Сохи кое-как привела одежду в порядок и оперлась на раковину. Зная, что Ли Хён ждёт прямо за дверью, она не могла выйти. Но и позвать его тоже не могла.

Потеря памяти была настолько тяжела, что факт беременности не ощущался реальным. Вместо радости первым пришёл страх.

Что же тогда сказал врач на осмотре у гинеколога? В той слишком суматошной ситуации она и толком не запомнила.

Даже неделю назад, когда во время ультразвука услышала сердцебиение ребёнка, она толком не смогла это осознать. Звук сердца был так громок, а всё же ей казалось: неужели и правда этот ребёнок растёт в её животе?

Рука, лежавшая на животе, сильно дрожала. Ноги тряслись так, словно она могла рухнуть в любую секунду.

— Сохи.

Мягкий и такой знакомый голос принадлежал Ли Хёну.

Косо взглянув в сторону двери, она снова посмотрела в зеркало — на себя саму, перепуганную до предела, закусившую губу.

«Страшно».

Ноги подкашивались, хотелось сесть прямо на пол, но, волоча их, она открыла дверь. Ждавший её Ли Хён тут же шагнул вперёд.

Слова никак не слетали с её губ, будто кто-то склеил их клеем.

Он не торопил. Лишь положив одну руку на пояс, терпеливо ждал.

Бледное до белизны лицо, дрожащие губы — очевидно, что-то случилось, но выражение лица Ли Хёна не изменилось, когда он смотрел на неё.

— Живот болит. Живот болит.

Когда Сохи пробормотала это, стоя перед туалетом, межбровье Ли Хёна болезненно сжалось. Он протянул руки и осторожно поднял её.

— Коричневые выделения…

Губы пересохли, тело тряслось.

Она не смогла продолжить и опустила голову. Ли Хён спокойно нажал кнопку вызова медсестры и уложил её.

— Всё в порядке.

Нельзя было понять — имел ли он в виду, что с ребёнком всё в порядке, или же, что как бы ни случилось, всё будет в порядке.

В отличие от дрожащей Сохи, выражение лица Ли Хёна оставалось однообразным.

Когда вошла медсестра, Ли Хён резко приказал немедленно позвать профессора акушера-гинеколога. Дальше всё пошло быстро и слаженно.

Хотя была глубокая ночь, Сохи смогла увидеть одного из врачей, которых днём видела в палате.

— Вы, должно быть, сильно испугались. Давайте сначала сделаем обследование, хорошо?

Врач, представившаяся профессором Пак Джиён, была дружелюбна. Сохи украдкой посмотрела на стоявшего рядом Ли Хёна. Когда она моргнула, он, всё это время трогавший её руку, накрыл её ладонью.

Это должно было значить: «Ты не выйдешь?», — но Ли Хён, похоже, воспринял её жест как проявление тревоги, и придвинулся ещё ближе.

— Холодно.

От прикосновения геля Сохи выдохнула сдавленно, и Ли Хён с беспокойством провёл рукой по её лбу.

— Вот здесь видно плодное яйцо. Толщина матки тоже неплохая, и место закрепилось хорошо.

Слушавшая её в растерянности Сохи подняла глаза и встретилась с чёрными зрачками, смотревшими на неё, — дыхание перехватило.

Объяснение Джиён продолжалось.

－Если бы в матке сильно скапливалась кровь или эндометрий отслаивался, это было бы проблемой, но, судя по состоянию, похоже, вышла застоявшаяся кровь от имплантации.

Хотя такое бывает редко, но возможно — от этих слов у неё вырвался вздох облегчения.

— Хотите послушать сердцебиение ребёнка?

Тук, тук, тук.

 Услышав громкое биение сердца, Сохи перехватила дыхание. Переведя взгляд на монитор, она увидела круглую и крошечную тень. «Желейный мишка» — вот что первым пришло ей в голову.

Взгляд Ли Хёна, всё это время устремлённый только на Сохи, переместился. В тот момент, когда он увидел на мониторе белый силуэт, его тёмные глаза глубоко изменились. Сжатые в линию губы немного приоткрылись.

— Сердце тоже хорошо бьётся. Выглядит здоровым.

Сохи могла лишь кивнуть, не находя слов. Когда слышала биение сердца ребёнка одна, ей было только страшно, но теперь — словно… какое-то щекочущее, неопределимое чувство.

— Ах да, я слышала, что у вас была операция.

Вытирая гель, Джиён обернулась к Сохи. От неожиданности брови Ли Хёна изогнулись недовольной дугой, но Джиён не обратила на это внимания.

— Сейчас восемь недель и один день. Значит, операция четыре недели назад пришлась примерно на четвёртую неделю беременности.

— Ах… — отреагировала Сохи на слова Джиён.

— До того, как формируется пуповина, лекарства или алкоголь, которые вы могли принимать, обычно не оказывают серьёзного влияния.

Джиён добавила, что мнение врачей может немного различаться.

－В дальнейшем можно будет проверить, повлияла ли операция на плод, через NIPT и амниоцентез.

Пока продолжались объяснения, Сохи только кивала. И вскоре по её глазам покатились слёзы.

Видимо, именно это её всё это время грызло. Она делала вид, что всё в порядке, но в душе её мучил вопрос: можно ли было делать операцию во время беременности, в безопасности ли ребёнок? Теперь, услышав ответы на то, что боялась даже спросить, у неё защипало глаза.

— Раз уж так, может, заодно сдадите анализ крови?

На предложение Джиён Ли Хён стёр слезу, выступившую в уголке её глаза, и кивнул.

Остальные обследования решили провести уже утром. Когда профессор Пак вышла из палаты вместе с аппаратом УЗИ, в груди у Сохи защемило. Она судорожно сглотнула.

— Нужно что-нибудь поесть, — ровно произнёс Ли Хён.

У Сохи к глазам снова подступили слёзы. Чтобы не разрыдаться, она прикусила губу, но Ли Хён мягко разгладил её пальцем.

— Сок из клубники подойдёт?

Веки задрожали мелкой дрожью. Откуда он знал? До какой степени этот мужчина знает меня?

В голове пронеслись ночи, когда её мучила жгучая боль в желудке, и в горле стало горячо.

Жгло внутри, пустота была такой, будто вот-вот начнёт подступать рвота. Совсем не хотелось что-либо жевать и глотать. Даже воду — не хотелось. Всё казалось отвратительным. Но при этом клубничный сок почему-то постоянно приходил в голову.

Ли Хён, словно этого было мало, протянул ей даже вымытые свежие клубники — откуда он их достал? В его взгляде читалось: «хоть что-нибудь да съест», — и Сохи невольно улыбнулась.

Заворожённо глядевший на её смех Ли Хён, в тот миг, когда она выбрала клубничный сок, чуть заметно приподнял уголки губ.

— Слава богу.

В его низком голосе Сохи уловила множество чувств: тревогу, напряжение, беспокойство и, наконец, облегчение.

Всё это лежало на фоне едва заметного напряжения.

«Моя реакция… неужели она для него настолько важна?»

Её взгляд погрузился в сок, будто готов был утонуть в нём.

Клубничный сок, словно только что приготовленный, был яркого цвета, источал свежий аромат. Одного вида хватало, чтобы во рту наполнилось слюной.

Глоток. Второй. Проглатывая сок, она ощутила, как глаза наполняются теплом. Перед глазами всё поплыло. «Нельзя плакать. Сейчас не время. Но слёзы вот-вот прольются», — Сохи упрямо сжала губы и отставила стакан.

Даже от любимого клубничного сока её отвернуло. Ли Хён, словно в замешательстве, провёл рукой по горлу.

— Может, что-то другое?

Голос был сухим. В нём будто не ощущалось глубины чувств, но почему-то он звучал так осторожно. Казалось, стоит лишь сказать — и он сделает всё.

Всё ещё чувствовавшееся в его голосе тонкое напряжение сдавило ей горло.

Глаза вновь налились слезами, видение замутнело, кончик носа заледенел. Когда Ли Хён подошёл ближе, Сохи тихо уткнулась лицом в его грудь.

— Сохи.

Он удивлённо наклонился и встретился с её взглядом. Дрожащие капли, наконец, скатились по её лицу. Ли Хён обеими руками обхватил её плечи.

«Что же мне делать? Как мне помочь?» — подступавшие к горлу слова он проглотил, затаив дыхание, не зная, что предпринять.

Тем временем капли, одна за другой, падали из её глаз и словно касались его сердца. Как круги на спокойной воде, они волной прокатывались по его крови.

Что же говорил врач?

Экстренной операцией удалось остановить небольшое кровоизлияние в мозге, но тромб, похоже, не был удалён. Расположение неудачное.

К тому же, из-за беременности сложно использовать лекарства. Общее мнение медиков: остаётся только наблюдать, исчезнет ли тромб сам.

Вспоминая состояние Сохи, Ли Хён сжал кулак, подавляя нахлынувшие чувства. Сжал так сильно, что рука онемела.

Кроме того, говорили, что может быть головокружение. Что при головной боли нужно обязательно сообщать — и всё это были слова, лишь сильнее сжимающие горло Ли Хёна.

Стресс нужно предельно ограничить. Эмоциональные колебания свести к минимуму.

«Особенно просили беречься от слёз».

Внутричерепное давление и так повышено, из-за этого могут течь слёзы. Но в то же время плач способен поднять давление ещё сильнее, поэтому необходимо максимально сдерживаться.

— Сохи.

Нельзя, чтобы она плакала. Слёзы нужно остановить.

Врачебное наставление звучало в голове без конца. Сжимавшие плечи Сохи руки непроизвольно крепче стиснули её, и тогда Ли Хён поспешно разжал объятия.

После недолгих колебаний Ли Хён, словно щенок, утешающий заплаканную Сохи, прижался губами к её слезам.

Сквозь всхлипы Сохи вдруг широко распахнула глаза. Это было в тот момент, когда его губы, словно с облегчением, уже начали отстраняться.

— Хык.

Казалось, что она успокоилась, но её плач внезапно прорвался наружу, как взрыв. Чёрные глаза Ли Хёна дрогнули.

«Плакать нельзя». Слова врача звучали, словно сирена. Ли Хён осторожно обхватил её за затылок.

— Тебе же нельзя плакать.

Чмок. 

Губы Ли Хёна легко коснулись её губ. Карие глаза Сохи широко распахнулись.

Когда слеза, висевшая у её ресниц, всё же скатилась вниз, Ли Хён без колебаний сомкнул её губы своими.

Карие глаза Сохи опустились, прикрытые веками. Ли Хён, словно убаюкивая, мягко поводил губами по её губам и затем отстранился.

Сомкнуть рот не успевшая, с покрасневшими губами, Сохи ошарашенно смотрела на него. И тут с её правой ресницы упала ещё одна слеза.

— Ху.

Тяжёлый выдох сорвался с его губ, и Ли Хён, словно не имея иного выхода, снова коснулся её губ своими. Провёл губами по уголкам её глаз, скользнул по носу и, наконец, достиг цели — её губ.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой,Anna Stratulat,Оксане Зиминой,Маргарите Арутюнян,Юлдузе Магомедове,Татьяне Никоненке,Олесе Дациевой,Елене Стопоревой,Кате Филипповой, за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!