Грис провела ночь ворочаясь с боку на бок, так что проснулась, чувствуя боль и усталость.

Беллин снова пришла, как только забрезжил рассвет, и постучалась в дверь покоев. Девушка разрешила ей войти.

Оказавшись внутри, служанка сразу начала готовить ванну. Грис же села в кровати, бессмысленно разглядывая стены комнаты и гладя по шёрстке своего щенка. Малыш всё ещё спал.

После водных процедур Беллин помогла девушке одеться, как и всегда до этого времени с момента её приезда.

Их шумные действия разбудили пса, и теперь он радостно бегал по комнате. Как только Грис пересела поближе к окну, предоставив возможность служанке заправить постель, щенок подбежал к хозяйке и начал кружить вокруг её кожаных туфель, виляя хвостом и играя.

Беллин с интересом наблюдала за этой сценой, пока взбивала подушки, возвращая им презентабельный вид, и, наконец, заговорила:

- Вы придумали имя для щенка? - спросила она, закончив с очередной обязанностью и приступая к следующей – укладке волос хозяйки.

Служанка начала расчёсывать пряди, распутывая появившиеся колтуны.

- Ох, имя...

Грис не думала об этом с вечера, но всё же понимала, что животному нужно имя для удобства. Но какое? Он пушистый и маленький, в целом, ничего необычного, возможно, ему подошла бы какая-то простая кличка.

Девушка немного подумала и выбрала слово, идеально описывающее эту пушистость и уязвимость. Имя родилось в глубине её сердца, она надеялась, что благодаря ему слуги будут обожать этого милого малыша.

- Тир*, - сказала она.

*П.п.: сори, мы сами не в курсе, почему такое имя в ряду с этими аналогиями пушистости и т.п.

У Беллины на лице появилось задумчивое выражение. Она почесала затылок, и несколько прядей её рыжих волос выскользнули из заколок, удерживающих их.

- Вы очень изменились, леди, - мягко сказала служанка.

Грис была сбита с толку этим неожиданным комментарием. Что имелось в виду? Неужели Беллин подозревает, что она не Юлиана?

Девушка крепко прижала ладонь к груди. Её сердце снова забилось быстрее. Она откашлялась, надеясь, что голос не сорвётся, и спросила:

- Что ты имеешь в виду, говоря, будто я изменилась?

Служанка встрепенулась, словно опомнившись, и чуть не уронила расчёску.

- Н-ничего, леди. Пожалуйста, простите мою грубость, - воскликнула она.

Её голос слегка дрогнул, а глаза наполнились слезами. Грис в замешательстве посмотрела на девушку, и это, казалось, ещё больше огорчило последнюю. Беллин побледнела, словно совершила государственную измену, и низко-низко поклонилась.

Грис уже доводилось видеть, как слуги, работающие при королях-тиранах, делали точно так же, но не понимала, что в её поведении и вопросе вызвало такую реакцию у служанки сейчас.

Она уже хотела спросить, всё ли в порядке, однако Беллин заговорила первой:

- Экономка скоро придёт, леди. Поскольку ваше здоровье значительно улучшилось, госпожа Паола поручила ей официально представить вас прислуге особняка.

Как раз в этот момент в дверь постучали и в комнату вошла Лорел - дама лет тридцати пяти, с карими глазами и каштановыми волосами. Обладательница низкого вибрирующего голоса и резких черт лица.

- Доброе утро, леди. Выглядите, как и всегда, потрясающе, - сказала она, присев в поклоне в знак приветствия.

Грис кивнула ей, показывая, что заметила, но продолжила изучать всё ещё нервничающую Беллин.

Уловив неловкую тишину в комнате, но посчитав её следствием утренней рассеянности своей юной госпожи, экономка положила принесённое с собой полотенце в шкаф и вновь заговорила:

- Сегодня я проведу вас по особняку, а завтра прибудет ваш наставник. Он проведёт занятия по гуманитарным наукам, этикету и доктрине* – всему, чему вам необходимо научиться.

*П.р.: Доктрина (лат. doctrina — «наука, образованность») — учение, содержащее постулаты (исходные утверждения, принимаемые за истину), может быть в виде философской или политической теории или религиозных воззрений. Например, даосизм и конфуцианство – это доктрины на востоке.

Грис встревожила эта прогулка, но, собрав всю свою храбрость, она вышла из комнаты вместе с Лорел. Беллин осталась внутри покоев, продолжив уборку.

Вдвоём они прошли по коридору в новое для Грис крыло особняка. Там она ещё ни разу не бывала, поэтому сейчас старалась рассмотреть всё как можно лучше.

На стене, рядом с лестницей, ведущей в вестибюль, девушка увидела два портрета. Словно почувствовав невысказанный вопрос, экономка повернулась и пояснила, что первый – это изображение бывшего главы Байренхагов, его светлости Вальдемара Байренхага. Вторым же был Вианут Байренхаг.

Грис внимательно изучила обе картины и отметила, что мужчины, изображённые на них, сильно походят друг на друга.

Поднимаясь на следующий этаж, Лорел продолжила говорить:

- На первом этаже этого крыла находится комната, в которой хранятся гипсовые слепки каждого члена семьи Байренхагов. В настоящее время место рядом с гипсовой копией господина Вианута пустует, но вскоре мы создадим ваше изображение и поместим его туда.

Когда Грис представила, как копию её лица из гипса помещают вместо слепка Юлианы, то начала задыхаться.

- Второй этаж занимает его светлость. Самая крайняя комната в начале коридора - его личные покои, а рядом с ней комната-хранилище, - продолжала Лорел, ведя рукой по выкрашенным в золотой цвет перилам, пока они поднимались наверх.

Второй этаж был роскошно декорирован, словно отражая престиж* Вианута. На стене висела картина с изображением ангела, созданная семейным живописцем, а на полу лежал ковёр с золотой вышивкой.

*П.р.: Престиж – авторитет, влияние, которым пользуется кто-либо.

От изучения узора девушку отвлекла шедшая впереди и вдруг остановившаяся экономка. Казалось, будто она не решается войти в святая святых – на территорию Вианута Байренхага.

- Его светлость сам тоже использует это хранилище. У него есть склонность к коллекционированию вещей.

Услышав об этом, Грис решила, что Вианут вполне может любить вещи больше, чем людей.