Том 1. Глава 8. Рейрин: Танец (1)

Скучно.

Наступил день фестиваля Чуген.

Кин Сейка обвела взглядом лица представителей других кланов, постепенно собиравшихся в Девичьем дворе, и тайком выдохнула, прикрывшись веером.

Ни одного цветка. Ну и ну, совсем не весело, – она насупила ивовые брови и склонила голову. Девушка опустила взгляд, и в поле зрения попали её тщательно отполированные ногти. В сравнении с заурядными Девами даже её накрашенные ногти выглядели куда внушительнее.

• 華がある – идиома, «есть цветок/иметь цветок». Означает «блеск, великолепие или очарование» (особенно в контексте женской красоты).

Дом Кин – потомственные торговцы, издавна им было вверено производство и управление золотом, они отвечали за всю экономику Империи Эи. Но вместе с тем они были кланом, что поощрял ювелирное дело и прочие изысканные ремёсла, потому уже давно стали считать себя покровителями искусства.

Быть может, из-за своего рода деятельности, но многие члены дома Кин обладают эксцентричным характером. Обычно их можно разделить на две крайности: либо прагматичные торговцы, либо гордые деятели искусства, и Сейка относилась к последним.

Они решительно стремились к эстетике во всём, что делали. Быть горды, следовать когерентной философии и, прежде всего, радовать глаз. Что любопытно, их к этому стремление, порой превосходящее рациональные суждения торговцев, приносило успех; хоть обе стороны, по сути, шли друг другу наперекор, в конце концов дополняли друг друга и способствовали процветанию клана. Во многих случаях прямые потомки-художники отстаивали долгосрочные идеалы, в то время прагматичные члены боковых ветвей семьи продвигали краткосрочные практики.

• Когерентная теория истины — концепция, сводящая проблему истинности к критерию когерентности (coherence) — самосогласованности, непротиворечивости.

Так Сейка, унаследовавшая сильную кровь как прямой потомок дома Кин, явилась в этот мир с привлекательной, роскошной красотой, на первый взгляд капризной и с фундаменталистской идеологией [красоты]. В её глазах всё, что лишено красоты, стоит не больше летающей в воздухе пыли.

Здесь, в Девичьем дворе, было лишь две личности, коими она восхищалась и была явно одержима. Первой был Наследный Принц Эи Гёмей, чьё сияние было столь велико, что впору было назвать вершиной Ян ки. Другая же – Ко Рейрин, сравнимая с бабочкой и с нежной красотой под стать работе ювелира, качающейся на ветру.

• Ян-ци (Ян ки) в китайской мифологии — это светлая, лёгкая энергия, символизирующая небо и мужскую силу.

Хоть Сейка и признавала великолепие своего лица, она не могла сравниться с кристально-чистой красотой Ко Рейрин, что у любого перехватывала дыхание и заставляла тянуться к ней. Более того, в её мягких словах и поступках порой чувствовалась ясная и твёрдая воля, внушающая трепет; Сейка искренне восхищалась Ко Рейрин.

Сейка предрекала будущее, в котором Ко Рейрин станет Императрицей, а сама она – Благородной супругой, и они вместе будут руководить наложницами и поддерживать Гёмея.

Однако.

Как же раздражает, Шу Кейгецу. Мне следовало раньше изничтожить эту подлую, коварную крысу.

Признаться, все планы Сейки пошли прахом в тот момент, когда невежественная Шу Кейгецу столкнула с пагоды Ко Рейрин. Праздник Чуген – фестиваль поклонения Прародителю и молитв о богатом урожае – проводился под руководством дома Кин, властвующего над осенью. Хоть они с Добродетельной супругой Кин и составили множество тщательно продуманных планов в преддверии сего дня, подготовка была прервана церемонией Имибараи, из-за чего пришлось значительно сократить его размах.

Но самым непростительным было то, что после того падения Ко Рейрин уже долгое время была прикована к постели и оказалась не в состоянии присутствовать на сегодняшней церемонии. Танцы, исполняемые Девами из других кланов, – не более чем трюки обезьян. Единственными танцами, достойными внимания Гёмея, были её собственный и Рейрин. Хоть Сейка и была превосходной танцовщицей, она с нетерпением ждала грациозного выступления той Девы.

Танцы той Девы из клана Ген с угрюмым лицом и маленькой девочки из дома Ран не смогут его компенсировать. А неуклюжие пляски бесстыжей Шу Кейгецу даже обезьяньими трюками не назвать, просто бельмо на глазу.

Сейка ненавидела Шу Кейгецу. Бездарность, но выпрашивала чужое внимание, с завистью и обидой смотрела на тех, кто его привлекал. Имея дело с кем-то более слабого положения, она тут же повышала свой визгливый голос и осыпала насмешками. В самом деле коварна.

К слову, одна придворная дама из дома Кин как-то жаловалась, что кто-то из клана Шу украл её заколку. Красться и вести себя как воровка – поведение в духе Шу Кейгецу. Сейка вздохнула в досаде.

До сих пор я считала неэтичным тратить время на ту, кто мне так не нравится, но больше я не могу того выносить. Я заставлю тебя страдать так сильно, что ты пожалеешь, что осталась в Девичьем дворе.

Во время церемонии Чуген Девы каждого дома исполняют танец в мольбе об обильном урожае. По традиции зрители бросали драгоценные камни тем, кто хорошо танцевал.

• 玉(Gyoku) – драгоценные камни (в особенности нефрит).

На сей раз Сейка предложила в дополнение к обычаю окроплять чистой водой тех, чей танец оказался непригляден. Танец-подношение было даром Небесам. Непристойный танец оскверняет величие Небес, посему должен быть очищен самими людьми. В то же время евнухам и придворным дамам среднего звена было дозволен принять участие в мероприятии из тех соображений, что чем больше людей вознесёт молитвы, тем лучше. Разумеется, им также предоставлялось право обрызгать водой танцовщиц.

Ну-у, на этом празднестве также подавали алкоголь. Наверняка найдутся и те, кто намеревался [обрызгать] водой танцовщицу, но по вине соскользнувшей руки опрокинет на неё весь сосуд. Возможно, найдутся и те нерадивые гости, что начнут бросать бутылки с алкоголем или выплёскивать на сцену грязную воду, но организаторы имеют право по собственному усмотрению закрывать глаза на подобную грубость.

Шу Кейгецу была единственной, кто танцевал из рук вон плохо. Порежет ли ей осколком лицо, испачкается ли всё её тело в грязи – Сейке было абсолютно всё равно. Разумеется, ведь не было женщины более грязной натуры, нежели она.

Окинув взглядом сцену, она заметила как Дев и супруг, встретившихся впервые за долгое время, так и перешёптывавшихся придворных дам с евнухами, коим впервые разрешили принять участие в церемонии. И они были вынуждены неделю просидеть в своих покоях ввиду внезапной церемонии очищения и, кажется, затаили обиду. И выплеснут они её, несомненно, на Шу Кейгецу. Безусловно, то будет единственной изюминкой сего скучного празднества.

Давай же, выходи, Шу Кейгецу.

Поскольку Дева была не намерена танцевать на грязной сцене, танец Шу Кейгецу поставили последним. Соответственно, и в Девичий двор она ступит последней.

Думая о жалком облике Девы, что явится сгорбившись, без единой придворной дамы, Сейка счастливо сощурилась и уставилась на вход в Девичий двор.

– Э-эй, Шин’у. Как думаешь, с каким же лицом придёт сюда эта женщина? – заговорил Гёмей с Шин’у, наблюдая за прибывавшими Девами.

Девичий двор – место, где главными участниками являются следующий Император и кандидатки в его супруги. Хоть это и была дворцовая церемония, его отец-Император отсутствовал, а Императрица и четыре супруги – не столько действующие лица, сколько их опекуны, – заняли свои места на некотором отделении от сцены.

Так что Гёмей, занявший место на возвышении, ближе всего к сцене, неторопливо потягивал чашу вина за непринуждённым разговором со своим единокровным братом.

Алкоголь высшего качестве с ярким рисовым привкусом, великолепная сцена, оформленная под осенние горы под покровом алых листьев – чувствовалась страстная приверженность дома Кин в множестве деталей, смело предвосхищавших сезон. Шин’у скосил глаза на покачивавшего в руке чашу алкоголя Гёмея, смакуя его вкус и аромат, после чего снова устремил взгляд вперёд.

– …Под той женщиной Вы имеете в виду Шу Кейгецу?

– Кого же ещё? Пускай на церемонии Дзюдзин она была оправдана, все в Девичьем дворе по-прежнему подозревают её и относятся враждебно; вопреки всем убеждениям Благородной супруги Шу добровольно воздержаться от участия она настояла на своём присутствии, что за наглая женщина. Бездарная женщина, не умеющая ни петь, ни танцевать – разве тебе не любопытно, как она будет выглядеть по прибытии? – хоть он и пожал плечами в удовольствии с легкомысленным тоном, из опыта их долгого общения Шин’у мог сказать, что Гёмей был весьма раздражён. Буквально на днях Наследный Принц не желал больше поднимать тему Шу Кейгецу, а теперь сам же её затронул.

– Что-то… Вас разозлило?

– Когда я навестил Рейрин этим утром, она плакала, – тихо ответил Гёмей, нахмурившись. – Она сказала, что хотела принять участие в церемонии Чуген. Хотела порадовать меня своим танцем. Впервые я видел, как эта стойкая девушка проливает слёзы.

– …Вот как, – Шин’у только и мог, что выразить своё внимание.

Он прекрасно знал, сколь сильна была благосклонность его единокровного брата к Ко Рейрин.

С точки зрения Шин’у то были всего лишь женские слёзы, но учитывая ситуацию и всю предысторию, он мог понять пылавший в Гёмее гнев. Учитывая статус Наследного Принца, позволявший тому делать всё, что только душе угодно, то, что он не стал навлекать на Шу Кейгецу дополнительное наказание и даже позволил ей принять участие в церемонии, пожалуй, можно даже назвать проявлением значительного самоконтроля.

• Гаман (термин, 我慢) - японский термин дзэн-буддийского происхождения, означающий "терпеливое и достойное перенесение кажущегося невыносимым". Обычно этот термин переводят как "настойчивость" или "терпение". Родственный термин, gamanzuyoi, соединение с tsuyoi (сильный), означает "терпеть невыносимое" или обладать высокой способностью к стоической выдержке. Гаман по-разному описывается как "закон", "добродетель", "этос", "черта" и т. д.

– Смиренно прошу Вас не обезглавливать её посреди сцены. Придирчивый к чистоте клан Кин смерит Вас недобрым взглядом.

– Я не настолько недальновиден.

Он намеревался сделать замечание спокойно, бесстрастно, но Гёмей легонько скривил губы, как если бы счёл сказанное за насмешку.

– …Просто хотел избавиться от неприятного ощущения в груди, – он уставился на чашу с алкоголем, избегая взгляда Шин’у.

Верно, сейчас его сердце дрожало так же, как эта полная вина чаша.

Разумеется, ведь он увидел слёзы возлюбленной женщины. Потому что он, переполненный любовью к Рейрин, был движим праведным негодованием.

Нет, …так должно было быть.

Кровь дома Ко тщательно оберегает тех, кого я близко к себе подпустил. Коли любимая женщина прижимается ко мне с опухшими от слёз глазами, вполне естественно содрогаться в гневе. Но… – Гёмею вспомнилось это утро.

В преддверии церемонии он, улучив свободное время, заглянул в комнату к Рейрин.

До сих пор она, казалось, беспокоилась о том, как бы не передать другим поразивший её недуг, и как бы дружелюбно ни говорил с ней Гёмей, она обычно держала дистанцию, да так естественно, что он того даже не осознавал.

Однако в последние несколько дней во время его визитов она робко прижималась щекой к груди Гёмея.

Уверен, настолько она безутешна, – подумал он, и от этой мысли его переполняла любовь, но эти утром она зарыдала пуще прежнего и крепко обняла Гёмея с видом, будто потеряла всякую надежду.

– А-а, мне… так грустно! Я хотела порадовать взор дорогого двоюродного старшего брата, желала его любви – вот всё, чего я хотела, этому я посвятила всю себя.

Её волосы были растрёпаны, глаза покраснели от слёз – наверное, потому что она до сих пор лежала в постели.

Заметив её взгляд, Гёмей вдруг задумался.

Интересно, действительно ли она та Ко Рейрин, которую я полюбил?

Возлюбленная бабочка Гёмея. Может показаться хрупкой, но на деле имеет крепкий душевный стержень, потому он не мог не задаться вопросом, стал бы подобный человек настолько навязчиво и зависимо с кем-то себя вести.

До сих пор Гёмей ни разу не видел её плачущей. Не видел, но и не думал, что она из тех, кто станет так открыто рыдать.

…Как будто облизывала губы в предвкушении сочувствия окружающих…

В голове мелькнули слова, что на днях ему адресовал Шин’у.

…Чёрт. А ведь только позавчера я резко высказался на этот счёт, как я жалок, – Гёмей крепче сжал чашу с алкоголем, отгоняя тревожные мысли.

Ему было стыдно за свои сомнения перед женщиной, кою он любил больше всех на свете.

Под гнётом болезни вполне естественно испытывать беспокойство. Более того, на сей раз под угрозой оказалась её жизнь, и с тех самых пор у неё не спадала лихорадка. Хоть она и выглядела иначе, нежели обычно, в том не было ничего странного. Позорно было бы заботиться лишь о её улыбчивом лице и отвернуться сразу же, как только она проявила слабость.

Рейрин – единственная женщина, которую я к себе подпустил.

Верно. Для Гёмея, знавшего лишь тех женщин, что вовсю льстили ему и прижимались телами, Рейрин была единственной, кто взирал на него, не теряя достоинства. Нежная, но гордая, всегда совершавшая поступки, превосходившие его ожидания – его драгоценная девушка.

Единственная, кого я впустил в своё сердце, – Рейрин… – вновь повторил своему сердцу Гёмей.

– Ваше Высочество. Только что прибыла Дева из дома Ран. Следующей будет беспокоящая Вас Шу Кейгецу, – тихо прошептал стоявший рядом Шин’у. – Похоже, ей удалось обеспечить себе одну придворную…

Но тут доклад резко оборвался.

Недоумевая, Гёмей тут же повернул голову в сторону входа.

Шу Кейгецу всегда носила роскошную одежду, но ходила в ней, неприглядно сгорбив своё крупное тело. Ему стало любопытно: теперь, когда у неё даже не было под рукой должного наряда, расплакалась ли она ещё до выхода на сцену?

– …! – но едва Гёмей увидел, как она прошла внутрь к установленной сцене, как тут же ахнул.

Боже, ну и ну-у, – оглядев комнату, заполненную придворными дамами да евнухами, Рейрин слегка растерялась.

Она ожидала роскошной церемонии, как-никак, её устраивал клан Кин, но не думала, что гостей окажется настолько много. Только сцена в атриуме, установленная на уровень выше, была пуста, в то время как на всех прочих местах стояли гигантские толпы людей.

Однако Рейрин слабо улыбнулась, заметив, что все они смотрят на неё, разинув рты, хотя шумели перед тем, как она вошла.

У-фу-фу. Разве моя придворная дама не самая красивая? – конечно, её приятно пощекотали трогательные родительские… то есть, господские чувства.

Сегодня Лили, сопровождавшая её в качестве старшей придворной дамы, была одета в наряд цвета серебристой киновари. Разрывы были аккуратно зашиты – и здесь очень пригодились иглы и ножницы, оставшиеся с тех [издевательств], – а поверх цветными нитками была сделана новая вышивка, чтобы не было видно стежков. Дева гордилась тем, что, как и заявила Лили, создала для неё роскошнейший наряд придворной дамы в истории, сохранив при этом престиж и элегантность серебристого киноварного цвета.

Более того, за последние три дня Лили была тщательно обучена всему – начиная от взгляда и заканчивая причёской, – и, в сочетании с насыщенным одеянием цвета серебристой киновари, ныне производила впечатление поистине изысканной старшей придворной дамы. Она шла по диагонали чуть позади неё:

– Выпятить грудь, смотреть вперёд… – донеслись до Рейрин её бормотания, и улыбка на устах той стала шире.

Она была по-настоящему отличной ученицей.

Конечно, я тоже старалась что есть сил.

Сегодня она прибыла сюда с целью припугнуть человека, вздумавшего угрожать Лили. Как её госпожа, я не могу позволить себе срезать углы, – Рейрин опустила взгляд на свой наряд.

• 手を抜く – идиома, дословно «вытаскивать руки». Означает срезать углы; делать что-то некачественно, работать спустя рукава.

Накидка Лили цвета тусклого кармина, полученная в обмен на одеяния цвета серебристой киновари. Воспользовавшись изначально бледным оттенком ткани, она окрасила её цветочным и овощным соком и расшила остатками золотых нитей, и в результате вышел великолепный наряд. Пускай общая расцветка осталась всё так же бледна, одеяния сверкали в лившихся с небес солнечных лучах. Также она окурила его благовониями, сделанными из собранной ею с деревьев коры.

А-а, на эти три дня я погрузилась в любимое вышивание и заботы о прочих делах без оглядки на время суток. Сколь насыщенными же выдались эти дни, – вспомним всё случившееся до сих пор, девушка выдохнула в радостном облегчении. То была ситуация, что впору назвать идеальной: она могла делать всё, что только желала, и столько, сколько того хотела, притом никто не беспокоился о ней, а энергия била неиссякаемым ключом.

Воспользовавшись тем, что часть её волос была острижена, Рейрин аккуратно подстриглась и подровняла кончики, после чего тщательно вычесала волосы, смазав их ореховым маслом. Благодаря чему её прежде слабые и волнистые локоны приобрели мягкий увлажнённый блеск.

Кожа сияла здоровьем и мягкостью благодаря постоянном уходу с помощью бахчевых, а её крепкое здоровье позволяло без колебаний наносить любой макияж.

Чётко очерченные брови и алые губы. Скошенные уголки глаз, обычно казавшиеся злыми, подчёркивала киноварь, а ресницы – затемнены послужившим тушью заражённым головнёвым грибом побегом дикого риса, благодаря чему ныне казались длиннее. Это позволило придать взгляду силу, подобную таковой у летнего солнца, а стоит потупить глаза, и взбудоражит женственный шарм.

Однако пудры она нанесла чуть-чуть, чтобы было естественно. В сочетании с румянами на щеках она лишь скрыла веснушки и придала коже чистый здоровый вид. В конце концов, девушка долгое время практиковалась в искусстве естественного макияжа, дабы скрыть то красневшее от жара, то бледневшее от озноба лицо, и подобный уровень не был ей чужд.

Более того! Кожа Кейгецу-сама! Сколько бы румян я ни нанесла, она ничуть не огрубела! – она шмыгнула носом с чувством, близким к гордости.

Тело Рейрин было слабым во всех смыслах, и она едва могла скрыть цвет своего лица с помощью ограниченного числа доступных ей материалов, но Кейгецу была другой. Признаться, Рейрин давно уже хотела опробовать свои силы в макияже для взрослых, к примеру, нанесении многослойных румян. И была очень рада исполнить своё желание.

Ха, нельзя… Кейгецу-сама пожелала мне страдать во время церемонии Чуген, поэтому я не должна делать ничего, что пойдёт наперекор её желаниям, – в спешке отругала она себя за то, что едва не увлеклась.

После чего опустила подбородок и обвела взглядом уже вошедших.

По одну сторону квадратной сцены на самом высоком месте сидел Гёмей. Позади – Императрица и четыре супруги, опекуны Дев. Слёгшая с болезнью Ко Рейрин и придворные дамы дома Ко отсутствовали, а Девы и придворные дамы других трёх кланов расположились, поделив между собой три оставшихся стороны от помоста. Не нашлось места для дома Шу, от лица которого присутствовали всего двое: Рейрин и Лили.

Именно тогда явственно ощутилась неприкрытая враждебность Кин Сейки, что должна была руководить рассадкой.

Рейрин медленно пересекла комнату и остановилась, взглянув на Сейку.

– Доброго Вам дня, Сейка-сама. Видимо, для меня и моей придворной дамы нет свободных мест.

Сейка уставилась на неё, затаив дыхание, затем моргнула, будто бы опомнившись, и на её устах наконец заиграла улыбка.

– Мне нет оправдания. Слышала, Благородная супруга Шу-сама велела вам не приходить, и я подумать не смела, что вы окажетесь настолько толстокожей, что зайдёте так далеко и почтите нас своим присутствием. Раз уж ваша кожа крепка, почему бы Вам не присесть где-нибудь на полу?

• 面の皮が厚い – идиома, дословно «толстая кожа лица». Означает вести себя нагло, бесстыдно, дерзко. Полагаю, слова про «здоровую/крепкую кожу» также относятся к этому (=раз Вы настолько наглы).

Это была откровенная провокация. Но, хоть командир Шукан и легонько нахмурился, никто не стал упрекать в этом Сейку. Даже Гёмей, придерживавшийся принципа справедливости и беспристрастности, кажется, ещё не определился, чью сторону ему следует занять.

Нет, признаться, он был настолько поражён преображением [Шу Кейгецу], что просто не успел тотчас среагировать.

Что всё это значит… – он не сводил глаз с Девы из семьи Шу, спокойно принявшей вызывающую ухмылку Кин Сейки.

До сих пор он полагал, что знает о её смене образа из ритуала Дзюдзин и доклада Шин’у.

Однако сейчас перед ним будто бы был совершенно другой человек.

Эти чёткие и ясные черты лица. Пускай у неё не было придворной дамы, преуспевшей в укладке волос, её локоны были красиво уложены и сверкали. Наряд не был таким бросим, как прежде, но в большей степени подчёркивал неожиданно великолепные черты, а сведённое к минимуму число украшений делало акцент на гладкости кожи.

Прежде всего, её глаза лучились мудростью и собранностью. Движения тела были изящны и вместе с тем безупречны.

Облик, создававший впечатление волевого создания, странным образом что-то всколыхнул в сердце Гёмея.

– Ну и ну… Крепка, говорите, – её благородный голос эхом разнёсся по уже какое-то время бывшей безмолвной комнате. По какой-то причине девушка сложила руки на груди, будто бы глубоко тронутая.

Услышав эти слова, Гёмей быстро открыл рот.

Казалось, его, как Наследного Принца, долгом было защитить Деву, что с радостью восприняла грубую шпильку в качестве комплимента. Даже если он по-прежнему не мог её простить.

– Кин Сейка. Я нахожу умением клана Кин относиться с уважением ко всем участникам, в том числе неожиданным. Хоть и было сказано, что мест нет, их всего двое. Поторопись, пусть им принесут зайсу.

• 座椅子 – традиционный японский стул, «зайсу». У него нет ножек и подлокотников, зато есть спинка. https://vk.com/wall-36259063_6464

– Ценю Вашу заботу, Ваше Высочество. Но нам и здесь хорошо, – однако эта девушка легко отвергла его защиту.

– …Что?

– …Что вы сказали?

Не обратив внимания на широко распахнутые глаза Гёмея и Сейки, она плавно опустилась на твёрдый пол подальше от сцены.

Что важнее, не с видом жертвы: казалось, она пребывала в прекрасном настроении.

– Дева-сама… почему Вы улыбаетесь в такой ситуации?

– Так ведь, Лили… У-фу-фу.

Тем временем, между придворной дамой и Девой шёпотом состоялся такой диалог.

Впервые кто-то похвалил Рейрин за [крепкость]. Нет, конечно, она прекрасно понимала, что комментарий был язвительным, но даже так всё равно была счастлива. Её обуяло неописуемое чувство выполненного долга.

Более того, зайсу с мягкой подушкой она предпочитала жёсткий пол, так что Рейрин была крайне довольна таким развитием событий – в том числе этим моментом.

Среди людей возникло лёгкое волнение, поскольку [Шу Кейгецу] даже не стала протестовать. Сейка – и та подозрительно сощурилась.

Но Рейрин отмахнулась от них как от весеннего ветерка.

Враждебность. Угроза. Взгляд недоверия. Подобные вещи – не что иное, как [предвестники] вреда. У Рейрин не было и малейшего желания истощать свои силы на эмоциональную боль, прежде чем ей будет причинена боль фактическая.

• 傷つく означает травму и боль не только в прямом смысле, но и в переносном (ранить чувства). Поэтому здесь говорится о том, что она не станет страдать от мнимой (чувств) боли до того, как ей причинят боль физическую.

…Если только это не ради кого-то дорогого.

Сегодняшняя цель – вернуть Сейке-сама эту серебряную заколку, – Рейрин осторожно надавила на карман, где лежало вверенное ей Лили украшение для волос.

Поскольку хорошим танцорам полагается дарить ювелирные изделия, она без труда сможет передать Сейке заколку. Дальнейшие же действия будут зависеть от того, как она отреагирует при виде неё.

– Чем же закончится эта церемония, – пробормотала себе под нос Рейрин в ожидании сигнала к началу.

＊＊＊

Что происходит…? – Сейка нахмурилась, прикрываясь раскрытым веером.

Конечно, причиной её замешательства была Шу Кейгецу, тихо сидевшая на полу в углу вдали от сцены. Нет, если точнее, её преображение.

Будто бы уродливая гусеница вдруг превратилась в бабочку. Выпрямив спину и подняв подбородок, она спокойно созерцала сцену, как если бы была здесь хозяйкой.

Она всегда была такой красивой? – Сейка ещё сильнее сдвинула брови.

Сверкающие чёрные волосы. Ясное лицо. Хоть в ней, конечно, и остались следы прежней Шу Кейгецу, быть может, всё дело в её величественном виде, но она ощущалась совершенно другим человеком.

Неужели она всегда была такой высокой? И даже несмотря на рост, она не казалась долговязой и вялой: всё её тело было исполнено гибкости.

Беззаботна и свежа, как время года, подвластное клану Шу. И всё же в её порой опущенных глазах горел неописуемый блеск.

Более того, мои провокации, похоже, ничуть её не задели, – вот что вызвало наибольший дискомфорт.

Все Девы, проведшие с ней этот год, знали: Шу Кейгецу была воплощением комплекса неполноценности, она замыкалась в себе, когда нервничала, и громко бушевала, когда захлёстывали эмоции.

В подобной ситуации, когда враждебность была направлена на неё со всех сторон, даже несмотря на открытые нападки Сейки она продолжала спокойно улыбаться… эта женщина определённо не была таким человеком.

Немного поразмыслив над этим, Сейка легонько качнула головой, отгоняя лишние мысли.

Сейчас я отвечаю за ведение этой церемонии. Не могу позволить себе пренебречь процессом, – она легонько постучала по круглому вееру в попытке привлечь внимание и широко улыбнулась. Тихий звук и великолепная улыбка Сейки привели зрителей в чувство.

– Теперь, когда все прибыли, давайте начнём церемонию фестиваля Чуген, – безропотно продолжила мероприятие Сейка, поглядывая краем глаза на Шу Кейгецу.

Сначала последовала приветственная речь Гёмея, затем все участники вознесли молитвы Небесам и Прародителям. После украшения священных оружий – лука и меча – пятицветными нитями и передачи каждому участнику чащу для очищения рта водой началась главная часть церемонии – танец-подношение.

• Пятицветная нить (五色の糸, госики-но ито) использовалась в ритуалах эпохи Хэйан в Японии. Считалось, что, соединив пять цветов, можно добиться волшебного эффекта. В конце главы будет чуть подробнее на этот счёт.

Первой выступила Дева клана Ген, Ген Касуи. Касуи была самой старшей из Дев, ей было девятнадцать лет. Белая кожа, стройное тело, красивое лицо, напоминавшее таковое у снежного духа, но отсутствие на нём выражения и немногословность указывали на мрачный характер девушки, так что Сейка не любила к ней приближаться.

Но также признавала её женщиной, способной с лёгкостью со всем справиться, посему Касуи стала идеальной кандидатурой, что откроет церемонию, не став для неё ни ядом, ни лекарством.

• 毒にも薬にもならない – идиома, дословно «ни яд, ни лекарство». Означает безвредный, но бессмысленный; ни плохой, ни хороший.

– В таком случае, пусть Богиня Плодородия улыбнётся нам в грядущие дни осенние.

Касуи, как и подобает женщине из специализировавшегося на боевых искусствах клана Ген, исполнила безупречный танец, ловко взмахивая сякудзё в мольбе о богатом урожае.

• 錫杖(санскр. кхакхара, в Японии – «сякудзё») - буддийский посох с кольцами, используемый в основном для молитв или в качестве оружия, родом из Индии. Звяканье колец посоха используется для предупреждения мелких живых существ (например, насекомых), чтобы они ушли с пути носителя и не наступили на них случайно. В древние времена он также использовался для отпугивания опасных животных. Звон также используется для оповещения верующих о том, что в пределах слышимости находится монах, нуждающийся в милостыне. https://en.wikipedia.org/wiki/Khakkhara

Такой резкий звон колец больше напоминает оружие, чем музыкальный инструмент, – внутренне с холодком выгнув бровь, Сейка преподнесла на сцену жадеит.

• П.п.: неожиданно было увидеть здесь слово 鈴 – колокольчик (как правило округлый бубенчик). Сякудзё представляет собой посох с металлическими кольцами, с колокольчиками же кагура сузу (https://en.wikipedia.org/wiki/Kagura_suzu). На всякий случай заменила на кольца.

Гёмей подарил кристалл, супруги – жемчуг, а Дева дома Ран даровала изящный веер, украшенный перьями. Придворные дамы и евнухи оценили танец не украшениями, но аплодисментами.

А что насчёт Шу Кейгецу, которую, по слухам, отправили на склад лишь с тем, что было на ней? – взгляды метнулись к ней, но в руках девушки обнаружилась кусудама. Изначально их предполагалась использовать на фестивале в честь начала лета, но прекрасно подходили для дома Шу, властвовавшего над летним сезоном; кусудама была замысловато расшита золотой и серебряной нитью, став поистине красивым произведением искусства.

• Японская кусудама (薬玉; досл. "медицинский мяч") - бумажная модель, которая обычно (хотя и не всегда) создается путем сшивания нескольких одинаковых пирамидальных элементов (обычно это стилизованные цветы, сложенные из квадратной бумаги) вместе через их точки, чтобы сформировать сферическую форму. В далеком прошлом японцы наполняли эти поделки лекарственными травами, веря в то, что они дают людям положительную энергию. Иногда для украшения к нижней части прикрепляют кисточку. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кусудама, https://m.ok.ru/group/56759306027019/topic/152621143803147

Вшитые внутрь благовония также были высочайшего качества: едва Касуи взяла её в руки, как глаза девушки округлились от удивления, а на губах расцвела редкая улыбка.

Равнодушная, унылая – эти слова уже успели стать синонимами Шу Кейгецу, однако она приготовила настолько трогательный подарок, что на миг вызвала переполох среди зрителей.

Второй выступила Дева клана Ран, Ран Хошун. Хошун была самой младшей из Дев, ей тринадцать. Красивая девочка с большими невинными глазами, миниатюрным телом и робким и скромным обликом, вызывавшим у окружающих желание её защищать. Однако, с точки зрения Сейки, деликатность и детская манера поведения Ран Хошун были похожи на лишённые благородства остатки Ко Рейрин, так что она не могла оценить девочку по достоинству. Металл одолевает дерево. У Дев двух семей, что были несовместимы изначально, взаимоотношения нельзя было охарактеризовать иначе, чем отношения запугивающей и запугиваемой.

– В таком случае, эм-м… пусть Богиня Плодородия улыбнётся нам в грядущие дни осенние… – тихо пробормотала сигнал к началу танца Хошун, затем плотно сжала губы, взяла в руки сякудзё ростом с неё саму и подняла голову.

То, как она танцевала, с лёгкостью двигая своими маленькими ручками и ножками, было восхитительно. В её движениях не было и толики нерешительности, судя по всему, она много тренировалось.

Едва закончилось выступление, и Сейка с остальными участницами похвалили её – так же, как и предыдущую.

Церемония шла на удивление гладко, и вот настала очередь танца Сейки.

– Итак… пусть Богиня Плодородия улыбнётся нам в грядущие дни осенние, – звень, – громко позвенев кольцами, она пустилась в танец на сцене. Сейка спокойно наблюдала, как зрители не сводят с неё глаз, очарованные.

Её собственный танец отличался особой красотой. В полной мере пользуясь своим женственным телом с его округлыми формами, она неустанно привлекала всеобщее внимание своими игривыми, шедшими в ритм па.

Сейка была горда своими расслабленными движениями, в которых не читалось и малейшего намёка на серьёзные тренировки.

Во время танца, в перерывах посреди мелодии, она бросала мимолётные взгляды на зрителей: придворные дамы клана Кин гордо выпячивали грудь, в то время как евнухи заалели в волнении. Гёмей и четыре супруги также выпрямились: очевидно, с каким вниманием они наблюдали за выступлением.

Так и должно быть, – Сейка сверкнула необычайно роскошной улыбкой, испытав удовольствие от становления воплощением красоты.

Когда она, слегка затаив дыхание, успешно завершила свой танец, Гёмей лично даровал ей свою похвалу: «Великолепно». Подаренный им кристалл имел позолоченную основу в форме птицы – куда великолепнее того, что было даровано Девам двух предыдущих домов. Аплодисменты придворных дам были самыми громкими за сегодняшний день.

• П.п.: на иллюстрации внизу иероглифами записаны имена девушек: Ген Касуи (玄歌吹), Кин Сейка (金清佳), Ран Хошун (藍芳春).

– Примите мою безмерную благодарность. Мне очень приятно получить от всех вас столь щедрую похвалу, – ответила Сейка с ноткой очарования в голосе, после чего взглянула на Шу Кейгецу. С целью узнать, не станет ли она дарить ей ту же кусудаму, которая досталась Девам других семей. Сутью вознаграждения было, так сказать, своего рода соревнование в богатстве, и Дева должна была продемонстрировать, сколь высококачественные предметы она способна заполучить без поддержки супруг-опекунов.

Для танца, удостоившегося хвалебных слов Наследного Принца, получить всего лишь кусудаму было бы настоящим оскорблением.

Сейка сощурилась, глядя на Шу Кейгецу, гадая, как же она поступит, ведь уже должна была лишиться поддержки Благородной супруги Шу, но та предложила ей нечто неожиданное.

– Это было невероятно красивый танец. В обмен на выступление, что наверняка уважит Богиню Плодородия, прошу, примите этот, пускай и скромный, дар.

К её удивлению, даром оказалась красивая заколка из серебра, инкрустированная жемчугом.

Лицезрев высококачественную вещь, Сейка легонько расширила глаза и погрузилась в молчание.

***

Примечание насчёт пятицветных нитей. Пять цветов (五色, госики), как правило, ассоциируются с пятью элементами и пятью направлениями. Эти связи варьировались в понимании разных сект буддизма. Некоторые эзотерики даже выделяли шестой цвет. На деле существует усредненный и общепринятый расклад:

★ Синий - Восток, Зеленый, Весна, Дерево, Медитация

★ Красный - Юг, Пурпурный, Лето, Огонь, Усердие

★ Белый - Запад, Густо-красный, Осень, Ветер, Вера

★ Черный - Север, Фиолетовый, Зима, Вода, Мудрость

★ Желтый - Центр, Коричневый, Земля, Память

Эти пять цветов повсеместно используются во всяких сакральных и магических предметах, например, в Пятицветной нити (五色の糸, госики-но ито), которая использовалась в ритуалах эпохи Хэйан, или в Пятицветной воде (五色水, госики-суи), церемонии, которая проводится в некоторых храмах во время празднования дня рождения Будды. С древних времен считалось, что соединив эти пять цветов, можно добиться какого-то волшебного эффекта.

К слову, раскладка выше совпадает с пятью кланами Империи Эи (можете свериться с начальными иллюстрациями).