Девушка не могла понять, почему он так сильно верил, что она была той, кем не являлась. Или, может, у него были скрытые мотивы желать, чтобы она оказалась Юлианой?…

Грис слегка повернула голову, и её внимание приковал Вианут, стоявший на коленях перед епископом. Взгляд девушки следовал за движениями мужчины. Он повернул ладони тыльной стороной вверх, и епископ омыл их святой водой. Вианут посмотрел вдаль, его красивый профиль был подчеркнут лунным светом.

Почти загипнотизированная, Грис пристально всматривалась в его лицо и вдруг вспомнила кое-что, услышанное ею в борделе. Кто-то сказал, что, несмотря на молодость и красоту, лорд Байренхаг избегал женщин.

Было два предположения, почему он это делал. Первое - он был преданным учеником Бога, принёсшим клятву оставаться девственником до свадьбы. Второе состояло в том, что он не мог вступить в сексуальную связь.

Клиенты в борделе в нецензурной форме любили посплетничать о Виануте Байренхаге. Ходили слухи, что сэр Байренхаг направлял всю свою мужскую энергию на убийство людей на поле боя.

Несмотря на мрачность этих историй, Грис никогда не предавала значения подобного рода сплетням. Она также не верила, что такой могущественный человек как Вианут, поклялся остаться девственником из-за сильных религиозных убеждений. Если бы он не был импотентом, то вожделел бы женщин, так же как те мужчины, которых девушка видела в борделе.

Вдруг она поняла, что сосредоточилась на Виануте больше, чем на пейзаже, который, по своим же утверждениям, ценила. Прекрасное лицо отвлекло её. Грис прислушалась к словам Стефана.

- Когда я был ребёнком, в Байренхаге была чума. В то время наследницей была моя мать. Она растила меня в особняке, Вианут же был отослан к архиепископу для обучения.

Он не смог скрыть враждебности в своём голосе:

- Как ни странно, несмотря на то, что я был близок с матерью и заслужил её доверие, я не стал главой Байренхагов. Вместо этого, через несколько лет после смерти отца, именно Вианут занял место главы с одобрения архиепископа. Он воспользовался его поддержкой, но и сам поддержал церковь и рыцарей Байренхага, - объяснял мужчина.

Нетрудно было догадаться, что маркиз не любил Вианута.

Грис внимательно изучала Стефана, отражённого в оконном стекле. Она ожидала, что он будет хмуриться, обдумывая тот поворот событий, но на его лице появилась зловещая улыбка.

- Его светлость, а теперь уважаемый главнокомандующий армией... Если вы будете умны и попытаетесь вступить с ним в союз, он может стать для вас большим подспорьем.

Стефан настаивал на продолжении притворства в роли дочери этой уважаемой семьи. Но почему?

Немного подумав, Грис нерешительно спросила:

- Попытаться что?

В комнате становилось душно, окна запотели. Девушка чувствовала подступающую клаустрофобию.

- Попытаться стать Юлианой.

Теперь казалось, что окна затянуты дымкой. Грис уставилась прямо в непрозрачное стекло и нервно задала ещё один вопрос:

- А почему вам… нужна Юлиана?

Вместо ответа Стефан улыбнулся.

Пейзаж за медленно проясняющимися окнами снова стал виден.

Вдруг Вианут поднял глаза и посмотрел через стекло прямо на Грис. Его пронзительный взгляд застал врасплох. Он действительно смотрел на неё или показалось? Разве он не смотрел на неё так в прошло? Или она принимала желаемое за действительное, и всё было только в её голове?

Она мысленно перенеслась в свою прежнюю жизнь в Грандии, к своей семье, в свой величественный дом, наполненный множеством головокружительных воспоминаний. Тоска по жизни одиннадцатилетней давности заставляла сердце бешено колотиться в груди. И Грис отказывалась верить, что это чувство было также вызвано человеком перед ней. Практически незнакомцем.

Она вернулась к реальности, когда Вианут повернул голову к священнику и встал. Епископ быстро накинул на плечи белую рясу и омыл руки святой водой. Вианут носил только тонкую хлопчатобумажную простыню вокруг ног, его мускулистое и крепкое тело было видно сквозь слегка прозрачную ткань.

Чувствуя себя шпионящей извращенкой, Грис, стыдясь, быстро отвела взгляд.

Почему она волнуется? Ведь видела все виды сексуальных отношений между мужчиной и женщиной. Неужели поразилась, что человек, посвятивший себя Богу, обладает столь чувственным телом?

"Какой у тебя извращённый ум, Грис", - упрекнула она себя.

Из-за сумбура в голове, девушка забыла, что Стефан всё ещё стоит позади неё. Он расхохотался, и Грис, внутренне устыдившись своих безумных мыслей, опустила глаза в пол.

- Я… я хочу отправиться в церковь Байренхага.

Последние восемь лет Грис надеялась встретить человека по имени Йоханнес. В её планы никогда не входило притворяться девушкой по имени Юлиана и жить в особняке, глядя на молодого главу Байренхагов.

- Потому что… я не Юлиана.

Стефан кивнул и улыбнулся. Эта улыбка могла означать насмешку над решением шлюхи быть честной, и его желание помешать этому. Интуиция подсказывала Грис, что мужчина с самого начала знал: она не та, кого он ищет.

«Тогда какова же его цель?» - Грис чувствовала себя беспомощной мухой, попавшей в паутину и ожидающей неизбежного конца.

Стефан двинулся на выход из комнаты, словно желая избежать дальнейших разговоров.

- Я отведу тебя в церковь, после того как мы проверим, Юлиана ты или нет.

-….

- Спокойной ночи, - сказал он, закрывая за собой дверь.

Не зная, что делать, Грис некоторое время стояла неподвижно. Наконец, неуверенно забралась на кровать. Настоящую. Впервые за одиннадцать лет.

Но ей было не по себе. Ворочаясь в постели незнакомки, она не могла заснуть. Куклы Юлианы занимали больше половины пространства. Они выглядели как жуткие существа и словно пристально смотрели на неё. Особенно кролик, у которого не хватало одного глаза.

Через два часа девушка услышала грохот открывающихся металлических ворот. Грис инстинктивно снова выглянула в окно и увидела, как солдаты на лошадях вереницей выезжают из особняка.

Стефан говорил, что эти солдаты едут на битву. Это означало, что они убьют или будут убиты.

«Святой крест выгравирован на их доспехах... Это совершенно лицемерно», - подумала она.