Прекрасно понимая, что у неё нет возможности самостоятельно ни накормить, ни защитить животное, Грис ещё раз глубоко вздохнула и обратилась к щенку с вопросом:

- Итак... как бы ты хотел, чтобы тебя звали?

Беллин в изумлении приподняла брови и осуждающе посмотрела на свою госпожу. Несмотря на этот взгляд, хоть и осознавая всю странность ситуации, девушка всё же терпеливо ждала, когда зверь как-то отреагирует на произнесённые слова. Наконец она присела на кровать рядом с ним, смотря, как эта мелочь зубами и когтями раздирает ткань одеяла на постели.

- Я хотела бы немного отдохнуть. Можешь идти, - сказала Грис служанке.

Не задавая вопросов, Беллин пожелала ей спокойной ночи и ушла, закрыв за собой дверь.

Девушка подошла к окну и выглянула наружу, действуя так же, как и каждую ночь до этого.

По сравнению с дневным временем, когда пейзаж за стеклом заполнялся изящными бабочками, танцующими вокруг ярких цветков, создавая гармоничный пейзаж, ночью сад превращался в место, словно созданное для сборищ всех дьяволов мира. Холм вдалеке становился огромной тёмной тенью, затмевающей всё и всех, попадающих в это поле. Грис на мгновение задумалась - происходит ли что-то зловещее там, в скрытых уголках? Пёстрые цветы начинали сиять под лунным светом, отражающимся тусклым блеском от росы, собравшейся на листьях и лепестках.

Девушка в оцепенении смотрела на горизонт. Поистине чудесное зрелище. Какой бы холодной тьмой ночь ни окутывала землю, ей противостояла луна, никогда не перестающая излучать тепло. Это каждый раз напоминало Грис, что мир всё ещё жив и населён дышащими существами, пусть и пребывающими сейчас в тихом сне.

Но один вопрос мучил её разум, когда она всматривалась в темноту. Если есть задумка божия - дать жизнь каждому маленькому существу, то почему Он создал смерть? Неужели предлагает долгую жизнь только избранным? А сама она, Грис Бенедикт, входит в их число?

Девушка уже прожила достаточно, чтобы считать - да, ей оказана эта милость. Но её растревоженная душа всё равно не могла найти покоя. Что, если она выжила из жалости его или случайно? Почему она всё ещё здесь? Какова цель её жизни? Страхи медленно подкрадывались, заполняя мысли, и усиливались с каждым мигом оттока тепла, по мере того как сгущались сумерки. Но ответа всё равно не было. Оставалось только вздыхать…

Для неё Стефан, Вианут и даже Паола - злобные звери. Звери, которые ещё оскалят свои клыки. В этом Грис была уверена. В тот момент, когда она ослабит бдительность, её непременно загрызут. Здесь нет никого, кому можно было бы доверять. Это ещё одна причина, из-за которой девушке не удавалось успокоить своё встревоженное сердце.

Грис часто проводила ночи за такого рода размышлениями, поэтому по утрам обычно чувствовала себя неважно, мучаясь головными болями.

Она открыла окно, встречаясь с порывом холодного ночного ветра, и с силой помассировала затылок, чтобы облегчить неприятные ощущения.

Дуновение воздуха принесло в комнату аромат полевых цветов. Закрыв глаза, девушка стала напевать мелодию. Эта песнь вызвала чувство ностальгии. Грис вспомнила, что мурлыкала её себе под нос в девять лет.

Когда она запела её впервые? Возможно, когда уже лишилась положения принцессы и была заперта в башне?

Тогда, услышав новости о том, что её отец и его последователи сформировали военный альянс, чтобы противостоять армии Талиллучи, девочка запела песнь победы во всю силу своих лёгких. Она хотела, чтобы её голос поддержки прозвучал в этой клетке и был донесён ветрами до отца и несломленного народа. В то время она громко пела о своей надежде.

Однако, через несколько дней после этого, девушка получила весть: силы отца проиграли битву. В тот мрачный день Грис заставила себя спеть колыбельную, успокаивая своё разбитое сердце. Тогда она пела, пока её голос не охрип, а последние силы не оставили тело.

Девушка подумала о своём отце и солдатах, которые сражались в тот день. Благополучно ли они вознеслись к небесам? Наслаждается ли отец солнечным светом на лугу с полевыми цветами под ясным небом? Было бы лучше, будь она с ними?

Бесконечные мысли о людях, умерших за неё в тот день, побудили её спеть ту же колыбельную сейчас. Однако на этот раз не для себя самой, а для людей её отца.

Грис представила себе медленную мелодию скрипки и запела:

«Глубокой ночью все птицы уснули.

А я ношу жизнь под сердцем своим.

Она разовьётся, коль буду молиться.

И станет цветком. Твоим и моим.

Ты шагаешь уже по полям рая,

Даря нам благословенье своё.

Не слышишь уже мои признанья,

Но хранишь облик мой в сердце своём».

Довольно долго девушка размышляла о своих горестях и смотрела на тропинки сада. Вдруг на одной из них, до этого пустынной, около декоративной изгороди мелькнула тень, принадлежащая высокому мужчине с широкими плечами и стройными длинными ногами. Но самой яркой чертой фигуры были чёрные волосы, сильно заметные при лунном свете. Именно их она видела краем глаза на протяжении всего праздничного вечера.

Сэр Байренхаг.

Сейчас Грис предпочла бы увидеть любое другое существо, пусть даже дьявола. Он, конечно же, уговорил бы её на сделку, и она бы продала свою душу. Но, по крайней мере, в этом случае не было сценария, при котором он мог бы убить её на месте.

Испугавшись неожиданного гостя, девушка немедленно закрыла окно, задёрнула шторы и спряталась за ними. Её сердце учащённо билось.

Она заставила себя успокоиться, чтобы не стать жертвой сердечного приступа, и сосредоточилась на сбившемся дыхании. Через какое-то время, немного придя в себя, Грис собралась с духом, отдёрнула тканевую преграду и выглянула в окно.

Лунный свет всё ещё чётко выделял фигуру в саду. Мужчина стоял к ней спиной, но слегка повернул голову в направлении её комнаты. Возможно, он слышал, как она пела раньше. Может быть, пение неприятно покоробило его слух, нарушив эту тихую ночь? Девушка отступила на шаг, надеясь, что её не заметили.

Некоторое время Вианут стоял неподвижно, словно пребывая в трансе. Грис не знала, сколько минут тянулась эта сцена, но почувствовала облегчение, когда, наконец, услышала шорох, а после шаги, затихшие вдали через пару мгновений.

Эти звуки напомнили ей о волках-одиночках, которые приходили к её окну, когда она была младше. Те звери кружили и принюхивались, словно обдумывали, смогут ли добраться до неё, скрывающейся за стенами? Но не в состоянии найти путь внутрь, через некоторое время уходили, понимая, что этой ночью охоты не будет.