— Я говорю правду, — Маринда в отчаянии пыталась оправдаться.

— То есть, Маринда, ты утверждаешь, что госпожа одолжила тебе свою карету, свои платья, свои украшения и даже дала тебе деньги?

— Да, именно так!

Горничная глубоко вздохнула, не зная, как поступить в этой трудной ситуации.

Маринда поддерживала хорошие отношения с горничной, которая, как правило, снисходительно относилась к ее ошибкам. Но на этот раз дело было иным. 

Из-за того, что Маринда вернулась, воспользовавшись каретой, предназначенной исключительно для мадам, молодой герцог принял ее за госпожу. Когда же понял, что перед ним всего лишь служанка, пришел в ярость:

«Ты, простая служанка, осмелилась насмехаться над герцогским домом?!»

Поскольку в инцидент был вовлечен молодой герцог и сам Его Светлость, у главной горничной почти не оставалось возможностей что-либо сделать. 

— Я-то тебе верю, — сказала она, — но молодой господин — вряд ли.

Выбежавшая в спешке из-за поднявшегося шума, горничная впервые за долгое время услышала, как наследник повышает голос. В последний раз это случалось, когда мадам сломала единственную вещь, оставшуюся от его покойной матери.

Тем временем Маринда чувствовала себя несправедливо обвиненной. Она ведь не солгала ни в чем. Все, что она сказала, — чистая правда: мадам действительно все ей одолжила. Да, госпожа намекнула, что только карета хозяйки сможет безопасно проехать сквозь метель, но ведь это все равно мадам одолжила ее Маринде.

«Я заслужила это.»

Можно ли винить ее за такой поступок, когда она уже пять лет заперта в этой мрачной северной глуши? Перемена в поведении Дафны, которая раньше была холодна с ней, поначалу смутила Маринду, но вскоре придала ей уверенности.

Однако, вернувшись из поездки, она была встречена не радостью, а Дамианом.

Красавец, вылитый отец, заставил Маринду вспыхнуть от смущения.

«Почему он здесь? Неужели… из-за меня?»

Но ее ожидания быстро рассеялись.

Стоило Дамиану увидеть ее, как лицо его исказилось гневом.

— Может быть... пока меня не было, что-то случилось? — осторожно спросила Маринда.

— Маринда, не пугайся, — тяжело сказала горничная. — Госпожа пропала.

— Что?

— Уже две недели как. Отряд поиска вот уже пять дней пробивается сквозь метель, но все, что нашли, — окровавленный плащ.

Горничная рассказала Маринде все, что произошло за последние дни.

— Нашли плащ госпожи... в логове мутировавших чудовищ? Значит, госпожа... погибла? — Маринда моргнула, глядя в пустоту.

— Точно сказать нельзя, — ответила горничная. — Но все так думают. Отряд ищет уже не саму госпожу, а ее тело.

Шок был велик.

Хотя Маринда не была личной служанкой мадам, она единственная в доме, кто по-прежнему заботился о ней. Когда все остальные слуги отвернулись от хозяйки, только Маринда осталась на ее стороне.

— Значит ли это, что… Его Светлость собирается жениться снова?

Горничная сразу поняла скрытый смысл этого вопроса.

«Она собирается послать весть в дом Бледов.»

Блед — один из древнейших родов, прославившихся благодаря первому патриарху-святому. Хотя божественная сила давно угасла, слава рода сохранялась.

Однако после того, как пять лет назад были обнаружены доказательства участия семьи в мятеже, Бледы пришли в упадок. Лишь брак Дафны, старшей дочери Бледов, с герцогом Винтером спас дом от полного уничтожения.

Хотя маркиз Блед был заключен на далеком, хорошо охраняемом острове, возможность передавать ему вести все же существовала — новость о смерти дочери неизбежно дошла бы до него. Если бы маркиза отправили в тюрьму Рувуз, как планировалось изначально, эта проблема бы не возникла.

В Рувуз содержат тех, кто представляет угрозу безопасности Императорского дворца. Там не имеют силы ни деньги, ни власть. Но брат Дафны, Серж, наследник рода Блед, добровольно пошел в Рувуз вместо отца, позволив маркизу быть заключенным в другом месте. Поэтому маркиз неизбежно узнает о происходящем.

— Я и сама не знаю. Все зависит от решения Его Светлости, — уклончиво ответила горничная. Но в глубине души она была уверена: герцог непременно женится снова.

После исчезновения жены, с которой его и так связывали холодные отношения, и в столь молодом возрасте, множество женщин будут добиваться его внимания, даже несмотря на его прошлый брак и наличие сына.

Принцесса? Или, может, дочь герцога?

Даже без учета его военных заслуг, одних только внешних данных герцога достаточно, чтобы свести с ума высший свет. 

— В любом случае, я сообщу, как только решение будет принято. До тех пор не попадайся в неприятности.

Главная горничная устало вздохнула.

Маринда почувствовала, что тревога горничной вызвана не только исчезновением мадам.

— Случилось что-нибудь еще?

— Конечно, — уклончиво ответила та, вспоминая, что произошло несколькими часами ранее.

Хотя герцог обычно был сдержан, его присутствие всегда вызывало напряжение. Служить ему было нелегко. Поэтому не удивительно, что горничная нервничала еще сильнее, когда хозяин, с тех пор как пропала мадам, стал раздраженным и подозвал ее к себе.

Причина, по которой герцог позвал ее, оказалась весьма странной.

— Что случилось?

Горничная тяжело вздохнула.

— Дело в том, что…

***

Тишина.

Эдмунд осматривал комнату Дафны. С тех пор, как он узнал о ее исчезновении, это место казалось ему чуждым: за последние пять лет он не заходил сюда ни разу.

Скудная мебель, толстый слой пыли. Можно было бы назвать это «аккуратностью», но, на самом деле, комната выглядела так, будто в ней никто никогда и не жил. 

Письмо и бумаги о разводе — вот и все. 

Как будто она намеренно стерла все следы своего существования.

Эдмунд стоял посреди пыльной комнаты, не в силах пошевелиться.

После долгих часов, проведенных у окна, глядя на эту комнату, он, словно во сне, вошел внутрь.

Он глубоко вдохнул. Ни малейшего следа ее запаха, словно ее и не существовало вовсе.

Сжав губы, он достал сигарету. 

Но прежде чем зажечь, он поднял взгляд и оглядел комнату. Запах табака был бы слишком резким — даже одной затяжки хватило бы, чтобы пропитать всю комнату.

— …

Он сунул сигарету обратно в карман, закрыл глаза и попытался вспомнить хозяйку этой комнаты. 

Ничего. 

И ведь было неудивительно, Эдмунд ничего о Дафне не знал.

«Я никогда не думал о тебе как о своей жене.»

Эдмунд медленно открыл глаза, вспоминая свои слова.

***

За месяц до церемонии совершеннолетия праздничный бал в столице продолжался до глубокой ночи.

Царила оживленная атмосфера не утихла даже к рассвету, ведь произошло редкое событие: впервые за пять лет герцог появился на публике, чтобы отметить совершеннолетие своего сына, наследника дома Винтер, Дамиана. 

Возвращаясь в свои покои, Эдмунд устало потер затекшую шею.

— Фух…

Он был куда более измотан разговорами с людьми, чем самой работой.

— Ваша Светлость, вы хорошо потрудились.

— Бенджамин.

В этот момент появился Бенджамин — дворецкий виллы в столице, где проходил бал. Как и семья Вентов, он посвятил свою жизнь дому герцога Винтера.

— Благодарю за ваши старания.

Обычно подготовкой и проведением бала занималась хозяйка дома. Но в этот раз, услышав слова герцога, Бенджамин в сжатые сроки безупречно организовал все сам.

— Я слышал от Йохана, что вы собираетесь вернуться в основное поместье.

— Да. Хочу вернуться, пока еще не слишком стар.

Бенджамин с теплотой оглядел особняк.

Эта вилла, за которой он ухаживал с молодости, имела для него особое значение. Поэтому пять лет назад, когда Эдмунд женился и покинул виллу, Бенджамин решил остаться. Но теперь пришло время отпустить прошлое.

— Тогда вернемся вместе.

— Да, Ваша Светлость. М-м… Мадам…

— Дафна?

— Ах, забудьте. Вы, должно быть, устали. Прошу, отдохните.

Поколебавшись, Бенджамин все же не стал продолжать и удалился.

Уставший Эдмунд направился к себе. Но, дойдя до двери, он заметил, что кто-то сидит, съежившись, у самого порога.

— …Жена?

Голова, спрятанная между колен, поднялась. При тусклом свете в коридоре он не мог различить выражения ее лица, но сразу понял, что это Дафна.

Эдмунд замер.

«Зачем она здесь?» 

Ведь она ушла с бала, сославшись на плохое самочувствие. Более того, Дафна, так мечтавшая вернуться в столицу, исчезла на три дня, даже не ночуя дома.

Дафна, шатаясь, поднялась. Эдмунд машинально протянул руку, но она успела опереться о стену, и он остановился.

— Что случилось?

Она долго молчала. Эдмунд вздохнул, бросив взгляд на растрепанные волосы женщины. 

Его кабинет был завален бумагами — работы хватало до самого рассвета. Он попытался пройти мимо Дафны, чтобы войти в свою комнату.

— Эдмунд, — в отчаянии она схватила его за рукав. Хватка была настолько слабой, что он легко мог освободиться, если бы захотел. — Мне нужно тебе кое-что сказать.