Том 1. Глава 4. Кейгецу: Узнать правду

Примерно в то же время.

Даже по прошествии двух ночей жар Ко Рейрин… нет, Шу Кейгецу в её облике ничуть не спал, отчего она испустила измученный вздох.

Она устало села и откинулась на сложенные в изголовье кровати подушки. Услышав лёгкий шум, ожидавшие в соседней комнате придворные дамы быстро вернулись к деве.

– Госпожа Рейрин. Вам что-нибудь нужно?

Эти женщины – старшие придворные дамы дома Ко, коим было разрешено носить одеяния глициниево-жёлтого цвета. Сдержанный, но крайне обеспокоенный тон их голосов вызвал у Кейгецу лёгкую улыбку в уголках губ.

– Нет, ничего страшного. Со мной всё хорошо. Пожалуйста, не переживайте, – вежливо отозвалась она, и после паузы придворные дамы робко отодвинули створку перегородки.

– Ваше терпение, Рейрин-сама, высшая добродетель, но мы были бы признательны, полагайтесь Вы на нас больше. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам при малейших изменениях Вашего состояния, будь они хоть с рисовое зёрнышко.

– Будет вам, вы чересчур меня опекаете. Всё в порядке, все вы можете идти, – слушая, как они настаивают, Кейгецу с трудом давила смех.

Признаться, это приятно.

Как приятно, когда о тебе так заботятся и балуют.

У неё была такая высокая температура, что суставы скрипели, но даже так девушка нашла обстановку весьма приятной, чтобы сесть и насладиться беседой.

Вот то, чего я желала, – всё так же мучаясь от лихорадки, Кейгецу с удовлетворением обвела взглядом комнату.

Это исключительно просторное помещение располагалось во дворце Коки, где проживает Императрица. Большая часть мебели сделана просто, что, возможно, отражает любовь дома Ко к честности и прямолинейности, но налицо был тщательный уход.

Благовония сжигали незаметно, дабы успокоить разум. Пламя разожгли чуть поодаль, чтобы не тревожить её сон. Верные придворные дамы неустанно дарили своей госпоже уважение и внимание. Сие место было переполнено состраданием к [Ко Рейрин].

В такой заботе даже сточная крыса превратится в изящную и нежную бабочку, – саркастически улыбнулась Кейгецу, опустив голову на подушку.

Она как никто другой знала, какие слухи ходили о ней в девичьем дворе. Бездарная и хитрая принцесса-крыса.

Но, с точки зрения Кейгецу, виной тому послужило исключительно её окружение.

То было почти невозможно. Как вообще могла дочь нижайшей в иерархии ветви семьи Шу с разве что небольшими познаниями в даосском искусстве бороться за благосклонность Его Высочества в девичьем дворе?

Верно, изначально она не была рождена стать девой. Но дочерью несчастной женщины, прослывшей неудачницей даже в доме Шу, и благородного мужа, так и не сумевшего стать даосом. Вот кем была Шу Кейгецу. Её ждала тихая жизнь в небольшом домике в сельской местности, но никак не участие в политической борьбе пяти кланов.

Ситуация переменилась около года назад… когда её родители покончили жизнь самоубийством ввиду накопившихся долгов. Её, ставшую сиротой, в качестве служанки взяла к себе основная семья, и там она случайно попалась на глаза возвращавшейся из родного города Благородной супруге Шу, которая впоследствии и выдвинула её на роль девы.

– …Ну и ну, потерять родителей – да в таком возрасте. Несчастное дитя.

В доме Шу, как известно, полном суровых личностей, Благородная супруга Шу… Шу Габи была женщиной с репутацией особы столь мягкой и сострадательной, что ей благоволил любивший элегантность Император Гэн’яо и даровал титул супруги. Она была единственной помимо Императрицы Кеншу, кто подарил Императору сына, пусть и мертворождённого.

Она выбрала себе в преемницы деву не по способностям или заслугам, а из сострадания. Собственно, благодаря этому слава Благородной супруги Шу возросла, а имя Кейгецу звучало у всех на устах.

Но, оглядываясь назад, можно сказать, что в тот момент удача Кейгецу себя исчерпала.

А-а, бешусь, просто вспоминая об этом. Презрительные взгляды придворных дам. Насмешки других дев. Благородная супруга-сама, конечно, добрая, но больно трусливая, – Кейгецу в раздражении прикусила большой палец. – Как может человек, прибыв в столицу считанные месяцы назад, на раз-два научиться читать сутры, декламировать стихи и танцевать? А все только потешались надо мной.

• Су́тра (санскр. सूत्र IAST: sūtra, «нить»), она же су́тта (пали: sutta) — в древнеиндийской литературе лаконичное и отрывочное высказывание, афоризм, позднее — своды таких высказываний. В сутрах излагались различные отрасли знания, почти все религиозно-философские учения Древней Индии.

Придворные дамы дома Шу, как и женщины других семей, свысока смотрели на лишённую в юности должного образования Кейгецу. Они высмеивали её за громкую поступь или критиковали за спиной, говоря, что она неспособна на остроумный ответ. Из-за этого Кейгецу могла позволить себе держать рядом разве что придворную даму, что была необразованной и грубой куда больше неё самой.

Единственной, кто не смеялся над ней, была дева из дома Ко… Ко Рейрин. Но именно поэтому Кейгецу её ненавидела.

Красивая, умная, совершенная женщина с превосходным характером. От подобного её попросту тошнило.

 Меня просто выбешивает её поведение [это не имеет ко мне отношения] с видом, будто она одинокий сторонний наблюдатель, – Кейгецу считала, что Ко Рейрин заполучила звание [Бабочки Его Высочества] лишь потому, что изначально родилась в этом мире с сильнейшими картами на руках. А именно: высоким статусом племянницы Императрицы, красотой и кровным родством с Принцем.

Кроме того, дом Ко имеет репутацию людей простых и ласковых, быть может, из-за ки земли – одного из пяти элементов. У всех крепкое тело и заботливый характер, и вполне естественно, что после рождения дочери с эфемерной красотой, как у Рейрин, её опекали все и вся. Постоянный поток писем и подарков от старших братьев, уехавших в экспедицию в другие страны, как нельзя хорошо демонстрирует, сколь сильна любовь дома Ко к Рейрин.

И именно эта любовь сделала её столь замечательным человеком.

Она смогла развить свой талант именно благодаря тому, что её не торопили, не принижали и тепло приглядывали. В такой среде даже я смогу преуспеть. Если бы обо мне так заботились и любили, можно без проблем сказать пару добрых слов, – фу-фун, – Кейгецу испустила удовлетворённый смешок, вспомнив, какой путь проделал Гёмей ради встречи с ней.

Наследный Принц Гёмей преуспел в литературе и боевых искусствах и излучал обаяние человека яркого, словно солнце. Ввиду честного характера он всегда был бесконечно холоден по отношению к тем, кто был ему неприятен, потому вёл себя резко с людьми под стать Кейгецу, но сегодня на его лице от начала и до конца сияла милая улыбка.

– Прости, что доставил тебе волнений во время церемонии Дзюдзин.

– Кажется, твой жар ещё не спал. Давай, обопрись на меня.

Порой извинялся, порой просто проявлял беспокойство. Кейгецу не могла сказать, сколь часто трепетало её сердце всякий раз, как он шептал так близко, почти касаясь её уха губами.

И она, отчаянно пытаясь сдержать смех, сказала:

– Со мной всё в порядке. Лишь об одном я искренне сожалею – том, что заставила волноваться Вас, дорогой старший брат… – она что есть сил придавала тону покорность и почтение.

А-а, что за замечательное ощущение.

Купаясь в такой любви, было легко играть в хорошую девочку. Она могла сколь угодно играть роль [сострадательной, чувствительной и доброй Ко Рейрин].

Верно. С этим телом даже соблазнить Гёмея будет невероятно просто.

Ты сама виновата, Ко Рейрин. Совсем не понимаешь чувств других людей, – Кейгецу сощурилась, словно кошка, глядя в окно на ночное небо.

Из-за своих чувств к невинной Рейрин Гёмей воздерживался от каких-либо серьёзных шагов по покорению её сердца. Однако Кейгецу чётко ощущала, что под его спокойной маской таится вожделение.

Быть может, всего один шаг. Сладостный шёпот или слёзный взгляд?

Поддавшись тривиальному искушению, Гёмей примет Рейрин в свои объятия, не дожидаясь её становления Императрицей.

Это будет величайшим анекдотом.

Интересно, как сильно удивится Гёмей, узнав, что женщина, кою он так долго добивался и наконец заполучил, на самом деле Кейгецу, кого он за насекомое считал? И в какое отчаяние впадёт Рейрин, узнав, что её тело опорочили без её ведома?

Они оба возненавидели бы Кейгецу. Но и это было многократно лучше, нежели быть вне их поля зрения вовсе.

– А ведь говорила: посмотри на меня хоть немного…

С её входа в девичий двор прошёл год. На Кейгецу смотрели свысока, высмеивали и, в конце концов, от неё отвернулись. Нет, Рейрин изначально не держала Кейгецу в поле своего зрения. Так что это должно было стать ей местью.

– Оглядываясь назад, полагаю, следует радоваться тому, что эта женщина не сгинула на церемонии Дзюдзин.

Если Рейрин продолжит жить в теле [Шу Кейгецу], то даже в том маловероятном случае, когда обмен раскроется, Кейгецу сможет уберечь свою жизнь от казни, используя девушку в качестве щита. Ведь Кейгецу была единственной, кому по силам вернуть её душу в исходное тело.

Верно, завтра я обращусь к Гёмею и скажу: «Я не держу на неё зла, посему прошу, позаботьтесь о том, чтобы на Шу Кейгецу не обрушили несправедливого возмездия». И тогда репутация [Рейрин] взлетит ещё больше, вместе с тем обеспечив безопасность [Кейгецу].

Однако лучше, чтобы всё осталось в тайне, а я продолжала получать всю благосклонность Гёмея, так что это поставлю в приоритет.

– Фу-фу. Похоже, меня ждут весёлые дни.

По крайней мере, ввиду ушибов и жара она какое-то время сможет лежать без дела.

Кейгецу улыбнулась и попыталась перевернуться…

– …Рейрин-сама.

…как вдруг в дверь постучали.

Вошедшей со спокойным ликом оказалась главная придворная дама Рейрин, Тосецу.

Член дома Ко, полного людей по сути своей простых, но она всегда выказывала спокойное и рассудительное поведение, к тому же доходили слухи и о её дальнем родстве с домом Ген, чьи элементы – вода и воинственность. К слову, раз уж об этом зашла речь, кажется, её неприступное выражение лица и правда является характерной чертой родословной Ген.

Люди дома Шу, властителей огня, совершенно несовместимы с людьми из рода Ген, владык воды. Кейгецу глянула на лицо Тосецу, на котором не дрогнул ни единый мускул…

У этой женщины нет ни крупицы человечности, – хоть мысленно и высунула язык, внешне гостью приняла совершенно спокойно.

– Что-то случилось, Тосецу?

– Да. Прошло два дня с тех пор, как Вы, Рейрин-сама, слегли с жаром, посему я поспешила сюда.

Что ж, эта женщина вопреки своему безразличному выражению лица была одной из чрезмерно опекавших её придворных дам. Приглядевшись, девушка увидела, что за её спиной придворные дамы более низкого ранга одна за другой стали вносить коробки. Должно быть, подарки.

– Ну и ну, будет тебе, Тосецу. Ты поистине заботлива.

– Нет. Обычно Вы, Рейрин-сама, приступали к тренировкам уже через полдня после того, как у Вас начинается жар, но по вине моей некомпетентности я вынудила Вас ждать целых два дня. Мне нет оправдания.

– Ха?

О чём она говорит? Совсем не понимаю.

Не удостоив вниманием нахмурившуюся Кейгецу, Тосецу отдала приказ придворным дамам открыть коробки одну за другой.

Увидев, что вышло из них на свет, Кейгецу совершенно потеряла дар речи.

Швейные принадлежности, кисти, чернильный камень, сутры, полотенца для рук, бива, флейта, кото, го, кинжал, лук и, наконец, плуг с мотыгой.

• Би́ва (яп. 琵琶) — японский струнный щипковый музыкальный инструмент. Бива появилась в результате адаптации китайского инструмента пипа, привезённого в Японию не позже VIII века. https://ru.wikipedia.org/wiki/Бива_(инструмент)

• Кото - традиционный японский струнный музыкальный инструмент, похожий на китайский чжэн, монгольский ятга, корейский гаягеум и вьетнамский đàn tranh; национальный инструмент Японии. Длиной около 180 сантиметров (71 дюйм) изготавливается из дерева кири. У него 13 струн, которые натянуты на 13 подвижных мостиков по всей ширине инструмента. https://dzen.ru/a/Y-UIw_ylNHVbQQTl

• Го (яп. 囲碁 и-го; также кит. 围棋 вэйци, кор. 바둑 падук) — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. https://ru.wikipedia.org/wiki/Го

– …Ха?

– Проведёте всю ночь за вышиванием, шакё сотни сутр, танцами, игрой на различных музыкальных инструментах или просто укреплением базовых физических сил? Какую тренировку предпочтёте сегодня? Испокон веков существовало поверье, что лук отгоняет злых духов, так, полагаю, на сегодня он будет лучшим выбором. Разумеется, я останусь и буду сопровождать Вас до тех пор, пока Вы не будете удовлетворены, Рейрин-сама.

• Практика Shakyo 写経 — это медитативная и глубоко сосредотачивающая практика переписывания каллиграфических вариаций буддийских сутр, предлагаемая во многих храмах Японии. В старину считалась одним из методов освоения каллиграфии. https://vk.com/wall-80957913_1852

Разум девушки не поспевал за словами, сказанными со столь невозмутимым видом.

Как-то… не слишком ли… это тяжёлый труд для развлечения того, кто к постели по болезни прикован?

Вернее, разве Тосецу не назвала его только что [тренировкой]?

Что она несёт? Речь ведь о больном (мне)?

Даже будь Ко Рейрин трудолюбивой личностью, никогда не пропускавшей столько тренировок в день, разве не стоит по крайней мере дождаться полного выздоровления?

Но последующие слова, казалось, бывшей под глубоким впечатлением Тосецу потрясли Кейгецу до глубины души.

– «Именно на пороге смерти тело куда более жадно усваивает знания и навыки. Именно тогда, когда человек одурманен лихорадкой, ему по силам выйти за пределы своих возможностей». Всякий раз, как воспоминаю Ваши слова, Рейрин-сама, когда я только-только начала за Вами ухаживать, меня пробирает дрожь как в зимнюю стужу. В самом деле, Рейрин-сама, Вы человек, унаследовавший кровь дома Ко, ценящего трудолюбие как никто другой. Для меня, как придворной дамы, великая честь сопровождать Вас в тренировках, в коих ныне участвует и Её Величество Императрица.

– Ха…?

– «Моё болезненное состояние уже стало частью моей повседневной жизни. Коли буду ожидать дня, когда наконец почувствую себя лучше, никогда не смогу тренироваться», – вот ещё одно Ваше великолепное высказывание. Некоторые недобросовестные придворные дамы пытались воспрепятствовать обучению из беспокойства о Вашем хрупком облике, Рейрин-сама, но я, Тосецу, всегда буду на Вашей стороне. Итак, Рейрин-сама. Что изволите выбрать? – она с силой подвинула к Кейгецу коробку, но, признаться, та понятия не имела, к чему вела придворная дама.

– Т-Тосецу? Я уже второй день прикована к постели.

– Да. Признаться, я ещё вчера хотела принести Вам инструменты для тренировок, но придворные дамы в одеяниях глициниевого жёлтого цвета, не ведавшие истинной силы Рейрин-сама, настояли: «После такого серьёзного происшествия ей следует отдохнуть хотя бы неделю», и мне потребовалось много времени, чтобы переубедить их… Мне нет прощения.

– Нет, знаешь? У меня такой жар, что подняться трудно.

– Да. Просто идеальная ситуация, чтобы с лёгкостью войти в экстатический транс. Я, Тосецу, как нельзя ясно чувствую источаемое всем Вашим телом, Рейрин-сама, нежелание упускать такой шанс.

Как будто по мне видно такое желание!?

Неужто это странная шутка главной придворной дамы?

Нет, она не теряет серьёзного лица, и, хоть другие дамы смотрят на неё с укоризной, тем не менее ловко раскладывают инструменты.

Что значит, это взаправду их ежедневная рутина.

Ко Рейрин так много тренировалась даже когда её подкашивала болезнь… нет, именно тогда, когда её сильнее всего подкашивала болезнь.

Уголки губ Кейгецу нервно дёрнулись.

– Ха… – после чего она повысила голос и обеими руками схватилась за грудь. – Меня тошнит. Кажется, температура поднялась ещё выше. Никогда прежде у меня не было такого жара.

– Ну и ну. Похоже, на сей раз Вы сможете достичь небывалых высот. Позвольте мне принести Вам таз.

– Нет! Это, …похоже на заразную болезнь. Нет нужды в тазе или тренировках, но всем вам будет лучше немного отойти, прошу. Сейчас же, – Кейгецу неловко улыбнулась, и выступивший на её лице пот вовсе не был притворством. – Если с вами, мои драгоценные, что-то случится, никогда себе этого не прощу.

– Рейрин-сама… – дамы во главе с Тосецу тут же ахнули, словно получили удар в самое сердце.

После чего…

– Поверить не могу, что Вам настолько плохо. Позвольте немедленно вызвать лекаря.

– Рейрин-сама, пожалуйста, будьте осторожны!

– Мы останемся с Вами!

Придворные дамы наконец начали вести себя как подобает.

В неожиданно наполнившейся шумом комнате Кейгецу рухнула на свою кровать.

Все они… странные… – только это слово крутилось у неё в голову.

Странно.

Это попросту нелепо.

Разве Ко Рейрин не нежная бабочка, опекаемая и всеми избалованная?

Кейгецу не знала.

Ко Рейрин чрезмерно опекали не только ввиду её болезненности. И не только потому, что члены дома Ко по природе своей были заботливыми.

Рейрин каждый раз прилагала такие усилия, что сама свела бы себя в могилу, стоит только отвести взгляд, потому окружающие просто не могли не беспокоиться о ней.

Я… смогу справиться в этом теле, верно…?

Это из-за лихорадки? Кейгецу ощутила, как по спине пробежал холодок.