— Хнык... хнык... я же извинилась уже... ах!..

Тусклая, сырая, доверху заваленная вещами комната клуба журналистики. В плаче Косаки Матори слышалось удивление.

— Не здесь...

— Погодь... это важное место, не трогай там... а-а-ан?!

— Понятно, значит здесь. А если сделать вот так?..

— Хя-а... подож... прекрати, хватит уже!.. Не надо больше!

— ...Эм, Матори-сэмпай, кажется? Я просто копаюсь в камере, так что прекратите, пожалуйста, издавать эти странные звуки...

Сакуто с укором посмотрел на Матори. Прямо у неё на глазах он вертел в руках её драгоценную, ненаглядную «KANON-тян».

— Прости-и-ите... верните уже мою KANON-тян, пожалу-у-уйста...

Куда только подевался весь её недавний напор? Матори смотрела на него умоляющим взглядом, едва сдерживая слёзы.

Удивительно, что она вообще вице-президент. Вакана, молча сидевшая рядом с Матори, с явным отчуждением и даже испугом наблюдала за жалким видом своего сэмпая.

Прошло около двадцати минут с тех пор, как они втроём перебрались с заднего двора школы в эту тесную, полутёмную каморку в углу первого этажа клубного корпуса, куда заглядывало лишь заходящее солнце. Теперь атмосфера здесь стала ещё более мрачной и гнетущей.

— А у вас неплохая штучка, да?

— Скажи?! Она потрясающая! Хоть я и выгляжу так, но в классе я...

— Нет, я не про вас, а про камеру...

Потрясающей была не Матори, принявшая какую-то псевдосексуальную позу с томным «уф-ф», а цифровая зеркальная камера популярного бренда «KANON». Эта модель из дерзкой серии «Hug», хоть и считалась начальным уровнем, стоила около ста тысяч иен.

Для старшеклассника носить такую с собой — явное излишество, но, судя по её одержимости, ценность этой вещи для неё измерялась не только деньгами.

— ...Фу-х... Готово!

— Э? Что ты сейчас сделал?

— Сбросил настройки. Память и всё остальное тоже очистил полностью. Вам лучше потом заново настроить дату и время.

— Ты демон, что ли?! Там же были фотки, которые я ещё не скинула на комп!..

— Знаете такое выражение: «что посеешь, то и пожнёшь»? Скажите спасибо, что я её не сломал... Держите, возвращаю.

Он со стуком поставил камеру на стол, и Матори тут же схватила её, прижимая к груди, словно отнимая обратно.

— У-у-у... с возвращением, KANON-тян... Тебе было больно, да?.. Тебе было тяжко...

— Смартфон тоже возвращаю. Здесь я...

— Неужели и тут полный сброс?! Там же контакты и приложения!..

Матори побледнела, и Сакуто тяжело вздохнул.

— ...Нет. Только фото и видео из памяти устройства, которые могли иметь отношение к этому делу.

— Фу-х... Ну, если только это...

— А, и заодно данные, синхронизированные с облаком.

— Чего-о?! Кто вообще заходит так далеко?!

— Я захожу...

Она злилась потому, что были удалены фото и видео с Сакуто и сёстрами Усами, хранившиеся в телефоне.

«И всё же, как она умудрилась столько наснимать...» — подумал он.

Судя по всему, съёмка велась скрытно несколько дней, и там было множество снимков, где они запечатлены втроём. Кроме того, что они ходили под ручку, ничего, что могло бы послужить «доказательством отношений», там не нашлось, но... всё равно это вызывало неприятное чувство.

Когда намерения клуба журналистики стали более-менее ясны, Сакуто взглянул на хныкающую Матори.

— Изверг... Сади-и-ист... От тебя же не убудет, ну чего ты...

«М-да, безнадёжный случай, эту уже не спасти», — с этой мыслью он перевёл взгляд на Хигасино Вакану.

— ...Ну что, может, теперь расскажешь, зачем вы это устроили?

— У-у-у... Простите...

Вакана виновато склонила голову.

— Но я думала, что другого выхода нет...

— Настолько прижали? Я хочу услышать, что идёт после этого «но». И тот случай, когда ты преследовала Хикари... Неужели это тоже по указке Матори-сэмпай?

— Нет! Случай с Хикари никак не связан с этим!

Похоже, она не врала. Матори тоже пожала плечами и покачала головой.

Однако, учитывая всё произошедшее, доверия к этим двоим было мало.

— Если будете валять дурака, я отформатирую все здешние ПК и жёсткие диски.

— Чего-о-о?! — хором воскликнули они.

— Тогда приступаю. Попрощайтесь с данными.

Сакуто с каменным лицом начал что-то делать на компьютере.

— Н-нет, хватит! Я сделаю всё что угодно, только не это!!!

— Я... я тоже на всё готова! Прошу, перестань-ь-ь!!!

В панике Вакана и Матори повисли на нём.

— Эй, обе, отцепитесь! И зачем вы раздеваетесь?!

— Это единственное, что я могу предложить!..

— Смотри, я тоже к ней присоединюсь! Ну как?!

— Да не нужно мне это! Я же сказал, вы не в моём вкусе!

— Жестоко!

В этот момент дверь клубной комнаты с грохотом распахнулась.

— Что за шум... А? Сакуто-кун?

— Чикаге?!

— Что вы... чем вы тут занимаетесь?!

Чикаге застыла в ужасе. Следом, немного отстав, появилась ещё одна гостья.

— Что случилось, Чи-тян? И Сакуто-кун тут?

— И Хикари тоже?!

— Э-э? ...Что здесь происходит? Кто-нибудь объяснит мне?

Хикари мило улыбалась, но за её спиной, казалось, сгущалась такая аура гнева, что можно было услышать зловещий гул «го-го-го...».

Сакуто уже видел это лицо однажды — лицо по-настоящему разъярённой Хикари.

Ситуация напоминала поле битвы. Видимо, даже Бог сжалился над ним и послал ангела...

— ...Э? Откуда столько людей? Из-за чего шум... Хо-э-э-э-э?!

Безмятежное лицо ангела исказилось, напоминая картину «Крик» Мунка.

Присмотревшись, он узнал в ней ту самую похожую на ангела девушку, «Аяку-сэмпай», которая недавно приходила к Хикари.

Естественно, троица, вошедшая следом, увидев этот хаос, не скрывала удивления и гнева.

Ещё бы: две девушки плачут, их одежда в беспорядке, и они отчаянно виснут на Сакуто.

Сакуто же с абсолютно невозмутимым видом спокойно спросил:

— Почему Чикаге и Хикари здесь?

— Я зашла поздороваться в рамках проверки! А тут Сакуто-кун вытворяет такое!..

— К слову, я не виноват. А ты, Хикари?

— Я встретила Чи-тян, и она предложила зайти попрощаться, раз уж я ухожу из клуба. Я как раз принесла заявление, — сказала Хикари, доставая бумагу из сумки.

Увидев это, Вакана не сдержалась и вскрикнула:

— Э-э?! Хикари, ты уходишь из клуба?..

— Ну, я всё равно числюсь там только формально, так что подумала, нет смысла оставаться...

— Не может быть! Это проблема! Если Хикари уйдёт!..

Сакуто устало и глубоко вздохнул.

— Для начала, может, кто-нибудь всё же объяснит, что вообще происходит в клубе журналистики?..

＊ ＊ ＊

В комнате клуба, где, казалось, воцарилось спокойствие, воздух вновь наполнился мрачной тяжестью.

Сёстры Усами уселись по обе стороны от Сакуто, и теперь они сидели друг напротив друга с тремя членами клуба журналистики, разделённые столом. Трудно было подобрать слова для описания этой мизансцены.

Если приводить сравнение, то чувствовалась такая же неловкость, как если бы вы пришли в ресторан с девушкой, весело флиртуя, а официант сказал: «Мест нет, только с подсадкой», и за столом, к которому вас подсадили, оказалась троица ваших бывших.

Сидящий напротив Сакуто ангел тяжело вздохнул и заговорил:

— Президент клуба журналистики Уэхара Аяка... Мне искренне жаль, что члены моего клуба доставили вам столько ужасных неприятностей... Простите нас, пожалуйста...

Аяка выглядела настолько поникшей, что вызывала жалость.

— Эм... А вы не хотите спросить, что именно эти двое со мной сделали?

— Да... Я примерно догадываюсь. Это ведь происходит не в первый и не во второй раз...

Аяку стало жалко ещё больше.

— Тогда давайте перейдём к делу. Что сейчас происходит с клубом журналистики?

— Да... На самом деле, наш клуб уже окончательно скатился...

Вкратце рассказ Аяки сводился к следующему.

В начале апреля клуб журналистики вёл нормальную деятельность, отличную от нынешней. ...Глядя на сегодняшнюю «деятельность» (?), в это верилось с трудом.

Клуб никогда не был особо известен в школе, участников было мало, и он относился к категории тех, о ком говорят: «Клуб журналистики? У нас в школе такой есть?» — ни то ни сё. И всё же члены клуба тихо и мирно занимались своим делом, получая от этого удовольствие.

Ситуация изменилась как раз в то время.

Клуб радиовещания, сопоставимый по масштабам с клубом журналистики, кардинально сменил курс.

С началом этого учебного года радиовещательный клуб активно расширил сферу деятельности. Они одними из первых начали рассылать полезную информацию об академии Арисуяма на планшеты, которые выдаются каждому ученику, и занялись пиаром школы через YouTube.

Контент оказался интересным, и теперь YouTube-канал «Аригаку Ch» мог похвастаться таким количеством подписчиков и просмотров, что менее чем за два месяца вышел на монетизацию. Похоже, он стал популярен даже за пределами школы.

Эту деятельность признали на общешкольном уровне, и теперь радиовещательный клуб ценился в академии Арисуяма как «клуб инфлюенсеров».

На этом фоне клуб журналистики... по-прежнему чтил традиции, унаследованные от предшественников, и усердно, шаг за шагом, создавал школьную газету.

Однако по сравнению с видеоконтентом, который обновлялся чуть ли не мгновенно, газета, выходившая раз в месяц, явно проигрывала в борьбе за внимание учеников.

К слову, глас народа о клубе журналистики звучал так:

«...Школьная газета? А, не читаю, не читаю. Точнее, ни разу в жизни не читал».

«Не интересно».

«Я подписан на "Аригаку Ch", мне этого достаточно».

«Да и вообще, если подумать о ЦУР, это же пустая трата бумаги, разве нет?»

— Вот что говорили.

В итоге клуб журналистики, находясь в тени радиовещательного клуба, стремительно превращался в пережиток прошлого.

— ...И тогда мы подумали: «Вот дерьмо!» — и с мая решили сменить курс на разоблачительные статьи... — вклинилась в объяснение Матори, подытожив всё довольно грязным образом.

— Нет, эта смена курса — полный провал... И заметьте, «дерьмо» в данном случае — это вы, клуб журналистики. Вы ведь собирались писать не просто скандалы, а сфабрикованные статьи... И вообще, почему вы нацелились на меня? Зачем вам такой фоновый персонаж, как я?..

— Как зачем? Ты же первый в параллели. И сёстры Усами рядом с тобой тоже первые в учёбе, так? Это же явно попахивает чем-то жареным!

«Дура, но чутьё у неё острое», — подумал Сакуто.

— Скажу сразу: мы с сёстрами Усами просто хорошие друзья, и между нами ничего нет.

— Хотя с того момента, как Аяка начала объяснять, Сакуто чувствовал, как сёстры Усами крепко сжимают его руки под столом.

— Поэтому, пожалуйста, больше не охотьтесь за нами, ладно?

Сакуто сказал это с явным укором, но Матори тут же открыла рот, чтобы возразить:

— За это извиняюсь, но вообще-то виновато то, что свобода слова не соблюдается! Администрация школы постоянно запрещает нам выпускать газету, это же подавление свободы слова!

«Ещё бы, школа поступает разумно», — окончательно убедился Сакуто.

Матори явно хотела выдать это за праведный гнев, но, похоже, не понимала истинного значения свободы слова. Ей бы для начала изучить слово «права человека». Прежде чем фабриковать скандалы.

К тому же направлять гнев на школу — это ошибка адресом. Школа принимает здравые решения, а вот с клубом журналистики явно что-то не так.

— И вот, значит, то самое...

«Безнадёжный случай», — Сакуто потерял дар речи от изумления.

— Я думала, что «то самое» — единственный выход...

— ...? «То самое» — это о чём? И про какой скандал речь...

— Я тоже хочу услышать. Что за «то самое» и что за скандал?

Сёстры Усами с обеих сторон смотрели на Сакуто с недоумением.

— Ну, насчёт этого...

Однако произнести это вслух ему было неловко, поэтому...

— ...Матори-сэмпай, объясните, пожалуйста.

Сакуто уступил слово главной виновнице.

— А, ну... на самом деле...

...

......

..........

— Чт... че-че-че... ЧТО-О-О-О?!

Рёв Чикаге разнёсся за пределы комнаты, достигая каждого уголка клубного корпуса.

Испуганный духовой оркестр перестал играть, проигнорировав дирижёра; член клуба каллиграфии сделал слишком резкий взмах кистью и испортил работу. А президент клуба карточных битв и вовсе выложил карту, которая была явно ошибочной, с пафосной фразой: «Завершаю ход! А теперь покажи мне свою истинную силу!»

Чикаге же, вся дрожа, в ярости, с лицом, напоминающим демона Ханья, испепеляла взглядом Вакану и Матори. От этого даже троица из клуба журналистики побледнела и с криком «Хи-и-и?!» сбилась в кучу.

— Ну-ну, успокойся, Чикаге...

— Как тут успокоиться..! Сакуто-кун, они покушались на твою невинность?!

— Э? Нет, ну до такого всё же не дошло...

— К тому же, п-п-по... пошлые штучки!!!

— Так, давай пока успокоимся... Разговор ещё не закончен...

Он понимал, что она злится ради него, но если перегнуть палку, их отношения могут раскрыться, и клуб журналистики получит реальный компромат.

— Какова бы ни была причина, такое прощать нельзя! Как член ревизионного комитета, я доложу Тачибане-сэнсею! Роспуск, полный роспуск клуба! Решено прямо здесь и сейчас!

Кажется, говорить что-либо сейчас бесполезно.

Тогда Аяка, не причастная к этому инциденту, со слезами на глазах обратилась к своим подопечным:

— Матори-тян, Вакана-тян, что же вы натворили!..

Понятно состояние Аяки, которая ничего не знала и теперь была в шоке.

С другой стороны, гнев Чикаге был абсолютно справедлив, и предложение о роспуске, хоть и сказанное на эмоциях, тоже было верным.

— Прости, Аяка-сэмпай! Это всё я, Матори-сэмпай меня подговорила, и мы такое...

— Да-да, Вакана сделала это только потому, что я ей сказала... То есть во всём виновата Вакана.

— Почему это?! Это же вы придумали, Матори-сэмпай, значит, вы и виноваты!

— Это потому, что Вакана в процессе струсила! Если бы пошла до конца и сделала «мягко-мягко»... А, там и «мягко» делать нечем...

— Хватит! Не смей оскорблять мою грудь!!!

Нет зрелища отвратительнее, чем когда двое провинившихся сваливают ответственность друг на друга.

Жаль президента Аяку и учителя Тачибану, который не хотел закрывать клуб, но ради блага школы этот клуб стоило разогнать как можно скорее.

Однако Сакуто чувствовал какую-то смутную тревогу.

— ...И что вы будете делать, если из-за этого случая клуб распустят? — на всякий случай спросил он.

Тогда Матори, спорившая с Ваканой, ответила:

— В таком случае ничего не поделаешь, создадим «Клуб любителей журналистики» на правах клуба по интересам. Бюджета не будет, но... мы ведь всё-таки любим газеты...

Похоже, план на будущее у них имелся. Если любят, то пусть, но...

— И чтобы не проиграть подавлению свободы слова, будем изо всех сил писать сплетни!

«...Бесполезно».

Сакуто переглянулся с сёстрами-близнецами, на лицах которых застыло такое же выражение обречённости.

＊ ＊ ＊

Выйдя из комнаты клуба журналистики, Сакуто и сёстры Усами переглянулись. На лицах всей троицы читалась озадаченность.

— Давайте закроем этот клуб.

— Но перед этим я подам заявление об уходе.

Близняшки высказались категорично.

— Погодите, вы обе... Вы же слышали их недавно, они явно не собираются исправляться. Даже если клуб журналистики разжалуют в обычный клуб по интересам, оставлять их в таком состоянии опасно...

— Сакуто-кун, что именно тебя беспокоит?

Сакуто рассказал о том, что увидел, когда забрал у Матори камеру и смартфон. Там были подозрительные снимки, наводящие на мысль, что в «скандале Такашики Сакуто» замешаны сёстры Усами.

— Иными словами, если пустить всё на самотёк, рано или поздно тот факт, что мы встречаемся, может быть раскрыт...

— Думаешь? Может, после этого случая они одумаются и перестанут приближаться к нам с Сакуто-куном?

— Нет, ты же видела эту искажённую страсть? Я уверен, они обязательно что-нибудь выкинут снова...

При этой мысли на душе у Сакуто стало неспокойно.

«Тот факт, что мы встречаемся втроём, должен оставаться в тайне».

Если это всплывёт, о спокойной школьной жизни можно забыть. Нужно что-то предпринять до того, как слухи разлетятся по всей школе.

К тому же есть проблема с Чикаге. Сама Чикаге, даже если добьётся роспуска клуба, наверняка будет с гордостью утверждать, что поступила правильно. Однако слухи о том, что именно она приложила руку к уничтожению клуба, неизбежно поползут.

— Может, тогда просто добиться того, чтобы их навсегда забанили в школе? — язвительно предложила Хикари.

— Довольно сурово... Хотя, возможно, это лучший выход...

Но, как говорится, загнанная в угол крыса кусается больнее всего. Нельзя игнорировать вероятность того, что прижатый к стенке клуб журналистики напоследок устроит что-нибудь грандиозное.

— Тогда нам остаётся только перестать скрываться?

— Нет, мне-то всё равно, что обо мне подумают, но я хочу избежать ситуации, когда из-за огласки пострадаете вы двое.

— Кюн <3

Сёстры синхронно озвучили звук замирания сердца.

— А, эм... наверное, сейчас не самое подходящее время. И не надо произносить это вслух...

Сакуто собрался с мыслями и вернулся к теме разговора.

— В общем, я думаю, стоит пока понаблюдать за ситуацией. Закрытие клуба вряд ли даст нужный эффект, поэтому насчёт наших дальнейших действий...

В этот момент ему в голову пришла одна идея, и он поочерёдно посмотрел на Хикари и Чикаге.

— Чикаге, сколько длится период проверки?

— На следующей неделе итоговые тесты, так что до заседания после церемонии окончания семестра, двадцатого числа следующего месяца.

— Значит, крайний срок — после уроков в день церемонии...

С учётом экзаменов оставалось меньше двух недель. Сакуто прокрутил в голове варианты, пытаясь выстроить наилучший сценарий для всех, кто был вовлечен в это дело.

— ...Ладно. Значит, сделаем так... — тихо пробормотал он.

— Что ты задумал?

Сакуто поднял указательный палец вверх.

— Мы будем следить за клубом журналистики и одновременно окажем им услугу, чтобы они остались у нас в долгу.

Хикари понимающе кивнула:

— Понятно. Если всё оставить как есть, они продолжат охотиться за скандалами, поэтому нам нужно с ними подружиться, так?

— Именно. Чтобы у них не возникало дурных мыслей, мы свяжем их по рукам и ногам изнутри и снаружи. Но действовать будем под видом сотрудничества, помогая решать проблемы клуба журналистики.

На этот раз руку подняла Чикаге:

— Тогда что делать мне?

— Я хочу, чтобы ты продолжала выполнять свои обязанности аудитора как и раньше. Даже прошу быть максимально строгой.

— ...? Ты уверен?

— Без проблем. А остальное на мне и... тебе это может не понравиться, но, Хикари, ты поможешь мне?

— Ага! Конечно! Если вместе с Сакуто-куном, то мне это совсем не в тягость.

＊ ＊ ＊

После того как Чикаге вернулась в ревизионный комитет, Сакуто и Хикари снова вошли в комнату клуба журналистики.

— Эм... Чикаге-сан... нет, госпожа Чикаге... что она сказала?.. — боязливо спросила Вакана.

— Я попросил Чикаге пока не распускать клуб и не докладывать в отдел воспитательной работы.

— Значит, роспуска не будет?! Ты бог..! Спасибо, Такашики-кун..!

Лицо Ваканы просияло.

— Нет, погоди... Я сказал «пока», потому что всё зависит от дальнейшего. Немедленного роспуска не будет, но вам поставили условие: до двадцатого числа, пока идёт аудиторская проверка, клуб журналистики должен выпустить достойную газету.

«Сделаем вид, что так и было».

— Во-от оно как... Фу-х...

Вакана с облегчением выдохнула, но ситуация, откровенно говоря, была далека от идеальной — проблему просто отложили. У них есть чуть меньше двух недель. За это время нужно выпустить качественную газету.

А значит, следующая проблема — нехватка людей.

— Аяка-сэмпай, есть ли другие члены клуба, кроме вас троих?

— Если считать Хикари-тян, то нас четверо...

— Четверо, значит... А насколько готов выпуск за этот месяц?

— Эм, в целом, процентов на двадцать. Обычно мы готовили спецвыпуск про спортивные клубы перед летним турниром, но...

Аяка посмотрела на Вакану.

— Интервью готовы примерно наполовину. ...Матори-сэмпай, вы же делали фотографии?

Матори с грустной улыбкой посмотрела на свою драгоценную «KANON-тян».

— Только что исчезли. Точнее, были удалены...

Сакуто вспомнил, что натворил, но ни капли не раскаялся. Скорее подумал: «Так ей и надо».

— Около половины я скинула на ПК... но остальное придётся переснимать...

Матори вздохнула, но другого выхода, кроме как переснимать, не было.

Вдруг Хикари подняла руку:

— Есть!

— А удалённые фото были в памяти камеры? Или на SD-карте?

— На SD, а что?

Хикари улыбнулась.

— Тогда одолжите мне эту SD-карту.

— Можно, но зачем?..

— Не уверена, что получится полностью, но я попробую восстановить данные.

— Э?! Разве такое возможно?!

— Ага!

Увидев, как легко она ответила, Сакуто с облегчением выдохнул.

— В общем, поэтому Хикари вроде как забирает своё заявление об уходе.

— Угу. Вакана-тян меня долго упрашивала, да и с Чи-тян я поговорила, так что решила попробовать поработать в клубе журналистики.

— Спасибо, Хикари..! — лицо Ваканы снова озарилось радостью.

Глядя на двух сэмпаев, радующихся так же, как и Вакана, Сакуто тихо произнёс:

— И ещё: я тоже буду помогать. Но вступать в клуб не стану.

— Э? Но так можно?..

— Такашики, ты на нас не злишься?

Сакуто криво усмехнулся.

— Конечно, злюсь. Поэтому я буду вашим надзирателем. Не хватало ещё, чтобы вы снова учудили что-то подобное сегодняшнему... Ну да ладно, раз уж ввязался, буду помогать чем смогу.

Матори тоже криво усмехнулась и посмотрела на Аяку.

Окончательное решение оставалось за президентом, но выбор был невелик.

— ...Тогда, Такашики-кун, Хикари-тян, рассчитываем на вас!

«Что ж, внедрение прошло успешно».

Предложив помощь на данном этапе, он сумел создать должок.

Учитывая, что он ещё и заткнул рот Чикаге, они должны быть ему весьма благодарны.

«Однако проблемы только начинаются».

Если Сакуто и Хикари будут контролировать ситуацию изнутри, а ревизор Чикаге давить снаружи, возможно, им удастся скорректировать курс клуба, который устремился в совершенно безумном направлении.

Школа наверняка разрешит выпуск нормальной газеты.

А если деятельность клуба будет официально финансироваться, они перестанут охотиться за скандалами, и секрет троицы будет сохранён.

Но для этого нужно переделать кучу дел.

— Матори-сэмпай, допустим, Хикари восстановит фото. А что будет с первой полосой, где должен был быть я?

— Угх... ну и формулировочка... Ну, сделаем что-то вроде «Навстречу летнему турниру», поставим интервью со спортивными клубами и фото на первую полосу.

— Значит, осталось только закончить интервью и закрыть оставшиеся рубрики?

— Ну да. Со следующей недели начинаются тесты, и клубная деятельность будет ограничена, но если использовать три выходных дня, включая понедельник — День моря, то как-нибудь успеем.

— Когда выпуск в этом месяце?

— В день церемонии окончания семестра, двадцатого. Девятнадцатого печать должна быть закончена.

— Понятно...

Тайминг идеальный.

Проверка заканчивается двадцатого числа. Если до этого времени демонстрировать бурную деятельность, девятнадцатого представить школе готовый материал, а двадцатого выпустить газету, то проблем с отчётом ревизионному комитету не возникнет.

«Лишь бы выпустили газету... Хм?»

Вдруг Сакуто посмотрел на Вакану. На её лице читалась тревога.

Хикари, заметившая мрачный вид подруги одновременно с Сакуто, заговорила первой:

— Вакана-тян, что случилось? Что-то беспокоит?

Вакана понуро опустила голову.

— Я просто подумала... если мы сделаем серьёзную газету, будут ли её читать?..

Сакуто мысленно щёлкнул пальцами.

Вероятно, это беспокоило не только Вакану, но и всех членов клуба.

Они боялись, что газета, в которую вложено столько труда, останется непрочитанной.

Именно от этой безысходности они и решили податься в «желтуху» и разоблачения.

— ...Да нет, ничего. Нам дали шанс, надо делать!

Вакана попыталась взбодриться, но Сакуто и Хикари поняли важность этого момента.

В конце концов, если не сделать газету читаемой, история может повториться.

— Хикари, что думаешь по этому поводу?

— Всё зависит от заголовков, содержания и вёрстки... Для начала я бы хотела посмотреть старые выпуски.

— Д-да!

Вакана тут же принесла кипу файлов с подшивками прошлых номеров. Хикари начала быстро их перелистывать.

— Хикари... ты это читаешь?.. — с опаской спросила Вакана, заметив, что та толком не вчитывается.

— Не-а, я смотрю. Мне нужно немного сосредоточиться...

Не останавливая рук, Хикари с серьёзным видом листала страницы, переходя от одного файла к другому. Видимо, ей можно это доверить.

— Тогда, может, и мы займёмся делом? — с этими словами Аяка и Матори тут же встали.

— Если идти на интервью к спортсменам сейчас, то я...

— Если нужна камера, я тоже пойду.

Увидев энтузиазм сэмпаев, Сакуто беззаботно улыбнулся им:

— На сегодня давайте все, кроме Хикари, займёмся уборкой клубной комнаты. ...А то здесь атмосфера тяжёлая.

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов) .

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6