

Воспользовавшись шумихой, Кино покинула кабинет со скоростью, которой позавидовал бы даже олимпийский бегун. Она переобулась в свои красные школьные ботинки для учеников четвёртого года обучения (то есть, для четвёртого года обучения в школе как таковой, или же первого года обучения в старших классах) и припустилась вниз с холма, прямиком в расположенную в здании общежития кафешку.

Кафе оказалось пустым.

— Повезло… Приятного аппетита, — промурлыкала Кино, сложив перед собой в традиционном жесте руки. Затем она принялась за большую порцию пшеничной лапши, с которой мигом покончила, что, впрочем, совсем не удивительно.

Кино вышла из кафе ещё до того, как оно успело наполниться другими школьниками. В одной руке она держала пластиковый пакет из магазинчика при кафе. В другой находилась упаковка апельсинового сока со вставленной в верхнюю часть соломкой для питья. Кино вальяжной походной направилась к школе.

— Какая хорошая сегодня погода, — с улыбкой глядя на чистое голубое небо сказала она. Так как рядом с ней в данный момент никого не находилось, висящий на портупее Гермес с ней вслух согласился.

Урок закончился быстрее, обед начался поскорее.

— Обеб эо лушее удовофштво, — ни к кому не обращаясь прокартавила Кино.

Из-за находящейся в зубах соломки для питья фраза, конечно, прозвучала странно, хотя разобрать её всё же можно. Но я на всякий случай вам её растолкую. Кино сказала так: «Обед это сущее недовольство».

— В классе будет неудобно, да и в библиотеку еду не потащишь. Куда пойдём, Гермес?

— Мне не нравится, когда кругом толпы людей. Из-за этого мне приходится всё время молчать, — пожаловался Гермес. Кино на мгновение задумалась.

Внезапно, словно вспышка, озарение посетило её:

— Ну, тогда…

На крышу длинной стороны четырёхэтажного Г-образного здания был свободный доступ, хотя почему-то это место популярностью у школьников не пользовалось.

Бесконечные зелёные холмы, словно растворяющиеся в мареве деревьев высоковольтные линии электропередач, где-то к востоку виднеются красные крыши нового жилого района. Да-а, замечательный вид, вот только школьники действительно сюда не ходят. Частично так получилось из-за того, что после дождя крыша становится слишком скользкой, но главная причина всё же не в этом.

— Всё потому, что входить туда не запрещено школьными правилами. Если бы проход был запрещён, там было бы не протолкнуться, — обратился Гермес к Кино во время подъёма по лестнице, ведущей с четвёртого этажа на крышу. Девушка тихонько отругала брелок за то, что тот заговорил, потому что кто-нибудь мог его услышать.

Кино была почти на вершине лестницы — металлическая дверь на крышу уже была видна — как вдруг что-то привлекло её внимание.

— Надо же. Здесь кто-то есть.

Кино оказалась немного разочарована тем фактом, что одна из дверей была широко раскрыта. Получалось, что она теперь не сможет расслабиться и перекусить в обществе Гермеса. И хотя она ничего плохого не совершала, Кино на цыпочках прокралась мимо шкафчика с уборочными принадлежностями к выходу. Она высунула голову наружу и, мигая широко раскрытыми глазами, оглядела крышу. Дунул ветер и заворошил её смешавшиеся чёрные волосы.

— Полагаю, я всё сказал.

До Кино донёсся голос. Голос прозвучал очень ясно. Это всё потому, что его донёс ветер, сам же говорящий находился намного дальше, чем это могло показаться. Кино аж вздрогнула.

В десяти метрах от двери, у обрамляющих край крыши перил стояло два человека.

Одним из них была девушка, одетая в точно такую же форму что и Кино. Её великолепные длинные чёрные волосы развевались на ветру. Её зелёные школьные ботинки указывали на то, что она в классе на год старше Кино. На правом ботинке, в качестве писка моды, была приклеена маленькая наклейка с изображением пучка бамбука с листками желаний. Кино об этом конечно не знала, но среди школьниц было модно считать, что если наклейка сама по себе отвалится, то желание сбудется.

Вторым человеком был школьник с катаной на боку. К слову сказать, во всей школе только один человек носил с собой меч. Впрочем, его и одного за глаза хватает.

Больше на крыше никого не было.

— Но почему нет? Ведь я… с самого первого дня… — девушка глядела на Шизу с таким видом, будто готова в любой момент расплакаться.

В целом, ситуация была для Кино понятна: нашему популярному у женщин Шизу отчаянно признавалась в любви его младшеклассница. Не похоже было, что она у Шизу вызывает неприязнь, хотя и симпатией тут тоже не пахло. И молчание его можно было расценить так, что разговор окончен, и он желает остаться один.

В течение следующих пяти секунд они не проронили ни слова.

— Прости, мне некогда, — лениво проговорил Шизу.

Он хотел сказать, что у него нет времени на отношения с кем-либо и только поэтому он ей отказывает. Но, возможно, Мечник был кем-то проклят, потому что время для этих слов он выбрал наихудшее.

Вообще, девушка не собиралась легко сдаваться. Она только-только набралась смелости, чтобы сказать: «Пожалуйста, выслушай меня ещё раз», — как Шизу произнёс свою фразу. Это был удар посильнее мегатонной бомбы.

— !..

Девушку словно к полу приморозило. К тому времени, как она снова смогла дышать, слезы уже лились из глаз.

Шизу, казалось, был этим немного удивлён, но никаких действий к тому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку или просто утешить девушку он не принял. Просто стоял, как и стоял.

Девушка развернулась на месте и бросилась к двери — прямо на глазевшую широко раскрытыми глазами Кино, которая ещё и Гермеса приподняла, чтобы он мог всё хорошо видеть.

— !

Кино мигом втянула голову за дверь, но спрятаться под лестницу она уже не успевала.

— За шкаф, — посоветовал Гермес, и Кино, вняв его совету, спряталась за шкафчиком с уборочными принадлежностями.

Отвергнутая девушка, вся в слезах, не замечая Кино, сбежала вниз по лестнице.

— Пронесло… — пробормотала Кино, вылезая из своего укрытия, чтобы взглянуть на лестницу.

Убедившись, что там никого нет, она снова подошла к двери и выглянула наружу. Мечник стоял на том же самом месте.

— Тут не получится, — пробубнила себе под нос Кино. Но только она это произнесла…

— Я сейчас уйду, — обернувшись к ней, сказал принц. — Можешь выходить.

Кино, хоть и была несколько удивлена, но тут же выскочила на крышу со своим пластиковым пакетом в руке. Ну и правда, чего раздумывать-то.

При виде Кино, на обычно безэмоциональном лице Шизу брови поднялись в удивлении.

— Это же тебя я видел утром…

Кино подошла к Шизу и остановилась ровно на том самом месте, где только что юная девушка получила свой сильнейший в жизни удар. Кино представилась.

— Прости, что тебе довелось всё это увидеть. Но и шпионить за людьми тоже не очень-то вежливо, — без тени эмоции на лице ответил ей Шизу.

По правде говоря, ему было несколько неловко за произошедшее.

— Привет, сердцеед! — громко раздался голос Гермеса.

Кино в смятении крепко сжала висящий на портупее брелок. Но это сделало её всего лишь похожей на странную девчонку, которая схватила себя за талию.

— Что это было?

— Н-ничего! — заикаясь при ответе, Кино сжала брелок в руке со всей силой, на которую только была способна.

— Это ты сказала?

— Н-нет, хо-хо-хо…

— Хо?

— Хо-хотя м-может и я! Или н-не я!

— Хм. Ну да ладно, можешь успокоиться.

Шизу отвернулся и снова стал смотреть вдаль. Кино бросило в пот, она повернулась к Шизу спиной и присела на корточки.

— Т-ты з-зачем это с-сделал? — прошептала она Гермесу.

— А, прости. Вырвалось, — спокойно ответил Гермес.

На извинение это было ну нисколько не похоже.

— Он, наверное, подумал, что это сказала я! Теперь он меня примет за ненормальную!

— Об этом можешь не переживать.

— Это почему? — задала вопрос Кино.

— Он и так тебя за неё считает, — ответил Гермес.

Кино улыбнулась. Улыбка вышла ну очень натянутой. Затем она нежно так прошептала Гермесу:

— Как ты думаешь, вот этот маленький-премаленький брелок в синее-пресинее летнее небо как далеко я смогу забросить?

— Прости, я больше не буду.

Кино перевела дыхание, поднялась с корточек и повернулась к Шизу.

— Вот такой я и есть. Не понимаю тех, кто признаётся в любви таким трудным в общении людям, как я, — словно проворчал Шизу, мельком глянув на Кино.

Кино смогла выдавить из себя только что-то типа «а…» или «это…» и замолчала. Она совершенно не знала, как ей себя вести.

И тут её словно озарило. Она залезла в висящий на локте пластиковый пакет и вытащила из него две небольшие дынные булки. Кино купила булки в магазине при кафешке и собиралась съесть их на десерт. Одну из булок она протянула Шизу.

— Будешь?

— …

Шизу с удивлением уставился на Кино. У той в свою очередь в голове пронеслась мысль: «А правильно ли я поступаю?» На её лице снова отразилось волнение и она отдёрнула руку.

— Буду. Спасибо, — вдруг сказал Шизу и взял булку.

И вот уже они, стоя на расстоянии вытянутой руки друг от друга и смотря на открывающийся с крыши вид, жевали свои дынные булки. Девчонка с кобурой и Мечник стоящие рядом друг с другом и поедающие булки — это само по себе необыкновенное зрелище, но к счастью, их никто не видел.

— Спасибо, что помог утром, — сказала Кино, когда с булками было покончено.

— Что? А-а… не за что. Я сам не питаю тёплых чувств к школьному совету.

— Благодаря тебе, подсумки оказались нетронутыми, — весело произнесла Кино.

— Меня с самого утра мучает один вопрос. Эти подсумки, они… О, конечно, ты можешь не отвечать, — глядя на подсумки начал Шизу.

— А-а, они. Перед поступлением в школу мне их подарила бабушка в качестве талисмана. Она сказала, что они передаются из поколения в поколение и открывать их следует только в случае большой опасности, — честно ответила Кино.

Шизу не стал спрашивать, каким местом они могут быть талисманами.

— Значит, бабушка? Везёт… Я своей бабушки не знал — она умерла ещё до моего рождения. Так что я бабушками просто восхищаюсь.

— Ясно. А я своей не видела с самого поступления в школу.

Шизу попросил Кино рассказать, какая у неё бабушка.

— Она замечательная. Я очень горжусь тем, что я её внучка. Она умеет делать всё, и очень гордится своей работой. В молодости она специально ставила себе трудные задачи и с честью выходила из них, становясь только сильнее. Она поступила в армейский спецназ и участвовала в закулисных дрязгах революционной войны в некоторой стране, потом основала шпионскую академию и всю себя посвятила ей, а ещё она совершила тот легендарный снайперский выстрел через двухкилометровый каньон. Так что она у нас местная знаменитость.

— Угу, угу, — Шизу кивал, понимающе.

Эй, он действительно со всем согласен?

Кино с улыбкой продолжила:

— Когда я с ней встречусь вновь, я ей обязательно расскажу о сегодняшнем дне.

Лицо Шизу, смотрящего как улыбается Кино, напротив, словно затянуло тучей. Если рассматривать его эмоции с положительной точки зрения, то у Шизу получалось угрюмое выражение лица с оттенком печали на нём, а если с отрицательной, то получалось взволнованное лицо нервного молодого человека.

— Ты… так задорно улыбаешься, — вдруг прошептал Шизу.

— Что? — переспросила Кино с невольно большим нажимом, чем это того требовало.

— Ничего, прости. Я это не из-за высокомерия и не чтобы позабавиться сказал. Просто ты искренне наслаждаешься забавными ситуациями и так искренне улыбаешься.

— Эм-м, а ты разве нет?

— Я?.. Интересно, как давно я уже не смеюсь с наслаждением, от самого сердца… — говоря это, Шизу сунул руку в карман школьной формы и вынул из него карманные часы.

На их корпусе была нанесена искусная гравировка, и, судя по тому, что Шизу не открыл крышку, он хотел не столько узнать время, сколько посмотреть на сами часы.

— С давних пор… — нечётко произнёс Шизу, пряча часы обратно в карман и устремляя свой взгляд вдаль. — Временами меня терзают сомнения.

Кино слегка прислонилась к перилам рядом с Шизу, иногда поглядывая на его пожелтевшее лицо.

— О чём? — спросила она.

— Может быть нынешний «Я» на самом деле не настоящий «Я», — глядя прямо перед собой ответил Шизу.

— Настоящий «Я»?

— Именно. Иногда мне кажется, что моя жизнь обычного школьника в обычной стране на самом деле кем-то организованная игра, и я в ней принимаю участие… А настоящий «Я» принадлежит жестокому миру, в котором люди, подпитываемые жаждой мщения, живут на грани жизни и смерти. И единственное, что умеет настоящий «Я», это как можно больнее убивать людей.

— Хм-м…

— Может быть, именно поэтому я и не могу насладиться этими благостными мгновениями, — Шизу закончил монолог и только сейчас заметил рядом с собой девушку, смотрящую на него широко раскрытыми глазами.

С некоторым раздражением он махнул рукой.

— Наговорил я тут странностей. Забудь обо всём, что только что случилось.

— Сэмпай, я вот что об этом думаю, — Кино посмотрела на Шизу.

— Что?

— Не важно, какая у тебя сейчас жизнь, если тебе она нравится, то и ладно. А тот «Я» из другого мира пусть сам решает свои проблемы.

— М-м… действительно.

— Думаю, ты должен принять себя таким, какой ты сейчас есть, и начать наслаждаться происходящим вокруг! — с улыбкой закончила Кино.

— …

Шизу уставился на неё.

— Прости, что-то я зазналась, — смутилась вдруг Кино.

— Ну что ты. Это было поучительно. Значит, принять себя, какой я есть?.. Так и сделаю.

Шизу улыбнулся в ответ.

— Тогда, сэмпай, для начала…

— Что?

Кино вытянула руку, указывая пальцем в лицо Шизу, и произнесла:

— Научись как можно деликатнее отказывать девушкам, когда они тебе признаются в любви.

— Ха-ха-ха!..

— Вот видишь, всё должно получиться! — сказала Кино от души смеющемуся Шизу.

— …

Шизу на мгновение задумался, припоминая недавно сделанный им отказ. И вот уже находящиеся на крыше два человека невидимые никем беззаботно смеются.

* * *

Что же дальше произошло с девушкой, которой отказал Шизу?

Держась за поручень лестницы, заплаканная девушка сбежала вниз. Но так как слёзы застилали ей глаза, она ошиблась этажом, и вместо того, чтобы попасть на этаж с классными комнатами, она спустилась в цокольный этаж. Осознав свою ошибку, она улыбнулась, подивившись своей беспечности, но вспомнив её причину, тут же вновь стала хлюпать носом.

Кроме двери в техническое помещение, где находилась школьная система отопления, в цокольном этаже ничего не было. Само собой, дверь в помещение была заперта. На этаже было темно, поэтому большинство школьников он мало интересовал, и сюда никто не заходил. Под самым потолком было окошко, и видимое в него голубое небо словно дразнило девушку.

Девушка заплакала. К чему были эти четыре года мыслей занимаемые только им? Она знала, что шансы у неё невелики, но она ожидала, что отказ будет, по крайней мере, помягче. Она хотела быть сильной, и стойко принять отказ, оставив о себе положительное впечатление. Чтобы, быть может, вспомнив о ней с нежностью в день выпуска из школы, он дал ей свой номер телефона и адрес почты, сказав при этом: «На самом деле, я тебя…»

Неужели все её мечты были зря? Нет, на самом деле она только этим вечером, лёжа в своей постели, решила признаться, потому что накануне увидела кошмарный сон. Всё, хватит. Просто сегодня тот самый роковой день, в который и прозвенел звоночек.

Мысли переполняли голову девушки, и все они были такие спутанные.

— Ты его ненавидишь? — девушку окликнул голос пожилого человека.

Но ведь на этаже кроме самой девушки больше никого нет.

— ?.. — девушка подняла своё заплаканное лицо.

— Ты его ненавидишь? — снова спросил голос.

Девушка взяла себя в руки и с удивлением огляделась вокруг.

— К-кто здесь?

— Это не важно. Важнее то, что ты его ненавидишь.

— Неправда! — выкрикнула девушка тяжело вздохнув.

— А ты посмотри в окно, — продолжил таинственный голос.

Смущённая девушка посмотрела. Она увидела крышу, перила и…

— !

Рядом с перилами она увидела человеческую фигуру. Несомненно, это был Шизу, который так холодно её отвергнул. А рядом с ним находилась фигура поменьше. Эта фигура очертанием была похожа на коротко стриженную школьницу. Девушка никогда её раньше не видела. И вот эта школьница приблизилась к Шизу и их силуэты слились.

— Нет!

Как ни крути, а из цоколя казалось, что они обнялись за плечи и затем поцеловались.

— Видишь? Теперь ты поняла, почему он тебя отверг? — спросил таинственный голос.

Девушка стояла, спрятав лицо в ладонях и не отрывая взгляда от окна. Её трясло мелкой дрожью. В своём текущем состоянии она даже и не осознавала того факта, что на самом деле из цоколя крышу ну никак не увидишь.

— Похоже, твой любимый сэмпай предпочитает её, — добавил неприятное описание голос.

Девушка понурила голову. Её длинные волосы закрыли ей лицо. Словно привидение стояла она одна в тёмном цоколе.

— Они там целуются под голубым небом. Ты так и будешь стоять тут как побитая собака? — таинственный голос словно обволакивал девушку.

Кап. Слеза скатилась по щеке девушки и упала на пол. Одна, вторая, третья… не переставая капали слёзы.

— Ты её ненавидишь? — после того как девушка некоторое время проплакала, снова задал вопрос таинственный голос.

— Ч-что?

— Ты ненавидишь ту, которая отняла у тебя парня?

— …

— Или, быть может, ты ненавидишь извращенца-самурая, который обнимается со своей младшеклассницей?

— Э?.. — девушка подняла лицо.

— Ах, вот оно что. Ты ненавидишь их обоих… Хотя нет. Ты ненавидишь весь мир.

— Это… не… правда… — девушка замотала головой из стороны в сторону.

— Ты так говоришь, но что-то слишком большие промежутки в твоей фразе, — продолжал безжалостно голос.

— Что? Промежутки…

— Да, их ещё называют многоточиями. Ты запинаешься при разговоре. Иными словами, на самом деле ты хочешь убить своего любимого сэмпая. И ту школьницу тоже. Да и чтобы весь мир упокоился с ними за компанию.

— Н-нет… я этого не хочу…

— Ты продолжаешь отрицать, но твоё сердце желает столкнуть их с крыши. Я тебя прекрасно понимаю.

— К-кто… ты такой?.. — дрожа от сильного волнения, спросила девушка.

— У меня есть то, что тебе нужно! Позволь представить тебе мой товар! — живо ответил голос, словно он только и ждал этого вопроса.

— Ты торговец?

Девушка жестоко ошибалась.

* * *

Шёл пятый урок.

В самом обычном школьном классе для десятиклассников, самая обычная школьница спала, уронив голову на парту.

— Поверить не могу, — шёпотом выразил своё недовольство висевший у неё на талии брелок для сотового телефона.

На девушке была надета портупея. На портупее висело несколько подсумков, и кобура с вложенной в неё моделью пистолета. К слову сказать, во всей школе была только одна такая девушка. Впрочем, и одной такой на школу вполне было достаточно.

На лице у девушки отображалось счастье. Стоявший за кафедрой учитель средних лет возрастом, не обращая на девушку ровно никакого внимания, читал с учебника лекцию по родной речи.

* * *

В самом обычном школьном классе для одиннадцатиклассников, самая обычная школьница отсутствовала на своём месте. Но до обеда место было занято, а его хозяйка была не из тех, кто прогуливает уроки. Её подруга решила сходить потом в медкабинет, поискать девушку там.

Сама же хозяйка свободного места в этот момент находилась на цокольном этаже здания.

— Ненавижу… всех их ненавижу… — еле слышно бормотала она.

В правой руке девушка сжимала склянку, наполненную подозрительной, светящейся зелёным неоновым светом жидкостью. Вдруг девушка залпом осушила содержимое склянки.

Склянка выпала из рук девушки на пол и разбилась. Этот звук эхом пронёсся по этажу, но рядом не было никого, кто мог бы его услышать.

* * *

В самом обычном школьном классе для двенадцатиклассников, самый обычный школьник в белой униформе и с мечом на боку, приковывая к себе внимание всего класса, непринуждённо отвечал на заданный учителем вопрос. К слову сказать, во всей школе был только один такой школьник. Впрочем, и одного такого на школу вполне было достаточно.

— !..

Словно что-то почувствовав, он внезапно замолчал посреди ответа и поднял глаза к потолку.

Шизу молчал уже десять секунд. Одноклассники были поражены тем, что он не может ответить на вопрос. Удивлённый этим же фактом учитель уже собирался было предложить Шизу сесть, как вдруг…

Здание начало мелко дрожать. «Землетрясение?» — подумали школьники. Но далее раздались звуки взрывов.

— Явились? — среди общего шума чуть слышно пробормотал Шизу.

* * *

— Кино! Проснись, Кино! — громким голосом пытался добудиться её Гермес, но та по-прежнему спала на парте.

Кстати, стоит сказать, что в этот момент в классе уже больше никого не осталось. Двери в кабинет были широко открыты, парты сдвинуты со своих мест, повсюду на полу валялись тетради и учебники. Из-за продолжительной тряски здания и взрывов все уже успели эвакуироваться. Из коридора доносились крики «Сюда!» и «Быстрее!», призывая поторопиться тех, кто замешкался.

— Да просыпайся ты! Враг наконец-то появился! Кино! Пора превращаться для сражения!

— М-м… Хорошо-хорошо… — пробормотала Кино не отрывая головы от парты.

— Ты проснулась?

— Я могу съесть и больше… неси ещё… у меня для этого есть второй желудок… Пф-ф… Беляши… — сквозь сон проговорила Кино.

— Ох-х… Бип-бип! Бип-бип! Бип-бип!

* * *

Пока Гермес тщетно пытался добудиться Кино, в школе уже вовсю свирепствовал монстр. (2)* Внешне он напоминал человека, но ростом был в районе трёх метров, и кожа у него была грубая, серого и коричневого оттенков — монстр как он есть.

Монстр шагал по коридору, выбивая своими толстыми лапами окна. И хотя он шёл скрючившись, лампам и потолку изрядно доставалось от его головы. Иногда монстр плевался фаерболами, которые и вызывали взрывы. Именно из-за них школьное здание и тряслось.

В фойе первого этажа монстр дыхнул на бронзовую статую отца-основателя школы, и та вмиг развалилась. Своими когтями он разодрал масляную картину, под которой было написано «Первое место на конкурсе художников префектуры». Потом он сперва зарычал, а затем испустил пронзительный рёв.

— Кя-а!.. — раздался чей-то приглушённый писк.

— Дура! Не так громко, он ведь нас найдёт! — раздался крик намного громче того писка, что только что прозвучал.

Ну и кто из них больший дурак?

Монстр оглянулся в сторону фойе, именно оттуда, из находящегося там служебного кабинета и прозвучали голоса.

* * *

— Поверить не могу! Кругом такое творится, а герой, который должен превращаться, спит! — ворчал Гермес.

Кино, усилиями притворившегося будильником Гермеса, всё же проснулась, и теперь бежала по коридору в поисках монстра. Правда, когда она только открыла глаза, первым делом тут же накричала на Гермеса, мол, плакал её большой манчжурско-китайский праздничный обед. Сам Гермес сейчас по-прежнему болтался на портупее.

Раздался пронзительный женский крик.

— Оттуда! — крикнул Гермес, но Кино, напротив, остановилась.

— Мне, правда, надо туда идти?

— Я буду ругаться.

— Э-э? Но обычная школьница не должна сражаться с монстрами, — начала капризничать Кино.

— Обычная школьница не должна спать посреди урока, пуская слюни во сне на манчжурско-китайский праздничный обед.

— Бу-у…

— И всё-таки тебе придётся сражаться! Как считаешь, что подумает о тебе бабушка, если откажешься?! — Гермес начал провоцировать Кино, и та нехотя повернулась в сторону, откуда донёсся крик.

— Ну вот, волосы растрепались, — сказала Кино, касаясь чёлки. Из-за того, что она спала на столе, пряди теперь торчали в разные стороны. — Можно я заскочу в туалет, поправиться?

— А ну живо в бой!

* * *

Хоть крик и был кратким, Кино без труда определила, что исходил он из фойе первого этажа. Туда она и направилась. Коридор был разрушен, словно он подвергся бомбардировке, а с проходящей по потолку электропроводки сыпали искры.

Кино пробралась к входу в фойе. Скрывшись за обгоревшей стеной, она заглянула внутрь, чтобы разведать обстановку. Прямо перед монстром, дрожа от ужаса, теснилась группа школьников. Школьников было четверо.

— О.

Это были уже знакомые нам лица. Те самые, что утром остановили Кино.

— Кино, ты должна с ним сразиться! Превращайся! — начал было Гермес, но Кино внесла своё предложение.

— Давай подождём, пока он эту четвёрку не отметелит?

— Прекрати, ты подаёшь детям плохой пример. Превращайся уже. Ты же знаешь, как это делается?

— Ну, хорошо… превращусь я… превращусь… вот же пристал… — без особого энтузиазма ответила Кино.

— Если станешь героем, народ тебе в награду будет оплачивать обеды, — как бы невзначай уронил Гермес.

— Ого! Тогда я в игре!

Кино посмотрела вперёд, в её больших глазах читалась решимость. Примерно такая же решимость, какая была в прошлом месяце, когда Кино случайно увидала вывеску «Огромная порция свиных котлет с карри! Управитесь за определённое время — можете не оплачивать!» на спрятавшемся в закоулке семейном ресторанчике, подающем европейскую кухню (к слову сказать, это ей удалось).

Правой рукой Кино вытащила из кобуры модель пистолета, направила ствол вверх и взвела курок.

— (_____________________________________________!)

Пожалуйста, впишите сюда ↑ сами любую фразу, которую, как вы считаете, должна произнести наша героиня во время превращения.

Кино нажала на спусковой крючок, курок сорвался с шептала и ударил по капсюлю. Раздался звук срабатывания капсюля и тело Кино окутал яркий свет. Тут же сменился фон. Вместо разрушенного коридора появилось залитое неоновым светом сияющее пространство. На заднем плане раздалась приятная музыка. Как вы понимаете, всё это было тщательно отрепетировано.

После этого Кино начала вращаться вокруг своей оси и обратилась в сотканный из света обнажённый силуэт. Световое кольцо пробежалось с ног до кончиков пальцев поднятой вверх руки, обращая за собой свет в одежду. Тут уж я полагаюсь на ваше воображение.

Затем ослепительный свет рассеялся.

— Превращение завершено! Теперь ты стала «Таинственной наездницей, стрелком-красавицей КиНо»! (3)* — громко провозгласил Гермес.

Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо (сокращённо просто КиНо) с удивлением себя оглядела. Да, теперь она…

— Что за дела? Я не изменилась!

… была одета в свою прежнюю школьную форму. Те же портупея и подсумки и кобура. В руке тот же револьвер. И непослушные прядки волос всё так же торчат в разные стороны.

— Ну вот… Я совсем не изменилась — выгляжу как и раньше! Превращения не произошло! — запаниковала КиНо.

— Ошибаешься. Превращение произошло. Во-первых, твой пластмассовый пистолет превратился в настоящий револьвер «Большая пушка ~Сталь, несущая демонам смерть~». Теперь он может стрелять изгоняющими монстров пулями. Кроме этого, твоя физическая сила и атлетические способности взлетели на недостижимую обычным человеком величину. К тому же рукава твоей матроски стали на один миллиметр толще, и ради фансервиса юбка стала на три миллиметра короче. А ещё тиснение пряжек на подсумках раньше было в виде медведя, теперь же оно в виде кошки… — начал спокойным тоном успокаивать КиНо Гермес.

— С этим ладно. Но ведь если я буду сражаться в таком виде, меня узнает первый же встречный.

— Можешь не волноваться.

— Это почему?

— Так как случилось превращение, теперь никто не знает, кто ты такая. И никто не примет тебя за Кино.

Ещё прежде, чем КиНо успела произнести «Какая чушь», её окружили члены школьного совета. Они были на удивление спокойны.

— Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, ты пришла нас спасти!

— Таинственная наездница, стрелок КиНо, уничтожь ворвавшегося в школу монстра!

— Таинственная наездница КиНо, теперь мы спасены!

— Таинственная КиНо, задай ему!

Сыграв свои роли, эта четвёрка скрылась из глаз. В фойе остались только монстр и КиНо.

— Не называйте меня таинственной, — стала жаловаться КиНо.

— Вот видишь? Превращение срабатывало во все времена, — сказал ей Гермес.

— Можно я пойду к себе?

— Нет. Тебя вон противник ждёт.

Монстр угрожающе зарычал и нацелился на КиНо. В принципе, ничего удивительного, потому что всё равно кроме неё тут больше никого не было.

Огромные, размером с мандарин, налитые кровью, словно их поразила сенная лихорадка, глаза монстра пронзали КиНо. С клыков монстра стекали слюни, образуя на полу лужу. Монстр шевельнулся и своей правой лапой угодил в эту самую лужу.

— О…

На пальцах этой лапы был натянут зелёный женский школьный ботинок. В качестве писка моды, к ботинку была приклеена маленькая наклейка с изображением пучка бамбука с листками желаний.

— Не может быть…

— Ещё как может. Это та самая отвергнутая девушка. Она поддалась искушению зла и обратилась в монстра.

— Бедняжка! Ну и как мне в таком случае действовать?

— Выстрели в неё из «Большой пушки ~Стали, несущей демонам смерть~» и она станет прежней.

— Выстрелить? — КиНо посмотрела на находящийся в правой руке револьвер.

— Но запомни, за каждое превращение ты можешь выстрелить из него только один раз. Поэтому, чтобы быть уверенной, что ты точно попадёшь, сперва тебе надо будет ослабить противника.

— И каким образом я это должна сдела-а… — КиНо еле-еле успела уклониться от лап и клыков монстра. Она неуклюже прицелилась в него из пистолета, но была сбита левым кулаком монстра прежде, чем успела нажать на спусковой крючок.

— Кя-а!..

КиНо влетела в стену в конце коридора. Сползя по стене на пол, она приземлилась на задницу. В том месте стены, куда пришёлся удар, образовалась трещина.

— Ай, как больно! Ещё и волосы сильней запутались!

— Будь ты обычным человеком, давно бы уже померла. А теперь вставай и в бой.

КиНо поднялась с пола и вытянула вперёд правую руку, целясь в несущегося к ней по коридору на всех четверых монстра. Но попасть в движущуюся цель будет очень сложно.

— Если промажешь, ты проиграла, — напомнил Гермес.

— А есть ещё какое-нибудь оружие? — спросила КиНо, опуская руку с пистолетом.

— В том-то и дело, что нету.

Пока Гермес отвечал, КиНо, словно что-то вспомнив, внезапно опустила голову. Она посмотрела на подаренные бабушкой подсумки.

— Точно!

КиНо вложила револьвер в кобуру и сняла с портупеи один из подсумков.

— Бабушка, пришло время ими воспользоваться.

Она перевернула подсумок вверх дном и открыла крышку.

Дзынь!

По коридору пронёсся металлический лязг, и на полу образовалась железная гора. Подсумок, в котором едва бы уместилась пара пачек сигарет, был полон оружия. Пистолеты, винтовки, автоматы, дробовики, снайперские ружья — всё это теперь горой высилось перед глазами КиНо.

— Иного от бабушки я и не ожидала! — у КиНо засияли глаза.

Она вспомнила, что в деревне у бабушки рядом с домом находился сарай, в котором было собрано оружие со всего мира. Она также вспомнила те слова, которые частенько говорила маленькой Кино бабушка, когда они под вечер возвращались по просёлочной дороге домой.

— Запомни, Кино. Правосудие и насилие это разные вещи. Никогда не равняй их. Но без применения силы, одним только правосудием не спасти людей… не забывай об этом.

— КиНо!

Монстр находился всего в нескольких метрах от неё. Кроме того, он уже сделал огромный вдох, собираясь плюнуть фаерболом.

— !

Левой рукой КиНо выхватила из железной кучи полицейский револьвер «New Nambu» тридцать восьмого калибра, направила его в сторону монстра и принялась жать на спусковой крючок.

Бах-бах-бах-бах-бах, раздались сухие выстрелы и пули полетели к цели. Монстр подпрыгнул, словно его ударили хлыстом, выбил выходящие в коридор окна класса и скрылся в кабинете. Кино отбросила разряженный револьвер и вытащила из кучи китайскую реплику полуавтоматического пистолета «Токарев». По неведомой причине он был раскрашен красно-белыми полосами.

Оставшееся оружие КиНо запихала обратно в подсумок. Но так как порядок укладки был нарушен, часто стволов торчала наружу. КиНо пришлось аккуратно всё переложить заново. Затем она закрыла крышку и подвесила подсумок обратно на портупею.

— Давай за монстром, КиНо!

— Угу!

КиНо передёрнула затвор, заряжая патрон в «Токарев» (для полуавтоматического пистолета правильнее будет сказать «подавая патрон», что означает подготовить пистолет к первому выстрелу) который снова находился у неё в руке, и нырнула в кабинет для восьмиклассников, в котором ранее укрылся монстр.

В этот же миг монстр бросил в неё парту. КиНо кувыркнулась по полу в сторону, с трудом избежав столкновения. Парта выломала дверь и вылетела в коридор, где с жутким грохотом развалилась на куски. Одновременно с этим грохотом раздались выстрелы.

КиНо, полусидя, держала обеими руками «Токарев» и стреляла в отступающего монстра. Каждая пуля нашла свою цель. Выбив окно, монстр спрыгнул во внутренний двор школы. Он отчаянно пытался сбежать, топча посаженные в горшки ипомеи.

Бах.

Пуля попала в лапу монстра. Потеряв равновесие, он упал под растущий во дворе вяз. Монстр был порядком ослаблен.

— Отлично, КиНо! Теперь выстрели в него из «Большой пушки ~Стали, несущей демонам смерть~» и он снова станет человеком!

— Поняла!

КиНо запихала разряженный «Токарев» в подсумок и вытащила из кобуры «Большую пушку». Затем, через проделанный монстром пролом, она выбралась во внутренний двор и направилась к монстру, попутно придавая поваленным цветочным горшкам вертикальное положение.

— Гр-р-р… — порядком ослабленный монстр мог только рычать.

КиНо остановилась перед ним. На лапе монстра находился зелёный школьный ботинок.

— Не волнуйся. Сейчас я тебе верну прежний вид, — ласково произнесла КиНо, направляя крупнокалиберный револьвер на монстра.

Постороннему зрителю может показаться, что её слова расходятся с делом. Но мы то знаем, что это не так.

— Стреляй, КиНо.

— Угу.

КиНо уже закончила целиться, как вдруг…

— Я вижу, тут нуждаются в моей помощи! — раздался голос.

— Э? — на лице КиНо ясно читался знак вопроса.

— Жаждущая справедливости юная дева нуждается в помощи, — снова раздался голос. — И вот к ней с небес спустился одинокий рыцарь!

КиНо посмотрела в направлении, откуда пришёл этот голос. На крыше короткой части Г-образного школьного здания стоял молодой человек.

Подул ветер.

Сопровождаемый шумом листьев, на крыше в элегантной позе стоял молодой человек. Он был одет в белоснежную школьную форму, из кармана которой свешивались карманные часы. На боку, в чёрных ножнах, был подвешен меч в японском стиле, а за спиной развевался белый шёлковый плащ.

— Эм-м… — КиНо поразилась, увидев его лицо.

У молодого человека были изящные черты лица, но выражение глаз скрывалось под белой маской. Простая белая маска закрывала верхнюю часть лица, начиная от носа. Глазницы маски были заделаны чёрными стёклами. На чёрных же длинных волосах парня красовались белые и пушистые собачьи ушки, а на самой макушке находилось красное яблоко. За спиной молодого человека пролетел белый голубь. Его полёт происходил словно в замедленном фильме.

— Ну как? — спокойным, но обладающим силой голосом, спросил парень удивлённую КиНо. — Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, ты не поранилась?

— Ну-у... это-о…

— Я спасу тебя из беды!

— Ничего я не в беде… но всё равно, спасибо…

— Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, это долг каждого рыцаря — прийти на помощь милой даме! Прости, что заставил себя ждать!

— Слушай, что тебе говорят люди. Никто тебя не ждал.

— Помощь сейчас придёт!

— Забей, ты мне только мешаешь. Отстань. Да и вообще, откуда ты понахватался этих доисторических фраз?

— Отличный вопрос! Ах, да! Моё имя — само собой я не могу назвать тебе моё настоящее имя — после превращения звучит так…

— Никто у тебя его не спрашивал. Честно говоря, с тобой даже знакомиться не хочется.

— Да «Извращенец» его зовут, — подал голос молчавший до сего момента Гермес.

КиНо энергично закивала, соглашаясь с ним.

— Меня зовут Белый рыцарь правосудия, Маска Самми! — взмахнув плащом, прокричал парень.

Та-ам, тарам-там-там!..

По всей школе зазвучала шестая дорожка со сборника саундтреков, мелодия «Ах, мой милый Маска Самми». Это была торжественная мелодия, сбалансированная скрипичными вставками. Иногда в музыке звучал собачий лай типа «Гав-гав!» или «Аф-аф!».

Кстати, «Самми» это простонародное название русской породы собак, так называемой самоедской собаки. У них белая, длинная, очень мягкая шерсть. И ещё у них всегда радостная, улыбающаяся морда. Ну вот как у Рику.

— Моё второе имя The Only One Sammy Knight!

— Какое? — Какое-какое? — одновременно переспросили КиНо с Гермесом.

— Они оба слишком длинные.

— Вот я и говорю — «Извращенец» ему за глаза хватит.

Белый рыцарь правосудия, Маска Самми, ну или он же The Only One Sammy Knight ослепительно улыбнулся, обнажая жемчужно-белые зубы.

— Ха-ха-ха… Сейчас спущусь!

Белый рыцарь правосудия, Маска Самми, ну или он же The Only One Sammy Knight (я бы предпочёл его далее по тексту называть «Извращенец», но вынужден остановиться на «Маска Самми») счастливо смеясь, прыгнул с крыши.

Развитие нашей истории возможно бы пошло быстрее, если бы Маска Самми разбился при падении насмерть. Но вопреки всем надеждам КиНо и Гермеса, он благополучно приземлился на лужайку во внутреннем дворике школьного здания.

— Эх… Ну да ладно, надо с этим делом заканчивать, — КиНо, не обращая внимания на идущего к ней Извра… простите, Маску Самми, повернулась в сторону монстра.

— Он исчез...

Кроме вяза и таблички, повествующей, что дерево посажено десять лет назад, больше перед ней ничего не было. Монстр сбежал. КиНо опустила руку.

— Сейчас я с ним покончу!.. Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, что случилось? — спросил Маска Самми, подходя ближе.

— Он сбежал из-за того, что ты вмешался! — разозлилась КиНо.

— Будь осторожна… он ещё в школе.

— Слушай, что тебе говорят люди! Ты во всём виноват!

— Успокойся, Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо. Тебе в организме не хватает кальция. Ешь больше сушёных анчоусов. Остеопороз очень неприятная болезнь, не относись к нему с пренебрежением.

КиНо решила больше ВООБЩЕ никогда не обращать на него внимания.

Немного успокоившись, она пошла по следам, ведущим от вяза к спортивному залу.

— Будь осторожна, КиНо.

Монстр мог выскочить откуда угодно. Крепко держа правой рукой «Большую пушку», КиНо левой рукой вытащила из подсумка пистолет-пулемёт «Wz 63». Его длина примерно сорок сантиметров, а большой объём магазина позволяет сделать непрерывно сорок выстрелов.

Чтобы передёрнуть затвор одной рукой, КиНо надавила кончиком ствола на камень. Теперь пистолет-пулемёт был готов к бою.

— Куда он пропал?

— Он может быть рядом. Будь начеку, КиНо.

Девушка на цыпочках подошла к спортивному залу. От напряжения, на лбу у неё выступил пот. Подойдя ко входу в зал, она остановилась. В спортивном зале было слышно какое-то движение. КиНо подошла к двери, готовясь ворваться внутрь…

Хрясь!..

Лапа монстра пробила стену спортивного зала и попыталась схватить КиНо. Та уклонилась с помощью похожего на танцевальное па вращательного движения, и через три оборота благополучно очутилась под козырьком у входа. Её «Wz 63» уже был направлен прямо на монстра, который прорывался сквозь стену. Тут уж КиНо было невозможно промахнуться.

— Будет больно, но это для твоего же блага, — жестокая улыбка на миг украсила губы КиНо.

Указательным пальцем она потянула спусковой крючок…

— Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, берегись!

Парень, которому как оказалось всё равно, что его игнорируют, вытащил меч. Затем он сделал круговой выпад. Серебро лезвия блеснуло совершенно в противоположной от монстра стороне, поразив все четыре удерживающих козырёк колонны.

— Что?

Лишившийся основания козырек устремился к земле. Прямо на находящуюся под ним КиНо.

— Ва-а!..

С жутким грохотом восьмая часть всего козырька обрушилась вниз. В образовавшемся после падения облаке пыли показались широко раскрытые глаза КиНо. Если бы она вовремя не увернулась, то сейчас была бы плоской как блин.

А когда пыль рассеялась…

— Хая-а!.. Кия-а!.. Тебя ждёт кара!.. Не уйдёшь!.. — бестолковый самурай, дико вращая мечом, гонялся по всему спортзалу за убегающим от него монстром.

Все стены были изрезаны, трибуна разломана, флагшток порублен на куски, баскетбольные щиты разбиты. Мечник не остановился, даже когда монстр улизнул через окно.

— Ах, вот ты как!... Хая-а!.. Ещё шесть раз!.. Умри!.. Уничтожу!.. Зарублю!.. KILL!!! — кричал он громким голосом.

Растрёпанный белый шёлковый плащ, маска и яблоко на голове, собачьи уши — любой бы кто это увидел, тут же подумал бы: «Как тяжело жить добропорядочному человеку…» — настолько раздражающим было зрелище.

Вжик-вжик-вжик!.. Бух-бух-бух!.. Хрусть!..

— …

— …

КиНо с Гермесом были не в силах произнести ни слова. Им больше ничего не оставалось, кроме как сидя на земле школьного двора смотреть, как уничтожается спортивный зал.

— Как думаешь, мне есть смысл туда соваться? — всё же спросила КиНо.

— Нет, — мгновенно ответил ей Гермес.

Спортивный зал, полный воспоминаний о многих поколениях школьников, был разрушен в один момент.

— Чёрт. Сбежал-таки. Я оказался небрежен… — продолжал говорить махающий мечом среди кирпичных куч и мусора парень.

Его лицо сплошь было покрыто пылью.

— Эй, Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, ты не пострадала? — он улыбнулся и помахал рукой идущей в его сторону КиНо.

Та, ни слова не говоря, направила на него «Wz 63» и нажала на спуск. Пистолет-пулемёт стоял в автоматическом режиме стрельбы.

Тра-та-та-та-та-та-та!..

Непрерывная очередь девятимиллиметровых пуль пронзила пространство между людьми. Затвор быстро-быстро бегал туда-сюда, гильзы взлетали в воздух и дождём осыпались на землю.

— А-а!.. Что ты делаешь?! Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, я тебе не враг! — отбивая мечом пули, закричал Маска Самми. — Мне, конечно, тяжеловато приходится, но, Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, я могу отслеживать пули по движениям прицела и твоих пальцев.

Вращая меч с нечеловеческой скоростью, он продолжал отбивать пули.

Патроны закончились, и КиНо опустила дымящийся «Wz 63».

— Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, теперь ты успокоилась? Давай отныне сообща сокрушать наших истинных врагов! — со спокойным лицом предложил Маска Самми. У него из-под маски струилось три струйки крови, видимо три пули он всё же отразить не смог. Но судя по его поведению, это его нисколько не волновало.

— Чёрт, — проговорила КиНо, закрывая крышку подсумка, убрав в него «Wz 63». — Можно я воспользуюсь «Большой пушкой»? Мне так и хочется пристрелить этого извращенца.

— Держи себя в руках.

Так переговаривались между собой КиНо с Гермесом, как вдруг…

— У-у-у-у-у… — раздался волчий вой.

Это выл тяжелораненный монстр.

КиНо посмотрела наверх. Монстр стоял на крыше школьного здания, с внешней стороны перил.

— Плохо дело, КиНо! Это то самое место, где её отвергли! Если у неё остались воспоминания, она может совершить какой-нибудь опрометчивый поступок!

— Нет! Я её спасу!

КиНо бросилась к школе.

— Стой, КиНо! Есть способ туда добраться побыстрее!

Внезапно Гермес, тот самый маленький брелок из зелёной кожи и с жёлтыми металлическими пластинами, взвился в воздух и окутался ярким светом. Кожаные части брелока обратились в чёрные резиновые шины, металлические части стали рулём, бензобаком, рамой и двигателем.

— Что за?.. — КиНо открыла глаза, которые ей пришлось закрыть из-за яркого света.

— Залазь! Доедем до самой крыши! — прокричал мотоцикл.

Огромная подвеска внедорожного мотоцикла, красная рама и блестящий фиолетовый топливный бак — это была настоящая форма Гермеса.

— Если бы ты утром стал таким, я бы не опоздала.

— Не забивай себе голову пустяками, залазь быстрее!

КиНо забралась на сиденье и ударила правой ногой по педали завода.

Вр-р-рум-м!..

Мотоцикл завёлся, и мотор заработал с уникальным для двухтактного двигателя звуком.

Друзья, хочу вас предупредить, что при езде по дорогам общего пользования следует всегда надевать шлем. А если вдруг случился редкий случай и вам надо будет проехать по школьной территории, то заблаговременно получите на это разрешение директора.

— Вперёд, Гермес! — сказала КиНо, поддавая газу.

— Вперёд! Да начнётся поездка двух любящих сердец! — провозгласил Маска Самми, внезапно подсаживаясь на заднее сиденье и обнимая КиНо за талию.

Одновременно с началом движения, КиНо левым кулаком наотмашь ударила Маску по лицу, сбив того с мотоцикла наземь.

— Ай!

Обдав упавшего человека пылью из-под колёс, КиНо с Гермесом понеслись к школе. Коридоры внутри здания оказались завалены битым кирпичом.

— Хоп! — добравшись до лестницы, КиНо прильнула к баку и до упора выжала газ.

В таком положении она стала подниматься наверх. На лестничной площадке она пускала заднее колесо в занос и так входила в поворот. Со второго этажа на третий, с третьего на четвёртый. С четвёртого этажа, пригнув голову, она сквозь железную дверь проскочила на крышу.

Монстр стоял на прежнем месте у перил.

— Не делай глупостей! — крикнула ему КиНо, останавливая Гермеса и спрыгивая с него на пол.

— А-ай!.. — только и успел произнести Гермес, с грохотом заваливаясь на бок. — Злюка ты!

КиНо шагнула в сторону монстра, но увидев, что тот готов прыгнуть в любую секунду, тут же остановилась.

— Мне… всё… равно… — произнёс монстр.

Голос оказался той самой хрупкой девушки, которая плакала на цокольном этаже.

— Мне всё равно… Ведь сэмпай сказал… что я… ему только мешаю…

Трёхметровый монстр, трепеща, прислонился к сетке перил, из его огромных глаз капали слёзы.

— Неправда! — воскликнула КиНо. — Это неправда! Твой сэмпай вовсе не считает, что ты ему мешаешь!

— Ты… не… обманываешь?..

КиНо широко развела руки, и в последовавших далее словах выразила всё своё сочувствие:

— Не обманываю! Просто он не очень умелый в сердечных делах… наверное! И это, я вовсе не подглядывала! Так что не надо больше разрушений, хорошо?

— Но он… недавно… с коротковолосой младшеклассницей… целовался…

— Что? — у КиНо отвисла челюсть. — Гермес, я с ним целовалась?

— Наверное, она увидела иллюзию. Да, кстати, ты не могла бы поставить меня на подножку?

Не обращая внимания на его просьбу, КиНо развернулась обратно к монстру.

— Ничего подобного не было! Ты заблуждаешься! Сэмпай вообще ни с кем не собирается встречаться, он сам так ска… в смысле, все так говорят!

— Тогда… почему я стала всё разрушать?..

— Для людей это в порядке вещей — немного расстроиться, когда их отвергают. Кто-то потом избивает подушку в своей комнате, а кто-то разносит половину школы. Бывает! — чистосердечно ответила КиНо, глядя прямо в глаза монстру.

Стоит сказать, что сумма нанесённого школьному зданию ущерба в итоге составила шестизначную цифру. И это без учёта так по-дурацки уничтоженного спортивного зала.

— Понятно… Я хочу… снова стать… собой. Не хочу… ненавидеть… ни себя… ни весь мир. Не хочу… больше… уничтожать…

Монстр медленно перелез через перила и опустился на бетонную крышу. Во время этих манипуляций перила хрустнули под его тяжестью. Ну вот, ещё на десять тысяч ущерба добавилось.

— Тогда, становись сама собой.

— Как мне… это… сделать? — спросил монстр, приближаясь к КиНо.

Та вытащила из кобуры «Большую пушку» и направила пистолет на монстра.

— Стой и не шевелись. Я тебе в этом помогу. Закрой глаза и от всей души желай стать прежней.

— Я хочу… стать прежней… той, что так любит сэмпая… той, которая способна любить… хочу вернуться… к своей прекрасной… прежней жизни…

Монстр остановился, посмотрел на голубое небо и опустил веки. Из больших-пребольших глаз лились слёзы.

— Хочу стать прежней…

— Давай, КиНо, — крикнул Гермес.

— Угу.

КиНо большим пальцем взвела курок «Большой пушки», и направила пистолет прямо в грудь монстру…

— Таинственная наездница, стрелок-красавица КиНо, берегись! — всё испортил Маска Самми, весь в поту, пробившись через железную дверь крыши.

Монстр мгновенно среагировал на появление своего прежнего противника, и без колебаний ринулся к нему.

— Нападай! Сейчас я тебя порублю своим мечом!

Монстр напал на Маску Самми. КиНо пришлось поворачивать «Большую пушку» вслед за монстром.

— Только бы не промазать.

Вскоре Маска Самми, монстр и КиНо оказались на одной линии.

— Сейчас! Одним выстрелом избавлюсь от обоих! — КиНо незамедлительно выстрелила.

Ба-бах!

По крыше прокатился тяжёлый раскат выстрела.

Затем на школу опустилась тишина.

Когда прибыли полиция и пожарные, на крыше школьного здания они обнаружили только одну длинноволосую школьницу. На её теле не было ни царапины, только разум оказался несколько замутнён.

— Я стану… собой… — всё повторяла она, когда её уносили на носилках.

Смысл её слов для сотрудников скорой помощи так и остался неизвестен.

* * *

Когда всё успокоилось, вернувшиеся в класс школьники обнаружили прилёгшую на свою парту коротковолосую школьницу. На её теле не было ни царапины.

— Вот чёрт, не получилось достать обоих! Откуда этот извращенец вообще взялся? — бормотала она, лёжа подбородком на крышке парты.

Для одноклассников смысл её слов так и остался неизвестен.

* * *

Когда учитель старших классов вернулся в свой класс, там он обнаружил школьника с японским мечом на боку. Молодой человек стоял невозмутимо, а с головы у него стекала струйка крови.

— Здоровье учителя важнее всего, — поприветствовал он учителя своим фирменным тоном.

Смысл его слов учителя мало интересовал. Ему больше хотелось знать, зачем его ученик балансирует у себя на голове яблоком. Тем не менее, ему удалось удержаться от этого вопроса.

— Это на нервной почве. Даже с талантливыми учениками такое бывает… — подумал он про себя.

* * *

По школьной территории гулял ветер. Маленькая наклейка с изображением пучка бамбука с листками желаний слетела с крыши и растворилась в его потоке.

Вот так начались новые приключения Кино, Гермеса и Шизу.

Что ещё им суждено увидеть? Что им суждено приобрести? Что поесть? И что им суждено потерять?

Их школьная жизнь только-только началась.

Кстати, Шизу. Я бы тебе посоветовал всё же сходить в медкабинет.

(1) прим. пер.: двухколёсное транспортное средство, мотоцикл, который не может летать по небу

(2) прим. пер.: далее по тексту будет чередоваться и монстр и демон. Там где на японском дано бакемоно, я пишу монстр, там где мамоно — демон. Конкретное объяснение будет дано самим автором чуть позже

(3) прим. пер.: до превращения имя «Кино» писалось иероглифами «дерево» и «тогда», теперь оно пишется слоговой азбукой катаканой