Это было ничем не примечательное письмо. Такое, что, дочитав до конца и отведя взгляд, его тут же забываешь. И именно поэтому оторваться от него было невозможно.

Резко развернувшись, Эдмунд спрятал письмо в ящик и захлопнул его. Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее чувствовал тошноту и беспокойство, сжимавшие его желудок.

Он быстро оглядел комнату, надеясь отвлечься. Почти сразу его взгляд упал на документ, лежащий на столе. Бумага была низкого качества, какой пользовались простолюдины, и выглядела еще более неуместно среди изящных пергаментов. К счастью или к несчастью, это были документы о разводе, полностью оформленные, за исключением одного пустого места для подписи. 

Эдмунд взглянул на дату на бумаге. Месяц назад, когда он ездил в столицу.

Наглость, с которой кто-то решил, что он без раздумий примет развод, все заранее подготовив, выглядела нелепой. Он действительно не ожидал такого поворота. 

Конечно, этот брак никогда ему не нравился. Он был нежеланным. Он думал, что ему придется прожить всю жизнь, связанным этим контрактом, уязвимым и пойманным в ловушку. 

Но достаточно лишь поставить подпись в этой крошечной графе, шириной в два пальца, и все закончится.

Вот насколько хрупки эти отношения.

Эдмунд тут же схватил перо и приставил его кончик к бумаге. Всего одно движение, такое же механическое, как подписи на ежедневных документах, и все закончится. 

Но вдруг, словно время замерло, Эдмунд застыл. 

Он смотрел, как пустое место для подписи медленно заливается чернилами, хотя он не сделал ни единого движения.

— …Ах

Треск. 

Перо сломалось с глухим звуком.

Эдмунд пришел в себя, только когда черные чернила из сломанного пера запачкали его пальцы. Он смотрел, как липкая жидкость стекает капля за каплей, и разжал руку. 

Сломанное перо превратилось в черный пепел, смешанный с чернилами, и исчезло. Жуткое проклятье, к которому он так и не привык. 

Именно из-за него Эдмунд, будучи мастером меча, никогда не раскрывал миру свою ауру.

По какой-то необъяснимой причине его аура была черной и обращала в пепел все, к чему он прикасался. Стоило ему потерять контроль или самообладание, как вокруг оставался только черный пепел. 

Это была его единственная слабость и причина, по которой он женился, хотя это никогда не входило в его планы.

Эдмунд снял перчатки, испачканные пеплом и чернилами. Даже браслет на его запястье, покрытый множеством запечатывающих заклинаний великого мага, иногда не справлялся, и аура все равно прорывалась наружу. Он небрежно скомкал перчатки, отбросил их в сторону и достал из пальто сигарету и закурил, сделав несколько затяжек. В отличие от обычной сигареты, эта была сделана из листьев с успокаивающим и снотворным эффектом.

Тошнота, вызванная письмом, странным образом быстро улеглась, сменившись умиротворением. 

Эдмунд моргнул в этой странной тишине, его зрение затуманилось.

Похоже, и этой ночью ему не удастся уснуть.

***

— Сэр Алек.

— …Молодой господин.

Алек вздрогнул, увидев Дамиана, едва выйдя из комнаты на дрожащих ногах. На мгновение он принял его за Эдмунда из-за их поразительного сходства.

— Если вы пришли к Его Светлости, сейчас не лучшее время.

— А, понял, — рассеянно ответил Дамиан.

Алек, едва собравший силы, чтобы выйти из комнаты и отдохнуть, слегка повернул голову, заметив, что Дамиан не двигается.

— А… что с поисками матери? — нерешительно спросил он.

Вспоминая произошедшее в комнате, Алек потер руки, покрытые мурашками, и ответил: 

— Похоже, для поисков будет сформирован отряд Черных Рыцарей.

Лицо Дамиана едва заметно исказилось. Увидев его выражение, словно он сомневался, правильно ли расслышал, Алек кивнул. Он сам находил ситуацию странной, но ослушаться приказа не мог.

— Я… могу чем-то помочь?

Пусть Дамиан и похож на Его Светлость, и зрел не по годам, пропавшая женщина была той, кто годы жила с ним под одной крышей как мать. Видимо, он беспокоился.

— Вам, молодой герцог, не о чем волноваться.

Все дела скоро разрешатся, так что Дамиану не о чем волноваться. На лице Дамиана появилось сложное выражение, но оно быстро сменилось привычным спокойствием.

— Тогда удачи.

Повернувшись спиной к Алеку, Дамиан вернулся в свою комнату и начал нервно наворачивать круги по ней. 

Внезапно осознав, о чем он думает, Дамиан замер. Затем, нахмурившись, покачал головой.

«Я? Беспокоюсь о той женщине?»

О той, кого я никогда не считал матерью?

Нет.

Это не потому, что в глубине души он считал ее матерью, не потому, что он внезапно осознал ее ценность, и не из-за какого-то нового понимания. 

Это было глубокое, сложное чувство, которое он сам не мог понять.

Остановившись, Дамиан отдал приказ своему помощнику, Венту:

— Вент, приведи ту служанку, которая сообщила об исчезновении матери.

Это просто…

«Мое желание? Чтобы ты исчезла.»

Просто тревога.

***

Месяц назад. 

Ночь роскошного банкета.

Атмосфера была оживленной, гости, опьяненные вином, поглощены разговорами. 

Собравшиеся отмечали совершеннолетие юного герцога Винтера, которому в этом году исполнилось пятнадцать, на месяц раньше срока. Все ждали появления главного героя вечера, наслаждаясь балом.

— Не могу дождаться встречи с Его Светлостью герцогом Винтером лично, — прошептала юная леди, недавно дебютировавшая в обществе, с пылающими щеками.

Герцогский дом Винтеров, защищающий северные земли, граничащие с горами и обителью магических тварей, известен по всей стране. Семь лет назад герцог Винтер стремительно завершил Великую войну, бушевавшую в империи десятилетиями, всего за два года. Благодаря этому герцог Винтер заслужил доверие императора, власть и уважение жителей империи.

Однако особенно знаменита была поразительная красота герцога и его сына. 

Мысль о том, что они наконец увидят тех, о ком ходили лишь слухи, приводила в восторг не только юных девиц, но и знатных дам. К тому же у юного герцога, который в этом году достиг совершеннолетия, еще не было невесты, и многие лелеяли надежду. 

В этот момент двери распахнулись, и главные герои вечера появились. Герцог, впервые за пять лет после свадьбы показавшийся на публике, был подобен фигуре сошедшей с шедевральной картины. Его черные, как бездна, волосы и глаза, мерцающие загадочным лунным светом, приковывали все взгляды.

Среди пышно разодетых гостей его утонченная внешность выделялась еще сильнее, вызывая тихие вздохи восхищения. Но его холодная аура заставляла людей, хоть и нехотя, отводить взгляды.

Герцог был великолепен, но и юный герцог, вскоре становящийся совершеннолетним, не уступал ему. Похожий на отца, словно его копия, с таким же холодным взглядом, он тоже притягивал внимание. 

После того как герцог и юный герцог заняли свои места, словно буря, пронесшаяся по залу, появилась женщина с аккуратно собранными каштановыми волосами.

Ее зеленые глаза блуждали по залу. Если говорить мягко, она производила спокойное впечатление, но, если говорить честно, казалась невзрачной и бледной. И вдруг она направилась к герцогу и молодому господину. 

В зале царила приглушенная атмосфера, никто не решался подойти к герцогу, и внезапное появление этой женщины вызвало удивление. Юная леди вздрогнула.

— Кажется, это дочь какого-то мелкого рода. Не стоит ли ее остановить?

Знатная дама рядом покачала головой и взмахнула веером: 

— Нет нужды. Это герцогиня Винтер.

— Что? — глаза юной леди расширились от удивления.

То, что юный герцог не является сыном нынешней герцогини, было общеизвестным фактом. 

Юная леди никогда не слышавшая сплетен о герцогине, представляла, что супруга столь прекрасного герцога должна быть не менее великолепной красавицей, и была поражена. На фоне блистательных мужчин дома Винтеров герцогиня выглядела еще более невзрачно. 

Герцог и герцогиня обменялись несколькими словами.

«Говорили же, что они любят друг друга…»

Юная леди моргнула, наблюдая за парой.

Их лица были настолько бесстрастными, что люди вокруг напрягали слух, гадая, не ссорятся ли они. Но когда Дафна повернулась, чтобы уйти, Эдмунд мягко обнял ее за талию и оставил легкий поцелуй на ее руке.

«Вот, значит, как. Они не могли поссориться».

Брак между ключевыми фигурами императорской и аристократической фракций в свое время взбудоражил светское общество. История герцога и герцогини, преодолевших сложные обстоятельства и заключивших брак, считалась любовной историей века. Выросшая на таких историях, юная леди никогда не сомневалась в их любви.

После короткого разговора герцог шагнул вперед, объявляя о начале торжества.

Банкет начался.

— Матушка? 

Дамиан невольно нахмурился.

Пусть балкон и был не освещен, узнать собеседницу, стоящую там, не составило труда. 

Наполовину зайдя внутрь, Дамиан заколебался, разрываясь между возвращением к назойливым гостям, и пребыванием здесь, с отчужденной матерью.

Размышления были недолгими. 

— Не видели ли вы юного герцога?

— Сам его ищу.

Услышав голоса за занавеской, Дамиан быстро скользнул на балкон и закрыл за собой дверь, едва избежав встречи. 

Он вздохнул с облегчением, не желая быть замеченным так скоро. Он ожидал, что его появление вызовет ажиотаж в обществе, но это оказалось куда более утомительным, чем он предполагал.

В отличие от вечно невозмутимого отца, Дамиан улыбался, и это, похоже, привлекало людей еще больше. Стоило ему закончить разговор с одним человеком, как его уже ждали десять других, и это изматывало не столько физически, сколько морально. 

К тому же, он не мог игнорировать явные намерения знатных дам, сопровождавших юных леди его возраста. Их резкие духи были настолько сильными, что у него кружилась голова. 

Единственной женщиной среди знати поблизости была его мать, но от нее исходил лишь сухой, почти неуловимый аромат. 

— Похоже, тебя здорово измотали, — сказала Дафна неожиданно легким и непринужденным тоном. 

Мысль о том, что молодой господин, способный без труда одолеть монстра среднего уровня, избегает людей, казалась ей забавной, и на ее губах играла легкая улыбка.

Пораженный ее внезапной улыбкой, Дамиан напрягся. Но он быстро понял причину ее странного поведения: слегка раскрасневшиеся щеки и слабый запах алкоголя, доносившийся с ветром.

Только что вернувшись в столицу после трех дней отсутствия, она, бледная и уставшая, заявила, что хочет отдохнуть, а теперь пьяная стояла в углу бального зала.

Ее аккуратно собранные волосы были распущены, и длинные пряди развевались на ветру. Следуя за движением ее волос под ночным небом, Дамиан невольно перевел взгляд на ее лицо, казавшееся непривычно расслабленным. И тут он встретился с ее зелеными глазами, которые внимательно смотрели на него.