Стефан выглянул в окно, резко бросив:

- Карие.

И тут же нахмурился, повернулся, схватил Грис за запястье и притянул к себе, поставив у окна под солнечные лучи. Затем развернул голову девушки так, чтобы свет отразился в её глазах. Радужку окружал чётко видимый золотисто-красный оттенок.

Лицо маркиза побледнело.

- Чёрт возьми! Они казались карими при том полутёмном освещении… - Он на мгновение задумался и поправил манжеты рубашки. – Ничего. Всё будет хорошо. Это ничего не меняет. Вианута отправили к архиепископу в три года.

Грис молча слушала речь собеседника.

- Он не был близок с Юлианой и вряд ли через столько лет на самом деле помнит цвет её глаз. Я был тем, кто рос с ней. Мы всегда были вместе. - Маркиз скрестил руки на груди и продолжил говорить, больше сам с собой, чем с девушкой, пытаясь оправдать свои действия: - До тех пор, пока я уверяю всех, что ты Юлиана, никто не будет задавать тебе вопросов. Всё, что тебе нужно сделать, - это держаться подальше от Вианута.

Несмотря на расхождение в цвете глаз, он всё ещё хочет, чтобы она притворялась... Но как долго получится избегать Вианута? На территории Байренхага он как король в своём собственном королевстве. Грис, чувствуя свою беспомощность, задрожала.

- Я не смогу долго избегать его.

Стефан настороженно посмотрел на неё и, к удивлению девушки, заколебался с ответной репликой, но всё же выпалил:

- Ты и меня избегать не сможешь. Так что деваться тебе некуда.

Что ж, фарс с самозванкой, похоже, придётся продолжать. Грис понимала, что маркиза не переубедить. Более того, если она продолжит упрямиться, где гарантия, что он не лишит её жизни? Возможно, стоит быть благодарной уже за то, что Стефан до сих пор не прикоснулся к ней в порыве гнева или вожделения.

Признав, что выбора нет и придётся притворяться дальше, Грис впала в молчаливый ступор. Стефан нервно покрутил свои карманные часы на цепочке и, приняв неподвижность девушки за согласие, ещё раз надавил.

- Я уже представил тебя матери, так что всё равно уже слишком поздно. Отныне ты – это Юлиана, пропавшая десять лет назад и проведшая своё детство с пожилой парой в лесной хижине.

Грис задалась вопросом - действительно ли Стефан делает всё это ради здоровья своей матери? Но прежде чем успела подумать в этом направлении, кто-то постучал в дверь. Беллин вошла и принесла ещё более мрачные новости.

- Леди Юлиана, леди Паола, желает поговорить с вами.

Охваченная ужасом Грис повернулась к Стефану.

- Я должна идти одна?

Маркиз лениво приподнял бровь и сделал вид, что не расслышал вопроса и сквозившей в нём просьбы. Поняв, что она предоставлена сама себе, девушка, вздохнув, неловко ответила служанке:

- И-иду.

Направляясь к двери, она услышала, как Стефан прошептал:

- Будь осторожна в своих словах.

Совершенно точно это была угроза.

* * *

Повернув в конце длинного коридора на первом этаже, Грис и Беллин подошли к тёмно-бордовой двери, украшенной элегантным узором в виде фамильного герба. Рассматривая изящные позолоченные подсвечники по обе стороны от входа, девушка тихо задала Беллине вопрос:

- Как она себя сегодня чувствует? Ты знаешь, почему она хочет меня видеть?

Беллин откашлялась и, понизив голос, ответила:

- Её здоровье улучшается с каждым днём. Думаю, леди скучает по вам. Кроме того, она была очень встревожена, услышав, что вы упали в озеро.

Грис кивнула.

При мысли о непредсказуемом будущем с возможными ужасными последствиями у неё опять затряслись руки. Но она понимала, что должна встретиться с Паолой.

Девушка вспомнила их прошлую встречу, а также странное выражение в глазах пожилой леди, когда та пристально изучала её. Грис осознавала, леди не была уверена, что её внучка вернулась. Но если она не верила, что Грис - это Юлиана, почему просто не ославила как самозванку?

Пока в голове девушки царил сумбур, Беллин постучала в широкую тёмно-бордовую дверь.

- Леди Паола, леди Юлиана здесь, - тихо сказала она.

Через мгновение с другой стороны двери раздался голос.

- Пусть войдёт.

Беллин открыла створку и отступила в сторону, пропуская Грис. В комнате было тепло, и солнце ярко светило в окно, перед которым неподвижно сидел чёрный силуэт.

Поняв, что силуэт - это сама Паола, девушка приподняла подол платья и присела в реверансе. Именно так, как её учили, пока она была принцессой Грандии. Глаза леди потеплели, а на лице появилось довольное выражение.